Страна мужчин (СИ)

— По-моему, тебе тоже? — спросил Дженсен, немного резче, чем следовало.
Улыбка Генри стала шире.
— Не так, как Джеффу, это уж точно. Я ему посоветовал побольше двигаться перед сном, и он на следующем приёме знаешь что заявил? «Благодарю за совет, доктор, это оказалось то, что надо. Всего полчасика хорошей работы кнутом, и я сплю, как младенец!» Как знать, может, он как раз «поработал» над твоим парнем.
Генри относился к рабам не так, как Дженсен. Для него они были вещами. Для Дженсена тоже, что уж греха таить — но вещами ценными, хрупкими, которые нужно оберегать и о которых нужно заботиться, чтобы они прослужили как можно дольше. И Дженсен всё же старался видеть в них людей, настолько, насколько ему позволяло воспитание и всё, к чему он привык в своей обеспеченной, беззаботной жизни. Генри же ничем подобным не заморачивался. Ради расслабления перед сном он своих рабов, правда, не порол, но Дженсен знал, что в его доме телесные наказания в порядке вещей. Он старался не касаться этой сколькой темы в разговорах, потому что это был один из немногих поводов, из-за которых они с Генри могли поссориться.
— Теперь над этим парнем никто работать не будет, — сухо сказал Дженсен, и Генри усмехнулся.
— О да. Теперь над ним работаешь ты. Сладкая попка, должно быть. Хотел бы я на него взглянуть. Ты позволишь?
— Не позволю. Извини.
— Я тебя просто не узнаю, — Генри покачал головой, всё ещё улыбаясь, но улыбка стала настороженной и не более искренней, чем давние улыбки Джареда. — Купил какого-то мальчишку, хотя сроду не покупал себе рабов для секса. Спишь с ним. Тратишь на него больше времени, чем на своего постоянного партнёра. Вроде бы даже читать его учишь?
— Во-первых, — сказал Дженсен, чувствуя, что закипает; он так разозлился, что даже не задумался, откуда Генри известны такие детали, — во-первых, это не твоё дело, с кем я сплю. Я не докапываюсь, с кем спишь ты, пока я вкалываю на работе. А во-вторых, я не учу Джареда читать, потому что он читает получше нас с тобой. У него эйдетическая память. Вот только всего образования — два класса базового курса.
— Ну конечно. Он же раб, — невозмутимо сказал Генри.
— А тебе часто встречались рабы с эйдетической памятью?
— Не припомню таких. Но это вообще очень редкое свойство, генетически заложенное, попадается у одного на миллион. Странно, на самом деле, что в Инкубаторе его не заметили и не использовали в профориентации.
— А по-моему, ничего странного, — сказал Дженсен сквозь зубы.
Генри опять усмехнулся.
— Может, ты и прав. Так что, ты теперь решил заняться парнишкой вместо Инкубаторских учителей? Не слишком ли много чести?
— Это мне решать.
— Ты возил его в Заповедник, — сказал Генри и посмотрел на него с такой злостью, что Дженсен невольно откинулся на спинку стула и отложил приборы. Что за… Генри никогда раньше так на него не смотрел. Почему…
Но через секунду все «как» и «почему» вылетели у Дженсена из головы. Потому что появился более важный вопрос.
— Кто тебе сказал? — выдохнул он.
Генри тоже отбросил приборы, уже не пытаясь скрыть раздражение за притворной небрежностью.
— Слухами Элоя полнится, Дженс. Ты этому щенку чуть только не ноги лижешь, и думаешь, что это удастся скрыть? Люди болтают, и рано или поздно…
— Кто тебе сказал? — повторил Дженсен, тяжело роняя слова.
Он умел быть жёстким, и умел быть убедительным, когда надо — Генри знал это, как никто другой, потому что ни с кем другим Дженсен не встречался три года. И хотя в целом они были во всех отношениях равны и достойны друг друга, но временами даже стержень циничного Генри вздрагивал и подавался под дженсеновским напором.
— Твой секретарь, — бросил Генри. — Мэлвин, или как там его. Я заезжал к тебе пару недель назад, думал сделать сюрприз. Он сказал, что ты в проекторской с этим… с этим рабом, и что вас запрещено беспокоить под любым предлогом. Мне стало любопытно, и я расспросил, что это за раб такой. Ну и Мэлвин мне рассказал… кое-что.
