Проект «Геката» (СИ)

— Они не могут сесть на космодром. Площадки пострадают, — отозвался тот, напряжённо глядя на передатчик. — Жёваный крот! Лишь бы на нас не сели…
…Когда сарматы, запасшись кислородом, вышли на лунную поверхность, Гедимин первым делом обернулся, — здания терминалов ушли за горизонт, оставив над ним верхние огни. Впереди плавно загибалось кверху дно кратера, чтобы через несколько сотен метров превратиться в полуразрушенный вал почти километровой высоты. Гедимин повернулся к Иджесу и увидел, что сармат, не обращая внимания ни на горы, ни на оставшийся позади космодром, смотрит вверх.
В небе, превосходя размером и яркостью все видимые звёзды и даже ослепительно горящий шар Юпитера, висела конструкция из трёх колец, соединённых перемычками. Гедимин попытался прикинуть расстояние до объекта и его размеры, но не успел — крайнее кольцо вспыхнуло и выбросило в вакуум едва заметные искры. Первые несколько секунд они казались крошечными, но потом начали стремительно расти.
— Tzatatzqa! — крикнул Иджес, хватаясь за генератор защитного поля. Прозрачный купол накрыл бригаду ремонтников как раз вовремя — объекты уже достигли Луны. Они садились беззвучно, только вздрагивала под ногами поверхность, — по двенадцать в ряд, строго выдерживая интервал в семь метров. Когда высадился четвёртый ряд, и небо перестало светиться, Иджес разрушил защитное поле и оглянулся на Гедимина.
— Ну вот. Эти зонды.
— Угу, — отозвался ремонтник, глядя на прилунившиеся объекты. Они были не так уж велики — немного выше, чем он сам, чуть больше двух метров в поперечнике. Их нижние округлые части были покрыты трубчатыми выростами, сейчас втянутыми до упора. Формой зонды напоминали многогранные купола; грани были покрыты жёстким серым материалом, постепенно меняющим цвет, — те, что опустились в тени горного хребта, быстро светлели, севшие на солнце покрывались чёрными пятнами. Гедимин прошёл вдоль первого ряда, рассматривая зонды и сравнивая их между собой. За ним, немного отставая, шёл Иджес.
— Странные штуки, — прошептал он. — Но я не вижу, что с ними не так. Где повреждения? Что мы будем чинить?
«У Маккензи надо было спрашивать,» — поморщился Гедимин. «Чтобы научился получать нормальные задания! Мне-то откуда знать?!»
— Тихо, — отозвался он, разглядывая ближайший зонд. — С ними что-то не так. Это… похоже, это верхняя обшивка. Кожух. Повреждения внутри…
Он, жестом велев Иджесу отойти на безопасное расстояние, приблизился к одному из зондов и тронул пятнистую обшивку. На ощупь она была чешуйчатой, немного проминалась внутрь, и под ней угадывались складчатые структуры. «Сложенный дрон,» — Гедимин обошёл его по кругу в поисках кнопки, рычага или хотя бы торчащего щупальца, за которое можно дёрнуть. «Как он раскладывается?»
Верхняя часть «купола», состоящая из тонких, наложенных друг на друга сегментов, была прикрыта блестящим кольцом — как показалось Гедимину, металлическим. Сармат дотянулся до него, и оно неожиданно легко пошло под его ладонью вниз. В следующую секунду он сидел на взрыхлённом грунте, держась за шлем, и смотрел на развёрнутые складчатые «паруса». Дрон состоял из них почти целиком. Складки «ткани», проросшей красноватыми «сосудами», свисали с довольно тонкого сетчатого стержня, верхнюю часть которого покрывали серебристые кольца. Внутри просвечивающего стержня что-то пульсировало, и пульсация отзывалась в «кровеносной системе» парусов. Они шевелились, перебирая складками. Гедимин поднялся, осторожно тронул пальцем край паруса — дрон замер.
— Понятно, — нарушил молчание Иджес, наклоняясь к поверхности и что-то подбирая. Секунду спустя о серебристую верхушку второго дрона ударился маленький камень, и устройство развернуло паруса, никого ими не задев. Несколько секунд Гедимин следил за раскрывающимися дронами, думая, что мианийцы могли бы и предупредить. Потом он присмотрелся к ближайшему устройству — всё-таки повреждения искать было надо.
