Проект «Геката» (СИ)
— Похож? — еле слышно спросил Иджес, недобро щурясь.
— Sa, — отозвался Гедимин, глядя на миниатюрную фигурку сармата в чёрно-красной броне. Копия Линкена Лиска держала в руках ирренциевую бомбу и криво ухмылялась; её лицо было перечёркнуто ветвящимся шрамом, а глаза блестели серебряной краской. Рядом с Линкеном стоял его крейсер — тех же миниатюрных размеров, с открытыми шлюзами и зелёным светодиодом внутри.
— Смотри, — прошептал он. — Если надавить с боков, швы разойдутся. Получится взорванный крейсер.
Иджес фыркнул в респиратор и полез в «карман» за карточкой.
— Вот эти две штуки, — сказал он продавцу. Тот, посветлев лицом, поспешно закивал.
— Упаковать их, сэр?
Маяки воздушной тревоги наконец погасли, с мониторов пропала устаревшая новость об уничтожении «Взрывника», ракетные установки от космодрома отогнали, оставив только систему противометеоритной обороны. Скамейки вдоль ограждения были заняты; Гедимин хотел подойти к одной из них — обычно люди, заметив его, сами вставали и уходили — но передумал и отошёл к ангарам. «Аукцион снова открыт,» — думал сармат, лениво смещаясь от терминалов к огороженной площадке космодрома. «Что продают? Ещё остались трофейные корабли? Нет, это не наше. Какие-то флипперы, дроны…»
Он покосился на ангар байкеров. Сегодня ворота были закрыты, и вокруг стояла тишина, но сармат помнил, как вчера в ангаре грохотала музыка, а наружу вылетали разноцветные лучи и — иногда — посетители. «Вечеринка закончилась,» — криво ухмыльнулся он. «Обошлось без арестов или нет?»
— Механик Джед! — раздалось за плечом, и сармат, остановившись, медленно обернулся. «Хадад,» — сразу узнал он радостный голос, и глаза против воли сузились. «Не трогай его,» — напомнил он себе. «Даже если очень захочется. Он тут ни при чём.»
— Ну вот и всё, — выдохнул Уриэль, поравнявшись с Гедимином. — Больше он никого не убьёт. А я так и не записался в космофлот. Далась им эта неуравновешенность!
Гедимин кивнул. Он, как и в прошлый раз, присматривался к снаряжению патрульного. Плазмомёта по-прежнему не было.
— Плазму доделал? — спросил он. Уриэль виновато вздохнул.
— Совсем готова, но пришлось припрятать. Я проверил её в горах. Жаль, не пригодилась, обошлись без меня. Но… — он подозрительно огляделся по сторонам и понизил голос. — Я бы унялся, но мне неспокойно. Этот ублюдок мёртв и сброшен в звезду, но двое других — живы. Может, теперь они возьмутся за его дело. Кто-то делал для него бомбы. Теперь будет сам их взрывать.
— Знаешь, где они? — спросил Гедимин, надеясь, что Уриэль так и не научился считывать сарматскую мимику. Хадад развёл руками.
— Есть пара мыслей, но доказательства… Ни одной зацепки. Но ты не бойся, Джед. Тебя я не подозреваю! — он широко улыбнулся. — Наши идиоты на любого сармата готовы кидаться. Но на то они и идиоты. Я не из таких. Ты — самый мирный сармат на этой планете. Чего хочешь на Рождество?
Гедимин изумлённо мигнул.
— Дроны, — ответил он, вспомнив склад запчастей под палубой в спальном отсеке и увиденную краем глаза конструкцию в осевом коридоре. — Дроны всегда пригодятся.
Он сообразил, что надо было спросить о подарке для самого Уриэля, лишь пять секунд спустя, когда патрульный схватился за сработавший передатчик и, недовольно фыркнув, быстро пошёл к терминалу. У крыльца он обернулся и вскинул руку. Гедимин повторил его жест и сердито сощурился. «Не спросил. Никак не разобраться в этих традициях. Не одно перепутаешь, так другое…»
— Хей, теск! — услышал он голос Уриэля пятнадцать минут спустя, когда все ремонтники собрались за терминалом и смотрели на подъезжающий фургон. Патрульный быстрым шагом спустился к обочине и повернулся к Гедимину, смущённо улыбаясь.
— Где нам с тобой пересечься на Рождество? Вы так и сидите на базе?
Гедимин задумчиво сощурился.
— Постараюсь выйти, — сказал он. — Пойду в парк смотреть на новый памятник. Будешь там — подходи.
Иджес, покосившись на патрульного, еле слышно фыркнул и толкнул Гедимина в бок.
— Опять твоя мартышка? Всё собирает плазмомёт?
— Говорит, что собрал, — тихо ответил сармат. — Я хочу это видеть. Такое пропустить нельзя.
01 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Джед! — Кенен, резким движением сдвинув коробки на край стола, бросил на сармата укоризненный взгляд. — Вот хоть бы раз подумал не о себе!