Дженсен почувствовал, что сминает в кулаке край скатерти. Так. С этим он разберётся потом. Сейчас главное — не выдать своих эмоций. Но он еле сдерживался — гнев бушевал в нём, как проснувшийся вулкан. Ему хотелось встать, нагнуться через стол и впечатать кулак в холёное, гладко выбритое лицо своего прежнего любовника, который сейчас смотрел на него со смесью осуждения, непонимания и надменной обиды, тщетно маскируя всё это привычным сарказмом.
 
— Закрыли тему, — отчеканил Дженсен.
Ему всё-таки удалось сдержаться, и Генри, кажется, даже не понял, как близок был к тому, чтобы заработать фингал под глазом, что весьма повредило бы его врачебной респектабельности. Он пожал плечами, скривив губы в лёгкой гримасе.
— Дело твоё. Только зря ты думаешь, что вечно сможешь скрывать это от своего отца.
Дженсен уже почти расслабился, и эта последняя ремарка была как удар поддых. Получилось неожиданно и больно. Прямо в цель.
— Закрыли. Тему, — раздельно повторил он, и Генри, наконец поняв, что он не шутит, быстро сказал:
— Ладно, ладно, прости. Так что там с достройкой восьмого квадранта? Что именно будете достраивать? Хорошо бы, сделали нормальный парник, а то эти псевдонатурпродукты…
Они наконец перешли на другую тему, и остаток ужина проговорили довольно непринуждённо, хотя и не так, как говорили когда-то. Дженсену теперь каждая фраза и каждая улыбка между ними казалась натужной, неестественной, идущей не изнутри… а откуда, он и сам понять не мог. «Зачем это всё? — подумал он со смесью раздражения и тоски. — Нахрена мы встречаемся, ходим ужинать, говорим о какой-то фигне, когда всё, что нам друг от друга нужно — это секс? И всегда так было. Всегда так и бывает — нужен только секс, так нахрена сдалось всё остальное?» Это было так непохоже на то, что было у него с Джаредом, что с каждой минутой выносить это и улыбаться становилось всё труднее.
Наконец ужин закончился, к счастью Дженсена и, похоже, к облегчению Генри, который тоже не мог не почувствовать разлад. Дженсен достал чековую панель, и когда Генри запротестовал, пожал плечами и спрятал её. Последний ужин, так и быть. Дженсен вдруг очень остро осознал, что он именно последний.
— Поедем ко мне, — предложил Генри, когда они в молчании вышли из ресторана и стали ждать, пока им подгонят с парковки их монорельсы.
Дженсен покачал головой, стараясь изобразить сожаление.
— Мне послезавтра сдавать большой раздел проекта. Я собирался проработать всю ночь. Извини.
— Ничего. Тогда, может быть, в другой раз.
Дженсен промолчал.
Они сели по машинам, поставленным на соседние полосы. Одна из них вела направо, к уровневому подъёмнику, другая — налево. Им даже ехать было не по пути.
— Пока, Генри, — сказал Дженсен, включая стартер.
— Пока, — ответил Генри и тоже включил бортовой компьютер. И за несколько мгновений перед тем, как их монорельсы сорвались с мест и унесли их в разные стороны, Генри добавил: — Если он действительно так дорог тебе, дай ему свободу.
========== Глава седьмая ==========
Дома Дженсен направился, против обыкновения, не в гараж (обычно он сразу шёл к Джареду, поздороваться и хоть немного поболтать, потому что за день успевал страшно соскучиться по нему), а к себе в кабинет. Мэлвин встретил его на пороге с длинным списком важных звонков, которые поступили в отсутствие хозяина. Не сбавляя шаг, Дженсен прошёл мимо секретаря, даже не взглянув на него и только жестом поманив за собой. Мэлвин с готовностью устремился за ним, на ходу пересказывая самые срочные сообщения.
— И ещё звонил мистер Престон из Центра Микроклимата, просил, чтобы вы перезвонили сегодня в любое время, как только вернётесь. И ещё звонил ваш отец…
— Ты разговаривал с Генри Флетчером несколько недель назад? — спросил Дженсен, и Мэлвин умолк на полуслове.
Да. Разговаривал. Это было написано на его вытянувшемся лице. Значит, это правда.