Муссолини и его время

Но, прежде чем маятник качнулся в обратную сторону, ему пришлось пережить еще немало горьких дней, в течение которых он отчаянно маневрировал, стараясь выиграть время. Помимо демонстративного дистанцирования от опозоренных подчиненных и неудачливых «чекистов», дуче готовился к настоящим боям – он обратился за поддержкой к своим сквадристам. К Риму стягивались отряды фашистской милиции, во всех крупных городах отряды полиции и чернорубашечников были готовы выйти на улицы, чтобы противостоять возможным демонстрациям. Но ничего подобного не произошло – итальянцы остались в своих домах. Большинство жителей страны осуждали убийц, многие обвиняли в причастности к случившемуся Муссолини, но почти никто не был готов участвовать в конфликте, подобном тому, что раздирал страну несколькими годами ранее. Даже распространенные оппозицией в конце 1924 года показания арестованных не привели к падению правительства.
Между тем Думини прямо заявил, что действовал по поручению Росси, Маринелли и редактора фашистской газеты Филлипелли (владельца злополучной автомашины). В свою очередь Маринелли признал, что стоял за организацией похищения, но отрицал и намерение убить Маттеотти, и любую связь с Муссолини. А вот Росси, удрученный крахом столь удачно складывавшейся партийной карьеры, поведал немало интересного о методах борьбы с неугодными оппозиционерами и журналистами. По сути, ничего нового он не рассказал, но впервые столь высокопоставленный чиновник режима признался в том, что именно Муссолини приказывал избивать и запугивать неугодных ему лиц.
Обнародованные скандальные показания фактически подтолкнули затянувшийся кризис к своей развязке: каждая партия или общественная группа, каждый политик должны были либо «проглотить» эту информацию, либо потребовать отставки премьера. И выбор был сделан. После того как летом преобладание в палате депутатов «Национального блока» обеспечило утвердительный ответ на вопрос о доверии правительству, зимой 1924 года Сенат подавляющим числом голосов проголосовал в поддержку Муссолини и его курса. Только небольшая часть либералов, прежде неизменно поддерживавших фашистов как единственный противовес коммунистам, вынуждена была признать, что «меньшее зло» постепенно набралось сил и превратилось в большее. Несколько человек покинули свои посты в правительстве, но это не привело кабинет к падению – время было упущено, и отныне Муссолини уже не опасался ни короля, ни армии, ни уличной толпы.
Напротив, настоящими «возмутителями спокойствия» теперь выступали уже сами фашисты, точнее – наиболее радикальная часть партии. Оскорбленные продолжающимся вот уже шесть месяцев «отступлением», они не только грозились отомстить своим врагам на страницах газет, не только собирали митинги в поддержку арестованных убийц Маттеотти, но и возобновили практику жестоких нападений. Начав «ответные действия» осенью 1924 года, фашистская фронда не нашла достойных упоминания противников – как уже говорилось, потенциал общественного негодования понизился и моральное осуждение убийц не вылилось в неприятие фашизма в целом. Но отдельные вспышки насилия говорили о том, что радикальное крыло не собирается сидеть сложа руки, наблюдая за тем, как Муссолини идет на уступки «болтунам». Как и прежде, чернорубашечники не пожелали оценить «тонкую политику» своего вождя, сведя весь вопрос к силовому противостоянию с левыми.
В последний день уходящего 1924 года в резиденцию премьер-министра прибыли шесть десятков командиров фашистской милиции, устроив Муссолини нечто вроде демонстрации. Смысл их претензий сводился к тому, что вожаки сквадристов, все еще обладавшие немалым влиянием в партии, не станут больше терпеть – уступки врагам «движения» должны быть прекращены, равно как и политическое «маневрирование» последних месяцев. Фашистам нужен лидер, а не человек, отправляющий своих верных соратников в тюрьму. Муссолини выслушал все эти требования с каменным лицом – было очевидно, что для него настало время определиться со своей позицией. Кто он – вождь «фашистской революции» или премьер-министр волею короля и парламента?
