Цейтнот. Том II (СИ)

Я сглотнул, собрался с мыслями и спросил:
— Карпинский в «Астории»?
— Не известно. Но даже если и там, реальной властью он не обладает. Говорить будешь исключительно с Горским. — Альберт Павлович задумался, потом вкратце изложил сметанную на скорую нитку историю и подытожил её: — Представь всё так, будто в устранении операторов присутствует иностранный след. Понимаешь, к чему я веду?
Я кивнул. Едва ли за время, прошедшее с момента убийства великого князя до его похорон, монархисты успели бы организовать столь масштабные выступления с вербовкой волонтёров и привлечением к их перевозке айлийских военных кораблей. Нет, подготовка к интервенции точно началась много раньше. Возможно, наши заклятые друзья с туманного Альбиона просто дожидались удобного случая, а быть может, именно их агенты и спровадили великого князя на тот свет. В свете полученной информации второй вариант казался мне куда более реалистичным.
— Только не переусердствуй! — предупредил куратор. — Не интерпретируй события, просто изложи их в нужном свете. Понял?
— Понял, — подтвердил я, усилием воли переборов нервную дрожь. — А какую роль мне предстоит играть? Я — перебежчик?
— Нет! — резко отмёл это предположение Альберт Павлович. — Уверен, Горский уже составил о тебе своё мнение и полагает тебя меркантильным и амбициозным, но никак не предателем.
— С чего вы это взяли?
— Тебя пытались перевербовать? Нет? Ну вот видишь!
— А не слишком я сейчас рискую, лишь бы только оказать услугу Карпинским?
— Не слишком. Ты амбициозен, а дружба с ними — твоя единственная возможность перенастроиться на айлийский источник. — Альберт Павлович оттянул рукав пальто и взглянул на часы. — Меркантильность твою мы тоже обыграем, не сомневайся.
Со двора через выбитое окно донёсся рык мощных двигателей, я подошёл и выглянул наружу, уже по привычке укрывшись за простенком. В ворота заехали два колёсных танка, броневик и пара грузовиков, в кузовах которых вперемешку разместились люди в военной форме и штатском. Как видно прибыло очередное подкрепление.
Впрочем, в этом своём предположении я усомнился сразу, как только разглядел выбравшихся из броневика господ. На ополченцев они нисколько не походили, скорее уж относились к чиновничьей братии.
Приоткрылась дверь, к нам заглянул Эдуард.
— Всё готово.
— Идём! — позвал меня Альберт Павлович.
Я двинулся на выход и попутно отметил:
— Там, похоже, какая-то делегация прибыла.
Но моего куратора сей факт оставил безучастным, он отмахнулся столь нервно, будто ему самому в логово монархистов отправиться предстояло.
Но нет — это не ему, а мне в «Асторию» идти. И как бы там к стенке не поставили. Стоит ли вообще так рисковать?
Лично я в этом так уж уверен не был. Сомневался и колебался. Гадал, какие-такие нюансы припасены в загашнике у Альберта Павловича.
В уборной меня дожидался таз с тёплой водой, бритва, помазок и бутылёк одеколона. Я повесил пальто на открытую дверь туалетной кабинки, снял пиджак и сорочку. Умылся и принялся намыливать руки, отмывать их от засохшей крови, вычищать грязь из-под ногтей. Попутно глянул на куратора, который остался подпирать дверной косяк.
— Нюансы! — напомнил я ему, кинув в мыльную воду сорочку.
Альберт Павлович выглянул в коридор, после чего негромко произнёс:
— Образцы.
Хорошо, что я в этот момент не брился — точно бы рука дрогнула и порез заработал.
— Вы их в гостинице оставили? — ошалело глянул я на куратора. — В номере? Но зачем?!
Тот отрицательно покачал головой.
— Не в номере, а в камере хранения. Арендовал сейфовую ячейку. Носить их с собой было слишком опрометчиво хотя бы в силу банального отсутствия данных о чувствительности бактерий к сверхсиле. Опять же у меня посещение режимных объектов намечалось, возникли бы совершенно ненужные вопросы.
Я поцокал языком, Альберт Павлович кивнул.
