У любви семь жизней (СИ)

Лучше всего помогает новая влюблённость. На худой конец, если станет сложно отвыкнуть от Давида, познакомится с молодым нормальным мальчиком. Её ровней. Закрутит с ним роман и перестанет вспоминать странные отношения, граничащие с любовью.
Отчего бы сейчас им не дружить?
Было бы отлично, чтоб их отношения смогли продержаться хотя бы до конца зимы.
С ним легко, приятно и интересно. Он так увлекательно и артистично рассказывает — заслушаешься! Никакие занимательно-познавательные телепередачи не превзойдут его реальные истории.
Давид пообещал, что проведёт её на различные выставки и мероприятия.
Воспользоваться предложенной возможностью безумно соблазнительно! Кто от этого откажется?
Запросто встречаться, общаться с известными и знаменитыми людьми, на которых молятся и слагают легенды тысячи поклонников. Любой фанат посчитает за счастье подышать с ними одним воздухом или постоять на расстоянии не дальше десяти метров.
Ясно, что Марков врёт, будто разведён.
В Советском союзе без штампа в паспорте о законном браке на работу за границей не выпустят.
Но Лера не собиралась указывать на явное противоречие в словах.
В конце концов, какое ей дело до того — женат он или нет? Это её не касается. Они — только друзья, поэтому семейное положение мужчины не волнует.
Иллюзий насчёт неравного во всех отношениях брака не испытывает и замуж за него не хочет.
Даже если не учитывать разделяющую их разницу в возрасте, нежизнеспособность подобного союза очевидна. Девушка чётко представляла насколько сложной и травмирующей бывает семейная жизнь с такими откровенными бабниками.
А самое главное несовпадение — они выросли и живут в разных вселенных.
Лера — дочь простых рабочих людей.
Незамысловатая культурная жизнь которых довольствовалась редкими вылазками в кинотеатр, семейными экскурсиями в областной краеведческий музей и старенький вонючий зоопарк.
Завершались бесхитростные культпоходы неизменным катанием детей на увеселительных аттракционах в центральном городском парке, покупкой мороженого и возвращением домой на речном трамвайчике.
Давид, по его словам, потомок каких-то родовитых особ. Его близкие родственники занимали важные посты, а отец всю жизнь работал главным редактором в невесть каком крутом издательстве.
Куда уж ей «со свиным рылом да в калашный ряд»!
Его любовницей, если Марков примитивно рассчитывает на это, не станет ни за что!
В постель её не затащит, при необходимости боевая девушка постоит за себя и даст достойный отпор, который отобьёт охоту повторить попытку.
О чём при очередной встрече и порциях обоюдных откровений честно предупредила мужчину.
Вызвав в нём новый приступ идиотского смеха:
— Как же, помню-помню! Ты хорошо боксируешь!
Лера немного разозлилась и обиделась — нечего ржать, она говорит совершенно серьёзно! Если не устраивают озвученные условия союзничества, значит — до свидания!
Они могут быть хорошими друзьями! И только. Если Давиду не подходит такая нестандартная дружба, то лучше сразу не морочить голову друг другу, откланяться и мирно разойтись в разные стороны.
О чём девушка, с юмором и присущей откровенностью категорично предупредила нового приятеля.
Тот внимал словам, искоса поглядывал на неё, поднимал брови и удивлённо качал головой.
Выслушав тираду остановился, развернул Леру к себе. Держа за плечи, внимательно изучил упрямое, гордо вздёрнутое лицо.
В глазах Маркова отразилась смесь из улыбки и одобрения. Твёрдо заявил:
— Не обещаю дружбу. Жизнь покажет. Трудно быть только другом, если женщина нравится. Но без твоего согласия ничто не случится.
— А я Вам нравлюсь? — игриво, с кокетством зацепилась за понравившиеся слова Лера.
— Конечно. Больше, чем я бы хотел, — уверенно подтвердил мужчина, — И пора говорить мне — «ты».
— Я не смогу… На «ты». При всём желании не смогу. Извините, — вздохнула девушка.
— В твоей семье к родителям обращаются на «Вы»?
— Нет… На «ты».
— Значит и ты сможешь. Постепенно научишься, — уверенно возразил Давид.
   
