Леди для короля. Оборотная сторона короны (СИ)

У Эдуарда вырвался тяжелый вздох, губы его сжались. Он развернулся и быстро задвинул меня себе за спину. За его широченными плечами мне было абсолютно не видно виновника того, что я так и не узнала, каково это – поцелуй с кем-то особенным для тебя.
Я уже пробовала целоваться, но мне не очень понравилось. Когда я на это пожаловалась Алиске, она сказала, что это означает, объект выбран неподходящий.
Вероятно, она была права. Люди же как-то решаются на повторный поцелуй, а у меня осталось лишь недоумение и чувство неловкости. Кавалер же мой куда-то пропал и больше к нам в Брансхерст-холл гостить не приезжал. А во дворце держал дистанцию. Единожды в прошлом сезоне он все же пригласил меня на менуэт, а после спешно отбыл в свое поместье. Так что мучиться от смущения мне долго не пришлось.
Почему-то я была уверена, что Эдуард целуется хорошо. И мне все понравится.
И вот мне опять все испортили.
– Ты ничего не видел, – убедительно произнес его величество, в тоне его слышалась угроза.
В общем-то, Эдуард прав. В слишком компрометирующей позе нас застали. Учитывая, что слухи о личности следующей фаворитки уже распространились, я бы не хотела дополнительных пересудов.
Но меня все равно задело, что их свидание с леди Фаморой, он не скрывал. А со мной, стало быть, не хочел быть застуканным.
– Разумеется, ваше величество, – ответил ему мальчишеский ломкий голос.
– Иначе выпорют прямо здесь, на конюшне, понятно?
– Не дурак, ваше величество, – шмыгнул носом помощник конюха. – Ни ледей, ни королей, никого не видел сегодня.
Меня начал разбирать смех. Кусая губы, я старалась его сдержать, но у меня плохо выходило, поэтому, уткнувшись лбом в мощную спину, я позволила себе похихикать в кулачок.
– Тогда проваливай, – нетерпение в голосе Эдуарда меня позабавило.
– Тогда можно я заберу… – опят шмыгнул мальчишка, – ну ее…
– Кого? – напрягся Эдуард.
– Лошадь, ну не ледю же, – бесхитростно пояснил тот. – Ледей на конюшне не было, я ж говорю, не дурак.
Я закусила кулак, чтобы не расхохотаться в голос.
Эдуард с тяжелым вздохом разрешил:
– Забирай.
Мне стало видно, как парнишка бочком, стараясь не смотреть в мою сторону, подобрался к Малышке и, перехватив повод, завел ее в конюшню.
Его величество обернулся ко мне, и выражение крайней досады на его лице, добило меня окончательно. Я рассмеялась.
Это все настолько нелепо, что могло произойти только со мной.
– Тебе идет смеяться, Мими, – Эдуард вгляделся в мое лицо.
Он уже не обнимал меня, но стоял так близко, что мне казалось между нами творится что-то особенное.
– Тогда не заставляй меня плакать, – ответила я.
– А ты меня не провоцируй, – сверкнул он жгучим взглядом, ошпарившим меня словно кипятком. – Тубероза прекрасна своей ветреностью, но я не отличаюсь терпением, Амелия.
– Я – свободная леди, Дуду.
– А я – твой король, – Эдуард костяшками пальцев провел по моей щеке, подушечкой пальца прикоснулся к моим губам. – Не забывай об этом.
Это было произнесено так, что у меня подогнулись колени, и по телу разлилось неясное томление. Трепет, охвативший меня при этих словах, был мне не ясен, но я поняла, что все напрасно. Эдуард по-прежнему опасен для моего сердца.
– Беги, Амелия. У тебя сегодня ужин с его величеством, – напомнил он мне о своем приглашении на королевскую трапезу и усмехнулся: – Говорят, Эдуард не любит непунктуальных.
На прощанье он погладил локон, выбившийся из прически во время скачки, от чего вдоль спины у меня пробежали мурашки.
Сделав шаг назад, потом другой и третий, я развернулась и, не в силах выносить этот темный взгляд, полный эмоций, которые я прежде в нем не замечала, подобрав юбки, припустила ко дворцу.
Почти добежав до крыльца, я остановилась перевести дух. Бег в корсете – занятие для выносливых, но задохнулась я не от него, а от переполнявших эмоций. У меня никогда так не колотилось сердце.
Я прислонилась к шершавому стволу раскидистого клена.
Что это было?
Тубероза… Это все-таки был Эдуард!
 