— Ситуация пиковая, согласен. Когда мы начнём выдавливать монархистов из города, они точно не упустят возможности поправить свои денежные дела и потащат всё, что только гвоздями не приколочено. Сейфы в «Астории» своим вниманием точно не обделят. Что случится с образцами в этом случае — предсказать невозможно. В лучшем случае их просто разобьют, но и этот вариант нас категорически не устраивает! — Куратор отлип от дверного косяка и всплеснул руками. — Проклятье! Да я бы и сам пошёл, но при Горском есть несколько сильнейших эмпатов, тебя они прочитать и продавить не смогут, а вот меня — запросто.
 
Взяв паузу, я вынул сорочку из тазика, сжал её давлением и разгладил, надел ещё чуть влажную и подогрел прямо на себе, заодно подсушил.
— Амбициозность — услуга Горскому. Меркантильность — забрать содержимое сейфовой ячейки. — Я взглянул на куратора. — Оно хоть того стоит? Есть там что-то ценное помимо бутыльков с непонятным содержимым, если об этом разговор зайдёт?
Альберт Павлович кивнул.
— Двадцать пять тысяч рублей, — озвучил он сумму, если и не колоссальную, то уж точно достойную риска. — Приказывать я не могу, могу лишь предлагать. Выбор за тобой.
Я заправил сорочку в брюки, нацепил подтяжки взял пиджак.
— Ладно, ладно… Я в деле!
Ну а что мне оставалось? Поджать хвост и подвести всех, ещё и поставить крест на собственной карьере? Нет, никто ничего не скажет и не упрекнёт, разве что Городец матерно покритикует, но при этом в дальнейшем очень многие двери окажутся не просто закрыты, а даже заколочены. И чёрт бы с ними вроде — я не амбициозен, но с приоритетами-то как быть и с гражданской позицией? Несколько сотен операторов — это сила. Если есть шансы вывести их из игры, надо попытаться. Тут без вариантов.
Опять же — какой прок Горскому от моей смерти? Я ведь не собираюсь его обманывать, просто отдам документы в обмен на доступ к сейфу и гарантии безопасности. Что тут такого? Да и Карпинский заступится. Наверное.
Вот именно в этом-то слове и крылся подвох.
Наверное!
А ну как мы ошиблись в расчётах? Вдруг операторы в «Астории» не уклоняются от участия в мятеже, вдруг их просто придерживают в резерве?
— Не в моих принципах цепляться к мелочам, — скрипучим голосом произнёс Альберт Павлович, — но ты точно не собираешься бриться?
Я поднёс к лицу руку, создал плоскость давления и повёл ею по щеке, начисто срезая успевшую отрасти щетину. Раз, другой, третий. И ещё, и снова. И по другой щеке. После этого скрутил пробку с бутылька и налил в ладонь одеколона, растёр пахучую жидкость в руках, похлопал по лицу. Жжётся!
— Пижон! — невесело улыбнулся Альберт Павлович и протянул мне охотничий патронташ. — Надень под пиджак, бутыльки от гильз двенадцатого калибра размерами почти не отличаются. Выпасть не выпадут — понизу гнёзда леской прошиты. Только постарайся слишком уж интенсивно сверхэнергией не оперировать. Эффект может быть непредсказуемым.
— Постараюсь.
Я опоясался и застегнул пиджак, после чего погляделся на себя в зеркало, поправил воротник сорочки и снял с двери пальто. Встряхнул его, перекинул через согнутую в локте руку и сказал:
— Готов!
— Это от ячейки! — Куратор протянул небольшой ключик с затейливой формы бородкой, после вручил квитанцию и продиктовал четыре цифры. — Внутри кейс с кодовым замком — при первой же возможности переложи образцы в патронташ. Комбинацию запомнил?
— Да, — подтвердил я и для верности повторил четыре цифры.
Мы покинули уборную, и едва не столкнулись в коридоре с поднимавшейся на этаж группой, во главе которой шагал энергичный лобастый господин в недешёвом, но порядком измятом костюме — средних лет, крепко сбитый и светловолосый. Среди его сопровождающих были люди в штатском и в офицерских мундирах, затесался даже чин полицейского управления.
— Ополчение на убой не гнать! — в приказном тоне вещал этот деятель, оказавшийся ко всему прочему ещё и оператором. — Задействуйте для охраны общественного порядка, а самых подготовленных отправляйте на отбитые у мятежников позиции. И начинайте формировать штурмовые отряды с двумя — тремя операторами на отделение. — Он глянул на армейского полковника. — Какие новости с севера?