Любимая для спонсора (СИ)

Но теперь… нет. Не смогу ей снова поверить. 
– Неубедительно, Люб. Думаешь, этим меня можно…
– Пожалуйста… Кем хочешь меня сделай. Я любые унижения вытерплю, – шепчет она, прижимаясь к моей груди. Гладит мои плечи, обжигает дыханием шею… 
– Ты ничего не поняла. Про меня и… вообще. Про то, что я говорил тебе…
– Все я поняла. Я тебя унизила, обидела, я… 
– Нет, не поняла. Чтобы получить от меня что-то, тебе достаточно просто попросить. И все. Без всей этой хуйни. Договоров и… этого, – касаюсь ее расстегнутой блузки и прикрываю ее.
– То есть… как? Без секса и...
– Без ничего. Попроси меня. Что тебе нужно? 
– Миш, я не понимаю… Так не бывает, – лепечет она. – Мне нужна операция. Спонсоры отказываются помогать. Мы можем оформить расписку. Я продам квартиру, возьму кредит и отдам…
– Я же по-русски объяснил. Попроси. 
– Я прошу тебя помочь. Пожалуйста. Что ты хочешь взамен?
– Никогда тебя больше не видеть. 
  
Глава 15.
 
Глава 15.
Люба.
Сколько же в его словах пренебрежения и ненависти… Кажется, даже воздух тяжелеет и электризуется, когда он выплевывает их мне в лицо. Вижу только лишь силуэт Миши, но уверена на все сто, что и его взгляд полон брезгливости… Он думает, мне было легко к нему прийти? Сломать себя во второй раз и… заявиться как ни в чем не бывало? 
Такой поступок вполне в духе моей мамы, но я… Не понимаю даже, что со мной стало? Я всегда рассчитывала только на себя. Лишенная заботы и внимания с раннего возраста, я вырастила внутри несгибаемый стержень. Подчинить меня было не под силу другим… И я никогда не делала того, что не желала… 
Оттого меня и не любила Элеонора Борисовна. Да и коллеги не жаловали. Считали непробиваемой, гордой, бескомпромиссной… Михаил точно заметил: я всегда решала все сама… Не отпускала поводья контроля из рук, будучи уверенной, что смогу отвести от себя любую проблему… 
Согласие на сделку с Мишей стало моим первым компромиссом. А сегодняшний визит к нему – вторым… 
На негнущихся ногах я спускаюсь по ступенькам. Стучу по полу проклятой тростью, чувствуя, как живот скручивает спазм тошноты. Мне противно от самой себя… Наверное, хорошо, что я не видела его лица, когда он бросал мне с шипением: «Никогда больше тебя не видеть».
Однако, воображение рисует его лицо искаженным и перекошенным от ярости… Я дрянь, да… Подлая корыстная бабенка, не постеснявшаяся прийти во второй раз. Когда я наступила на свою гордость, сломала себя полностью… И теперь мой стержень – такой твердый и надежный, ранит осколками нутро, заставляя согнуться посередине улицы…
Меня тошнит прямо здесь. В узел скручивает возле входа в спортклуб. Трость выпадает из моих ладоней. Я опускаюсь на колени, чувствуя, как штанины моментально пропитываются снежной кашей. Умываюсь подтаявшим снегом и глубоко дышу, пытаясь восстановить дыхание. Расслабляюсь, сидя на снегу… Бессмысленно шаря ладонью в поисках трости – теперь она мой стержень, другого нет. 
– Бомжиха, что ли? – слышатся чужие голоса совсем рядом. 
– Женщина, вам плохо? Может, скорую вызвать?
Да, я никто… Стала никем сейчас, а не когда потеряла зрение. Слезы бегут без остановки, обжигая кожу, а чужие руки пытаются меня поднять.
– Женщина, вызвать вам такси?
Девушка. Совсем молоденькая, судя по голосу. Рядом с ней юноша. Сквозь свет уличных фонарей вижу движения его рук. Вот он подносит телефон к уху, что-то говорит… 
– Такси сейчас приедет. С вами точно все хорошо? Может, надо кому-то позвонить?
– Все… хорошо. Спасибо вам… 
Они дожидаются приезда такси и убегают в сторону Петроградской набережной. Я сбивчиво благодарю их и опускаюсь в такси. Водитель просит оплату вперед. Понимаю – от меня воняет рвотой и я слепая… Лохматая, в мокрой грязной одежде. И мне сейчас себя совсем не жалко. 
И Михаила не жалко… Он достоин уважения, а не жалости. Он весь – одно лишь достоинство… 
 
