Любимая для спонсора (СИ)
– Пожалуйста, не молчите…
– Вам потребуется вторая операция, Люба.
– Десять процентов? – надрывно уточню я. – Те самые, которые…
– Да, к сожалению. Мы смогли убрать участки некроза и тромбы, но… Требуется повторное вмешательство через некоторое время, когда все заживет. Видеть вы будете гораздо лучше. Силуэт, вспышки света.
– Лучше? – поднимаюсь с койки, упираясь в рукоятки напряженными ладонями. – Я видела силуэты и яркий свет. То есть вы… ничего не сделали? Я по-прежнему слепа?
– Мне очень жаль. Повторную операцию спонсор отказался оплачивать – полчаса назад я связался с ними. Мы с удовольствием поможем вам, но… Объявите сбор, думаю, многие захотят вам помочь и…
– Господи, за что? Как же так?
Я не могу держать внутри эмоции. Все-таки я ужасный человек. Ничтожество. И бог меня наказал.
– Простите нас, – только и может вымолвить врач. Коротко и по-деловому.
Приказывает персоналу отвезти меня в палату. Головы касается мягкая подушка, а кожи прохлада из приоткрытого окна. А сердце тонет в горечи… Мне так плохо… Словно на грудь положили огромный камень. Я даже вздохнуть не могу, хватаю сухой воздух ртом, задыхаясь от слез. Часто дышу.
Что делать-то теперь? Ни черта не вижу… Словно и не было операции.
Смартфон вздрагивает от входящего вызова. Синхронизатор сообщает, что это Санька. Отвечаю на звонок и реву в голос:
– Не помогло, Сань. Нужна повторная операция, а денег нет. Я какой-то урод… За что, не понимаю?
– Любаша, не плачь, побереги глаза. Я поговорю с Павлом. Может, он поможет? Мы квартиру продадим и… Я бы тебе посоветовала снова просить Михаила, но ему сейчас туго приходится. Он в больнице, в реанимации…
– Боже мой… А что случилось?
– Покушение на него было. У Миши сильные ожоги, перелом ребер.
– Сань, я такая дрянь… Ну как я к нему приду? Я его отвергла, понимаешь? Мне стыдно на глаза ему показаться, а ты говоришь…
– Вот сейчас и надо приходить. Он нуждается в поддержке близкого. Ты совсем ничего не видишь?
– Почти нет, Сань. Да и не решусь я к нему обратиться… После всего…
– На прежних условиях он не откажет. Я уверена.
– Думаешь?
– Говорю же – уверена. Попробуй. Если прогонит – сама заслужила.
– Я прилетаю послезавтра.
– Встречу тебя, милая.
Глава 14.
Глава 14.
Михаил.
Не могу я здесь валяться… С раннего детства терпеть не мог больницы, а сейчас они напоминают мне, кем я был в прошлом – тощим хлюпиком, которого норовил обидеть каждый. Врач не торопится меня отпускать, пугая осложнениями, но я убеждаю его сделать это по-хорошему. Сотрясение мозга не подтвердилось, а с переломами ребер я всегда справлялся. Тугая повязка, и все дела. Разве что сейчас я на Фредди Крюгера смахиваю – лицо обожжено, да и на теле раны.
Равнодушно сую листок с рекомендациями в сумку и вызываю Дмитрия.
– Доброго денечка, Михаил Васильевич. Как поживаете? – в своей обычной манере здоровается он.
– В спортзал поезжай, – бурчу я хмуро. – Или нет, в бильярдную…
– Там все почистили, убрали мусор и…
– Степан там?
– Нет. Степан Иванович проконтролировал работу и уехал сторожить ваших бойцов в спортзале. Глебов вчера тренировку пропустил, а…
– Вот же… Давай тогда сначала в спортзал.
Глотаю горсть обезболивающих и вхожу в свое царство – пыльный, пропахший потом спортзал. По периметру громоздятся ринги, в воздухе качаются подвешенные к потолку боксерские груши.
«Не нужен ты мне, чемпион…».
Почему именно сейчас они впиваются в душу, ее слова? Или это отломок ребра прокалывает легкое? Мне даже дышать трудно становится…
– Каримов, правый хук! Держи удар, блять!
– О, Михал Василич, а вы уже тут? Ох, ты ж…
– Не отвлекаться во время тренировки. И я тут… Поеду с вами, как и обещал. Все в силе.
