Цейтнот. Том II (СИ)

— Отступаем, — сообщил тот, — но на заранее обустроенные позиции и туда же перебрасываем подкрепление. В предместья интервентов не пустим.
— Активней привлекайте к обороне железнодорожный корпус! — распорядился господин и вдруг обратил внимание на Альберта Павловича, остановился. — И вы тут? Замечательно!
В этот момент распахнулась дверь дальше по коридору, и кто-то позвал:
— Сюда, господа!
— Позже поговорим! — заявил важный тип и поспешил дальше.
Я выждал немного и спросил:
— И кто это такой?
— Севастьян Баюн, ответственный секретарь столичного отделения РСДП, — с непонятным выражением произнёс Альберт Павлович. — На встречу с Черником приехал. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Между прочим, как и ты отличается левым уклоном.
— Да нет у меня никакого уклона! — возмутился я.
— В досье написано есть, значит — есть! — отрезал куратор и обернулся к взбежавшему на второй этаж Ивану Богомолу. — Баюн приехал! — оповестил он бывшего помощника.
— В курсе! — кивнул тот. — Меня для доклада вызвали. А вы как?
— Справимся. Беги!
Я не удержался и полюбопытствовал:
— Этот Баюн такая большая шишка?
— На сегодняшний момент он самый высокопоставленный функционер РСДП из всех, кто только уцелел, — сообщил мне Альберт Павлович и вновь взглянул на часы. — Всё, время!
Услышанное не на шутку удивило, я немного поколебался и спросил:
— И какие у вас совместные дела?
— Наша кафедра его консультирует, — ответил куратор, не пожелав вдаваться в детали, потом всё же счёл нужным добавить: — Создание ВОХР было его идеей.
— Вот как?
— Именно. — Альберт Павлович уже шагнул на лестницу, но тут же остановился сам и придержал меня. — И вот ещё что, Петя, — произнёс он, предварительно глянув сначала вниз, затем вверх, — вряд ли об этом начнут расспрашивать наши коллеги, просто имей в виду, что после отчисления в прошлом году с курсов контрольно-ревизионного дивизиона к оперативной деятельности ты никакого отношения не имеешь. С Горским общался по инциденту в «Гранд-отеле», поэтому тебя и привлекли к операции. О Карпинских помалкивай.
Я задумчиво хмыкнул.
— А откуда бы мне тогда узнать о розысках Горским пропавших операторов?
— Услышал от кого-то из прибывших на похороны слушателей Общества изучения сверхэнергии. Значения этому не придал, но рассказать мне — рассказал.
— Так себе конспирация, — поморщился я. — Простой студент на такую авантюру ни в жисть бы не подписался!
— Простого студента в столицу бы и не командировали. Ты у нас идейный и с боевым опытом, кому в первых рядах идти, как не тебе? Держись этой версии, если что.
Мы спустились на первый этаж к уже дожидавшемуся нас там Эдуарду.
— Машины готовы, — сообщил он нам. — Можем выдвигаться!
— А позвонить? — забеспокоился я. — Телефонная связь работает вообще?
— Частично, — ответил Эдуард. — Не переживай, нас на месте встретят, обеспечат связью.
Не переживай, да? Ну-ну…
Я протянул руку Альберту Павловичу, тот вопросительно выгнул бровь, и не подумав при этом ответить на рукопожатие.
— Вместе едем, — сообщил он мне с таким видом, будто это подразумевалось само собой.
— А как же…
Я указал себе за спину, намекая на высказанное господином Баюном желание обсудить какие-то вопросы, и куратор понял меня верно, беспечно пожал плечами.
— Не в моих принципах упускать такого рода возможности, но надо уметь расставлять приоритеты.
Приоритеты? О, да!
Приготовленные для выезда машины оказались самыми обычными легковушками с ничуть не менее обычными регистрационными номерами. Неброские, серые, обе —четырехдверные. В первой нас дожидался водитель, во второй компанию шофёру составили два вооружённых до зубов типа в штатском и совсем молодой ещё парнишка-оператор, который даже не потрудился скрыть набранный потенциал. Да и не смог бы, пожалуй, — явно эталонный шестой виток и залит сверхсилой под завязку. Вундеркинд, не иначе. И вроде бы видел его как-то в институте, а вот при каких обстоятельствах — уже не скажу.