Гедимин озадаченно мигнул.
— Опять одни железки! — Кенен с раздосадованным вздохом хлопнул ладонью по ближайшей крышке. Из-под упаковки высунулась круглая открытка с белыми цветами.
— Железки, железки, ещё железки… — Кенен ткнул пальцем в три коробки, оставив без внимания только одну, маленькую и плоскую. — «Сю», байкеры, этот «коп»-недоучка, — всем ты назаказывал железной дряни. Девочки хоть догадались добавить чай! Нет бы попросить хорошее виски — или, чёрт с тобой, хотя бы водку!
Гедимин ухмыльнулся и взял все коробки в охапку — сейчас даже Кенен не мог испортить ему настроение. «Много запчастей,» — думал он, выбираясь к жилым отсекам. «Иджес сможет провести хоть двадцать регат.»
Иджес был в цеху — как и четыре десятка сарматов, двадцать шестого закончивших последнюю регату. Все работы были свёрнуты, оборудование освободили под ремонт и доводку дронов. Иджес стоял в кольце сарматов, что-то доказывая сердитому Джаргалу; увидев Гедимина, он облегчённо вздохнул и двинулся к нему.
— Ещё запчасти, — сказал сармат, поставив коробки на ближайшую поверхность. Иджес радостно хмыкнул.
— Хоть какой-то прок от макак! Тебе что-нибудь оставить?
Гедимин качнул головой.
— Я взял, что нужно. Остальное — вам.
В наушниках задребезжало.
— Сегодняшняя группа — на выход! — скомандовал Кенен. — Разрешения у меня. Едем в парк!
Джаргал разочарованно вздохнул. Трое сарматов, нехотя отложив инструменты, двинулись к выходу. Гедимин, кивнув на прощание Иджесу, пошёл за ними.
…Среди патрульных, охраняющих перекрытые переулки и подход к воротам парка, Уриэля не было, — Гедимин заглянул под каждый шлем, но знакомого лица не увидел. «А я его узнаю?» — с тревогой думал он, вслед за Кененом проходя по широким аллеям. «Всегда путался в «макаках». Ладно, в крайнем случае он сам меня найдёт…»
Вокруг мощёных дорожек, как и летом, росла зелёная трава; во всём парке два-три дерева сбросили на зиму листву, и их ветки облили искусственным снегом. Толстые белые пласты лежали на ветвях хвойных растений, некоторые под их весом прогнулись до земли, и Гедимин косился на них с подозрением — конструкция получалась весьма неустойчивая. Искусственный снег хрустел под ногами, вентиляцию усилили, и воздух стал прохладнее; пахло холодной водой и прелой органикой, как в Ураниум-Сити в конце листопада. На лужайках поставили новые фигуры животных, преимущественно белых. Вокруг сновали человеческие детёныши, похожие на макак ещё больше, чем взрослые особи; некоторые из них повисали на подвернувшихся опорах на всех четырёх конечностях, и Гедимин думал, что им не помешал бы хвост. Там, где проходили сарматы, гомон ненадолго стихал, и люди, даже очень спешащие, не пытались больше сбить ремонтника с ног, а огибали группу по широкой дуге. Казалось, Кенена это расстраивало, — он недовольно щурился и еле слышно хмыкал.
— Мы идём в салун, — объявил он, собрав сарматов вокруг себя. — Кто-то хочет отделиться от группы?
Гедимин кивнул.
— Хорошо, — выдавил из себя Кенен и едва заметно поморщился. — Надеюсь, с картой разберёшься. Через два часа встречаемся у ворот… с этой стороны ворот, Джед, не перепутай!
В картах недостатка не было — декоративные столбики с голографическими проекторами внутри стояли чуть ли не на каждой развилке, а там, где их не было, помогали начерченные на мостовой стрелки. Памятник экипажу «Елизаветы» стоял в стороне от широких дорог, на развилке тихих аллей, окружённых кустарником с мелкими красными цветами. Гедимин даже не сразу его заметил — самая высокая скульптура была всего лишь трёхметровой. Памятник сделали из серебристого искусственного камня; двенадцать человек в схематично изображённых скафандрах со звёздами на шлемах стояли вокруг кольцеобразного стола и рассматривали на его поверхности карту планетарной системы. «Не Солнечная,» — сразу определил Гедимин. Пояснений на памятнике не было, и сармат, решив, что система условная, и ломать голову не над чем, вгляделся в каменные лица. Узнать никого не удалось — толком он видел одного Суханова, и то недостаточно часто, чтобы запомнить его внешность. Немного выручили подписи, — Василий стоял по центру, опираясь на стол двумя руками, реакторный пилот Красинский (несколько более морщинистый, с короткой бородой) стоял через одного справа, Йонкер, который должен был обрадоваться найденному скелету ириенца, оказался коротко стриженной самкой. Скелет нигде изображён не был, как и «Елизавета», и — тем более — причина её гибели. «Первопроходцам Найи» — гласила надпись на постаменте.