 
И Муссолини решил расставить все точки над «i». Выступая в парламенте 3 января 1925 года, он заявил, что принимает на себя всю ответственность за действия своих сторонников. Маттеотти был идеалистом, погибшим от рук дураков, с которыми фашизм не хочет иметь ничего общего, но новые жертвы неизбежны, только если он, Муссолини, потеряет возможность управлять Италией. Конституцию необходимо уважать, но «авентинцы» хотят разрушить монархию, а он стремится ее защитить. Левой оппозиции нужны социальные беспорядки, анархия, а фашисты и «Национальный блок» олицетворяют собой здоровую основу политических сил страны. Муссолини не станет безучастно глядеть на то, как враги Италии разрушают все достижения последних лет. Грядет вторая волна фашистской революции!
Призыв к сохранению стабильности был поддержан как в Европе, так и в самой Италии, а обещание продолжать «фашизацию» страны успокоило партию. Муссолини преодолел кризис и готовился перейти в контрнаступление. Убийство оппозиционного политика дало старт процессам, ознаменовавшим окончательный демонтаж прежней политической структуры Италии. События 1924–25 гг. не случайно расцениваются большинством историков как некий переход Рубикона – тонкой грани, отделявшей относительно умеренную автократию премьера Муссолини от тоталитарной диктатуры фашизма.
В конечном счете организаторы и исполнители злосчастного похищения отделались легким испугом. Стараниями фашистской юстиции процесс по делу Маттеотти растянулся на весь 1925 год и проходил без «излишнего» внимания прессы. Маринелли, проявивший в ходе следствия завидную покорность и фактический взявший всё на себя, был амнистирован и вскоре восстановил свое положение в партии. В отличие от партийного секретаря, сумевшего заслужить своим поведением признательность Муссолини, начальник отдела печати и пропаганды Росси был полностью скомпрометирован: он не только «наговорил лишнего», но и вел себя на следствии как трус. Также попавший под амнистию, он поспешно выехал из Италии, чтобы затем присоединиться к антифашистской эмиграции в Париже. Несколько лет спустя Росси попадет в силки тайной полиции Муссолини и проведет долгие годы в тюрьме и ссылке, освободившись лишь в 1943 году. Он благополучно избежит опасностей последующих лет и умрет, пережив фашистский режим на два десятка лет.
Думини, непосредственно руководивший всей операцией, был одним из троих обвиняемых, которых суд все же вынужден был признать виновными в убийстве (со смягчающими обстоятельствами в виде непредумышленности и превышения норм самообороны). Его освободят уже к лету 1926 года, но, едва выйдя из тюрьмы, Думини очень скоро вновь туда попадет, получив 8 лет за неловкую попытку прорваться к Муссолини. Отпустят Думини лишь после того, как он сообщит следователю, что изложил все подробности убийства Маттеотти на бумаге, которая хранится у нотариуса в США. В результате находчивому головорезу назначили большую государственную пенсию и отправили с глаз долой – в африканские колонии. В Ливии Думини благополучно дожил до прихода британских войск и сумел перебраться в Италию, после чего встретил конец войны на территории Итальянской Социальной Республики. После войны «дело Маттеоттти» было пересмотрено, и Думини приговорили к пожизненному заключению. Но и на этот раз он отбудет за решеткой лишь восемь лет, выйдя на свободу после амнистии. Счастливо избежав сурового наказания и уже находясь в почтенном возрасте, Думини погибнет в результате нелепого несчастного случая у себя дома.
Что же до остальных обвиняемых, то все они были признаны невиновными, включая и владельца машины, в которой был заколот Маттеотти. Большинство причастных к убийству провели в тюрьмах не более двух лет – при этом значительная часть этого срока пришлась на предварительное заключение. К весне 1926 года интерес к этому преступлению упал до нижайшей отметки, так что вынесенные в условиях узаконенной диктатуры решения суда не вызвали в обществе никакого резонанса.