«Ткань» парусов была довольно тонкой — два-три сантиметра в ячейках между «сосудами», четыре-пять — там, где внутри проходила трубка. Гедимин нащупал несколько неровных углублений, выглядящих как намечающиеся прорехи, попробовал перенести часть материала с неповреждённого участка на дно вмятины и приварить там. Вроде бы удалось, но отремонтированное место выглядело не так, как целое, и признаков регенерации сармат не увидел. Пожав плечами, он перешёл к следующему парусу и увидел наконец однозначные повреждения — «ткань» порвалась вдоль складки, и торчащие из краёв разрыва «сосуды» выглядели чересчур тонкими и высушенными. Сармат скрепил края прорехи, попробовал спаять обломки «капилляров» — они рассоединились при первом же движении паруса.
 
Гедимин переключил ремонтную перчатку в другой режим, чтобы покрыть непрочный шов толстым слоем припоя и удержать от расхождения, но перед работой решил осмотреть «капилляр» повнимательнее. Стенки трубки, неровно обломанные, были тонкими и хрупкими. Гедимин проследил за «сосудом» до ближайшего здорового участка и обнаружил на переходе от толстых стенок к утончившимся плотную пробку. Он осторожно тронул её «лезвием» лучевого резака — она поддалась неожиданно легко, выплеснув ему на ладонь тёмную блестящую жидкость. Он, растерянно мигнув, размазал её по высохшему обломку — она, вскипев, моментально впиталась внутрь, и стенки «капилляра» начали набухать. Сармат посмотрел на обломок, из которого вырезал пробку, — жидкость повисла на его конце большой каплей, но наружу не вытекала, и стенки стали заметно толще. «Кажется, получилось,» — он быстрым движением соединил отломки и покрыл шов припоем. Через несколько секунд от металла не осталось и следа — «капилляр» срастался, поглощая чужеродный материал и подтягивая за собой малозаметные волокна в структуре паруса. «Ткань», только что «сшитая» Гедимином, зашевелилась, укладываясь по-другому; теперь она действительно выглядела починенной, и сармат, кивнув, двинулся к следующему повреждению.
Их на парусах было много — небольшие дырочки, трещины по складкам, обветшавшие участки, треснувшие и перекрытые пробками «капилляры»… Гедимин отошёл от первого зонда только через час. Он отступил на несколько шагов, чтобы дать аппарату закрыться, но паруса оставались развёрнутыми, сколько сармат ни смотрел на него. «Нужен сигнал,» — понял Гедимин и нагнулся за камешком. «Сработает или нет?»
Камешек, не долетев до кольца, в паре дециметров над ним превратился в облачко пара. Затем одним незаметным движением все паруса намотались на стержень, и бронированные участки сомкнулись. Перед Гедимином снова был многогранный купол. Он раскачивался из стороны в сторону, сперва чуть-чуть, но с каждой секундой сильнее, а потом начал подпрыгивать. «Ножки», на которых он стоял, резко удлинились, подбросив зонд на метр кверху, и тут же втянулись в «донце». Взметнулась пыль, и, когда Гедимин поднялся на ноги и смахнул её с лицевого щитка, зонда уже не было — только углубление в форме конуса там, где он недавно стоял.
— У-уф! — шумно выдохнул Иджес. — Значит, с отправкой обратно проблем не возникнет. Атомщик, посмотри на первый ряд. Мы залатали, что нашли, но, может, ты ещё найдёшь?
…Зонды взлетали один за другим, стартовали, как придётся, но в небе не сталкивались. На свободные места садились новые аппараты. Гедимин косился на зависшую в черноте станцию, пытаясь подсчитать, сколько зондов она может сбросить, но вскоре оставил это дело — её внешнее кольцо состояло из них целиком, и отдельные на общем фоне были так малы, что сармат не мог рассмотреть их.
— За день не справимся, — сказал Иджес, покосившись на часы. — Двое пойдут за жилым модулем.
— У нас есть модуль? — вяло удивился Гедимин. С тех пор, как высадились зонды, он возился только с ними, ни на что не обращая внимания, но помнил, что модуль надо заказывать, что занимается этим Кенен, и что Кенена сейчас на космодроме нет. «Ладно, работаем,» — он повернулся к следующему зонду. «Закончим за час до отбоя. Всё равно тут неделю сидеть…»