Глава 9. Стыд
 
Они встречались не чаще одного-двух раз в неделю.
Первое время всё так же бродили по улицам, ходили в кино, сидели в кафе. Потом начали захаживать в гости к его многочисленным друзьям и засиживались у них допоздна.
К себе Давид никогда не приглашал. Причина Лере была понятна без слов. Это лишний раз подтверждало — он живёт не один. Как бы ни врал, что бы ни выдумывал будто свободен — у него есть семья.
В коммуналку, где девушка жила в одной комнате с дядей, отказывалась приглашать Давида. Там тихий тесный ужас, бедлам, мужская берлога, а не жильё. Удочки, снасти, рюкзаки, палатки, рыбацкие костюмы, сапоги… Между всем этим — лавировать, лавировать и не вылавировать!
Ко всему — прагматичный родственник и наблюдательные соседи по квартире не оценят и не поверят в невинную «дружбу» со взрослым гостем.
Ещё и грозным родителям нажалуются о том, с кем беглянка проводит время, злоупотребляя самостоятельностью.
Лера страдала от угрызений совести и виновато призналась себе — как бы не именовала заполнившее её чувство, оно не являлось дружбой. Ни одной минуты.
Она пропала и банально влюбилась.
Ещё тогда, в самый первый день.
И Давида становится всё больше и больше в её жизни.
Поначалу девушка честно сообщала об их свиданиях и довольно подробно пересказывала содержание разговоров любопытной Мишкиной.
Подруга пространно рассуждала об их отношениях и откровенно недоумевала.
Говорила, что с ней Марков теперь совсем не общается. А если и встречались раньше, до его знакомства с Лерой, то очень редко. И его нынешнее активное поведение выглядит странным.
Возможно, что подруги ошиблись и Светлова действительно ему нравится?
Эта нескромная мысль тихой сапой прокрадывалась в кудрявую головку Леры, змеёй просачивалась в юное незакалённое сердечко, льстила и окрыляла. Но изо всех сил гнала её как невероятную ересь и настороженно приглядывалась к загадочному мужчине.
Постепенно потребность делиться и обсуждать Давида с Татьяной исчезла. Это был закрытый, индивидуальный мир для двоих, в котором нет места третьему.
Мужчина властно и бесповоротно вытеснил посторонние интересы, подруг, друзей, до предела наполнив собой всё — душу, мысли, вселенную. Не осталось ни одной минуты, когда бы ни думала о нём, ни вспоминала их встречи, не проживала заново слова, взгляды, прикосновения.
По неопытности и простоте душевной считала, что всё под контролем, стоит только пожелать и сможет вовремя и безболезненно выйти из отношений.
Проницательный Давид, боясь вспугнуть недоверчивую закомплексованную девушку, постепенно и осторожно приручал её. Осмотрительно и намеренно не торопил события, а выжидающе следил за степенью погружения в чувство.
Шаг за шагом приучая к физическому контакту.
Легонько обнимал напрягающуюся от мужских прикосновений Леру за худенькие плечи, притягивал ближе, щекотал щёки жарким дыханьем, обволакивал едва различимым бархатным шепотом.
Лаская, мягко запускал руки в волосы, бережно прижимал голову к себе, давая восприятию впитать, насытиться и утонуть в своём демоническом тепле и запахе.
Прижимался лбом, гипнотизирующе погружая в бездонную пучину своих колдовских глаз. Необратимо вливался в её расширяющиеся зрачки, словно сканировал мозг и обживался там навсегда.
Коротко и нежно трогал лицо тёплыми губами. Следил за тем, как темнеют и затуманиваются глаза, тихо вздрагивает тело.
Иногда целовал. Жадно, грубо, ненасытно. Вытягивая запутавшуюся душу, лишая воздуха, обрушая мир и сметая установленные запреты.
Оставляя девушку задыхаться в полном смятении с подкашивающимися ногами и отчаянно колотящимся сердцем.
Лера увязала всё больше и чувствовала полный разлад головы и сердца.
Расстроенно видела по задерживающимся взглядам прохожих, как странно и негармонично выглядит их пара. Особенно, когда идут под руку.