На военной кафедре? Должно быть, там.
 
— Оружие? — утонил у нашего спутника Альберт Павлович.
Эдуард поднял крышку багажника, взял ППС и подсумок с магазинами себе, предложил вооружаться нам. Мы отказываться не стали, пусть я и предпочёл бы этим трещоткам автомат под винтовочный нихонский патрон.
— Поехали! — скомандовал риковец, когда мы забрались в салон, причём мне в очередной раз пришлось садиться на переднее сидение.
Машины выкатились за ворота и на площадь выворачивать не стали, повернули в другую сторону, начали набирать скорость.
— Мы контролируем Фонарный мост, — сообщил мне Эдуард. — Переправим тебя по нему на тот берег, а дальше сам.
В окрестностях Якорной площади на глаза то и дело попадались следы ночного боя — почти все дома щерились выбитыми окнами, многие чернели сгоревшими крышами, от других и вовсе остались одни только закопчённые коробки. На тротуарах высились остатки снесённых танками баррикад, где-то стояли расстрелянные машины и валялись покойники в форме и в штатском, с белыми нарукавными повязками и без. Кое-где расположились пикеты республиканских сил, но ни на одном остановить нас не попытались, мы гнали по узенькой улочке без остановок. Встречались и немногочисленные горожане, эти пробирались прочь от центра. Там продолжала грохотать артиллерийская канонада, а вот в предместьях, насколько получилось разобрать, перестрелка уже стихла. По крайней мере в южных.
А в северных… Кто знает, что сейчас к северу от города происходит? А ну как интервенты прорвутся? Сколько их пожаловало? И ведь ещё Окрест, Средин и внутренние враги остаются!
Впрочем — не о том голова сейчас должна болеть. Мне бы этой самой головы в ближайшее время не лишиться! Мало ли как переговоры пройдут?
Фонарный мост республиканские силы удерживали чисто номинально — набережную и выезд на неё перегородили баррикадами, но бойцов за ними не было, огневые точки оказались обустроены в соседних домах. Как только автомобили миновали облюбованное Василем кафе, на дорогу вышел молодой человек в штатском, замахал руками и указал куда-то налево. Там — проезд во дворы, машины бросили прямо в арке.
— Опорный пункт в бане обустроили, тут проще пешком дойти, — пояснил нам Эдуард и тут же уточнил у молодого человека: — Что со связью?
Парень немного даже смутился, но юлить не стал и со всей прямотой заявил:
— Делаем всё возможное!
Эдуард обернулся и позвал нас:
— Идёмте!
Но не пошли — побежали. Проскочили узкий проезд, завернули в арку, пересекли дворик-колодец, нырнули в приоткрытую часовыми дверь. В вестибюле бани разместились бойцы, стояли прислоненные к стене винтовки, приткнулся в углу на колёсном станке «Хайрем». Кто-то курил, кто-то дремал.
— В кабинет администратора! — подсказал наш провожатый, и тут Альберт Павлович вдруг согнулся и приложил руку к сердцу, ещё и меня придержал.
— Вы идите! — замедлил я шаг. — Мы сейчас!
Эдуард медлить не пожелал.
— Проверю связь! — сообщил он и поспешил вслед за молодым человеком, потом обернулся и предупредил: — Только недолго!
— Уже идём! — подтвердил Альберт Павлович, опёрся на меня и неспешно двинулся вслед за риковцем.
Я выразительно посмотрел на куратора, тот улыбнулся.
— Укатали сивку крутые горки!
— Ну да, ну да… — пробурчал я себе под нос.
— Шибко ты недоверчивым стал, Петя! — попенял мне Альберт Павлович уже своим обычным голосом. Он оглянулся на оставшихся позади бойцов и начал говорить негромко и быстро: — Без комиссариата разыграть эту партию возможности не было, повязаны мы теперь накрепко, поэтому соглашайся на все условия Горского. В «Асторию» тебе придётся идти вне зависимости от результатов переговоров. Ничего иного наши коллеги не примут. Но! — Куратор ещё раз оглянулся. — Если заподозришь подвох или просто что-то не понравится — поброди по округе и возвращайся. Выкрутишься как-нибудь, тебе не впервой. И если в «Астории» что-то пойдёт не так, тоже всё бросай и уходи, не рискуй понапрасну.