«Я – твой король». Горячая волна пробежала по телу стоило вспомнить его взгляд, как никогда откровенный, смущающий и, между тем, волнующий.
Оттолкнувшись от дерева, кору которого я наглаживала ладонями, чтобы поверить в реальность происходящего, я побрела во дворец.
Почему он так себя ведет?
Холодность, запреты, ворох обязанностей, которые мне не по статусу.
Просьба королевы, слова леди Имоджин…
Шанс получить второй дар…
Проклятье! Неужели я забыла дневник, притороченным у седла? Ах, нет, вот же он, в мешочке, пристегнутом к поясу.
С Эдуардом я забыла обо всем. Даже тяга в Вингфолд, казалось, ослабла.
Поднявшись на крыльцо, я услышала колокол, доносящийся из часовни. Силы небесные! Я ведь и впрямь могу опоздать! Как это ни мучительно, дневник придется отложить на потом.
Я оказалась права. Стоило мне вернуться в покои, как меня закружили приготовления к ужину. Когда они были завершены, и меня, наконец, оставили в покое, я не успела даже прикоснуться к дневнику.
Внезапно дверь тайного хода в моей спальне открылась.
Когда я увидела, кто решил меня навестить таким способом, сердце мое заныло от недобрых предчувствий.
  
Глава 14
 
Увидев Сарду, выныривающего из темноты потайного хода, я попятилась назад, рискуя зацепиться крошечными каблуками за ворсистый ковер.
Разом ожили воспоминания о той кошмарной ночи, когда я следила глазами Эдуарда за финальным этапом ловушки на Натана.
– Ты? Что опять… – помертвевшими губами прошептала я. – Что случилось?
– Амелия, – откинув с высокого лба длинную челку, Сарда укоризненно посмотрел на меня, – где твои манеры?
Бессовестный идеронец!
– Если ты пришел поучить меня этикету, то я тебе рада, – выдохнула я. – Только для длинных нотаций, так любимых тобой, у меня вовсе нет времени.
– А во всех прочих случаях ты указала бы мне на дверь? – усмехнулась эта кара Небесных сил.
Насмешливый тон Сарды привел меня в себя, сердцебиение успокоилось, вернулось желание укусить его словесно, да только я всегда проигрывала в наших перепалках. Где уж мне тягаться с выходцем из страны, где говорить открыто и понятно считается дурным тоном, а искусство жалить словами возведено в абсолют.
Поэтому я просто фыркнула:
– Можно подумать, ты хоть раз отправился туда, куда тебя посылали. Зачем ты меня напугал? И да, располагайся, – ядовито предложила я, когда, не став дожидаться моего разрешения, он уселся на многострадальную оттоманку.
– Какая ты стала слабонервная, Амелия, – приподнял четкую смоляную бровь Сарда, и я в который раз вынуждена была признать его самым красивым из всех виденных мною мужчин. – Сейчас не время расслабляться.
Медаль самому противному из всех знакомых мужчин также принадлежала Сарде.
– Опять загадки? – разозлилась я.
Два месяца спокойствия, и теперь, когда все снова встало с ног на голову, появился Сарда, что само по себе дурной знак, и начал меня запугивать.
В ответ Сарда лишь пространно взмахнул кистью, мол, понимай, как знаешь, отчего я мгновенно закипела.
– Хорошо, выкладывай, что там у тебя, но не удивляйся, если я расшифрую твое «простейшее и очевидное» послание, когда станет уже слишком поздно.
Под взглядом идеронца я чувствовала себя неуютно. Несмотря на ехидную усмешку, змеившуюся на его безупречных губах, смотрел Сарда на меня очень серьезно, я бы даже сказала, оценивающе, будто прикидывал, каковы мои шансы на успех в грядущей скачке.
Он всегда знал больше, чем говорил. И никогда не торопился раскрывать карты. Иногда мне казалось, что все прочие для него незначительны, лишь пешки на шахматной доске. И все же, даже у Сарды были слабости.
– Ты несдержанна, – не то отметил, не то упрекнул он. – Это плохо.
Кажется, игра началась.
– Для кого? – уточнила я.