Пот льется по моей спине, в глазах темнеет. Я еще слишком слаб, чтобы тренировать или работать, как раньше, но… Одиночество убивает. К земле придавливает… Я себя бесполезным куском дерьма чувствую. Ни на что не способным. Ненужным. Опираюсь о подоконник и смотрю в окно… Наверняка, Любка уже все видит. Интересно, вернулась из Германии? Что делает? Чем…
– А Михаил Васильевич знает о вашем визите? Как вас представить? – поток моих мыслей прерывает голос Степана. – По какому вы вопросу?
Я понимаю его предосторожность – после покушения мне впору ходить с охраной. К тому же у следствия нет веских доказательств, кто все это мог подстроить?
– Скажите, что пришла Любимая.
Ни хера себе! Люба? А как она... здесь оказалась – в пыльном, вонючем зале, где ей не место?
– Кто, простите?
– Любовь Викторовна Любимая, фамилия у меня такая. Так он здесь?
– Погодите, я спрошу, примет ли он вас?
Может, послать ее нахер? Сказать Степе, чтобы не пускал больше? Что ей от меня понадобилось сейчас, когда у нее есть все?
– Михаил, там…
– Не пускай, меня нет для нее. Скажи, чтобы проваливала, – шиплю сквозь зубы, чувствуя, как внутри разливается боль. Надо было остаться в больничке… Тогда бы она меня не нашла. И не пришлось бы рвать наживую. Выдирать ее с мясом из сердца. Но лучше уж так, чем понемногу. Ничего, заживет со временем.
– Жалко ее… Ну, ладно…
– А что с ней? – непонимающе хмурюсь я.
– Она вроде не видит. В темных очках, с тростью. Может, спросите быстренько, что ей нужно и…
– Пускай поднимается. Не помогай, пусть сама.
Слышу, как стучит ее дурацкая палка по ступеням, а внутри все скручивается в тугой узел. Рубашка липнет к спине, а рана на боку начинает кровить… Я снова забыл ее обработать. Все равно Люба меня не видит, так что насрать.
Ее заполошное дыхание разносится по комнате. Эхом отражается от стен кабинета… Не поворачиваюсь. Так и стою к ней спиной, опираясь о мраморный подоконник и смотря в окно. Парни столпились возле входа со спортивными сумками наперевес – наверное, ждут такси.
Люба молчит. Стоит возле двери и ждет. И я молчу… Я не прогонял ее тогда, так что пусть сама делает первый шаг.
– Прости…
Вздрагиваю от ее ладоней, коснувшихся спины. Как она подошла? Так тихо, словно по воздуху. Вздрагиваю, как от удара током. Больно… Дергаюсь и хрипло мычу…
– Тебе нужно обработать раны. Господи, это кровь? Где аптечка?
– Ты приперлась раны мне обработать? – отвечаю взамен ее «прости».
– Да, считай, что так.
Она дергает мою рубашку и поднимает полы. Дует на ожоги и гладит прохладными пальцами мою спину. Плачет… Слышу, как всхлипывает. Касается моей спины влажным от слез лицом…
– Снова нужны деньги? – спрашиваю равнодушно.
Не хочу, чтобы играла. Не нужна мне ее липовая покорность. Сочувствие, жалость…
– Где у тебя антисептики? Нужна антибактериальная мазь и… Позволь мне обработать. Тебе неудобно самому и…
– Что тебе надо, Люб? Мы деловые люди, зачем ходить вокруг да около.
Теперь я поворачиваюсь к ней. На ее лице снова очки, но взгляд за ними более сфокусированный. Очевидно, операция улучшила зрение, но не вернула его…
– Нужна вторая операция. Вижу я лучше, но… Я готова на все, Миш. Я…
– Пока какой-нибудь спонсор снова не спасет твою задницу от моих загребущих лап?
– Обещаю, что так не будет! Хочешь, мы составим договор у юриста? И мне последует наказание, если я откажусь от выполнения условий. Неустойка или… Я буду должна тебе вернуть все с процентами. Я…
– Мне неинтересно, извини.
– Пожалуйста… Я прошу тебя, Миш…
Она раздевается. Судорожно расстёгивает пуговицы блузки, думая, что я поведусь на ее грудь. А я ведусь, черт… Красивая, пышная… Я часто представлял ее в последнее время. Вспоминал, как мы трахались в моем лофте.