«Ты ничего не поняла, Люба. О моих словах и обо мне…».
Он готов был меня любить слепую. На руках носить и пройти этот путь бок о бок. А я ведь не поверила… Даже мысли такой не допустила. Иначе не было бы контракта и секса взамен операции, ведь так? 
«Тебе достаточно меня попросить. И все».
– Приехали, девушка. 
Благодарю водителя и выхожу на улицу. Поднимаюсь в квартиру и снимаю мокрую одежду. Я по-прежнему ночую в гостиной. Надо завтра заняться продажей дома и поиском работы. Что там слепые умеют делать? Я немного играю на пианино, танцую… Может, устроиться стриптизершей? Ниже-то уже некуда падать? Буду крутить задом и зарабатывать себе на хлеб. 
Ветер за окном усиливается, гудит в заледеневших ветвях и проводах, добавляя моему настроению драматизма. 
А потом мне поступает звонок. Нашариваю телефон и прикладываю к уху для ответа.
– Люб, как же так быстро? 
На том конце провода Федор Николаевич. Взбудораженный, довольный, словно он только что в лотерею выиграл.
– Вы о чем и… Добрый вечер.
– Ну, как о чем? Мне сейчас звонил некий Михаил Филинов. Сказал, что готов оплатить расходы по твоей второй операции. Просил точные реквизиты и название отделения. Все выспрашивал – фамилию врача, его послужной список. Как ты смогла за пару дней кого-то окрутить?
– И вы дали все? 
– Конечно. А надо было не давать? 
– Я уже не знаю… Я очень обидела этого человека. 
– А прощение просила? – участливо спрашивает Федор. 
– Вы не понимаете… Я все ради зрения поставила на кон. На такое свинство пошла… 
– Люб, я тебя понимаю. Это же здоровье, а не каприз. И он поймет… Дай ему время, детка. Думаю, платеж поступит завтра. Жди звонка из Кёльна.
– Вот так сразу? У них же, наверное, очередь и… – захлебываясь восторгом, спрашиваю я. Может, я смогу видеть? И не придется искать новую работу, посильную слепому человеку? 
– Тебе врач не откажет. Он же предупреждал, чтобы перерыв был небольшой – так регенерация проходит лучше. Жди звонка и будь готова отправиться в Германию. Поискать для тебя билеты? 
– Нет, спасибо, я сама. Спасибо вам…
– Может, мне поговорить с этим Михаилом? 
– Не надо, спокойной ночи. 
Завершаю разговор и поднимаюсь с дивана, заслышав шорохи в подъезде. А потом в двери раздается стук. Я никого не жду… Может, это Миша?
– Да, кто там? Ми...
– Любаша, это Олежек. Открой, пожалуйста. 
  
Глава 16.
 
Глава 16.
Люба.
– Уходи… – выдавливаю хрипло. – Тебе нечего здесь делать… Между нами все давно кончено. 
– Любочка, открой, пожалуйста… Я тебя проведать пришел… Честное слово, я ни о чем не стану просить и…
Отпираю все-таки. Олежек слишком труслив и инфантилен, чтобы мне навредить. 
– Господи, что с тобой случилось? Ты… вся в грязи, Любаша. Давай я помогу тебе переодеться и…
– Говори, что хотел, и проваливай, – чеканю я. 
– Любаш, можно у тебя переночевать? – канючит он. – Мне жить негде, Люб. Я…
– Так попросись к своей длинноногой красотке на ночлег. Помнится, она знатно подмахивала тебе задом. Визжала так, что в соседнем подъезде было слышно. 
– Я уже устал повторять – у нас ничего нет. Это было… один раз… Ну, два. Мы не встречаемся. Яна – моя самая большая в жизни ошибка и… Люб, у тебя нет ничего поесть?
Господи, почему я вижу его настоящим сейчас, когда… ничего не вижу? Словно с потерей зрения я обрела третий глаз. Какой же он жалкий… Ничтожный, несамостоятельный, недостойный… Я столько лет потратила впустую. Жила, смотря на мир сквозь стекла розовых очков… Я ничего не видела. Была слепа… А сейчас вижу… Ничтожество одного мужчины и достоинство и честность другого… Осознание обрушивается на меня, как водопад – даже дух захватывает… Жаль, что я поняла все слишком поздно. Разглядела душу другого человека после того, как потопталась в ней грязными подошвами…