Тамерлан. Вопреки всему (СИ)
Тамерлан схватил меня за волосы на затылке и потянул назад, заставляя испытать боль.
– Ты снова забываешься, Влада. И откуда только взялась эта смелость?! Мне ничего не стоит наказать тебя за такое поведение. Ты этого хочешь? Хочешь ремня?
В уголках глаз собрались слёзы, а к горлу подкатил ком. Воспоминания о прошлом наказании всплыли в подкорке, и я отрицательно кивнула головой.
– Вот и молодец. Сейчас возвращаешься в машину и ведёшь себя тихо, как мышь, а завтра мы обо всем поговорим.
– Хорошо, – процедила сквозь зубы и облегчённо вздохнула, когда Мамедов разжал тиски пальцев на моём затылке.
На шатающихся ногах я побрела к внедорожнику. Юркнула в салон и, устроившись на заднем сиденье, отвернулась к окну. А Тамерлан почему-то не торопился: стоял на прежнем месте, всматриваясь в ночную мглу, и курил сигарету.
***
Он разбудил ее легким касанием к лицу. Нежно погладил ладонью скулу, а затем отвел в сторону прядь волос, упавшую на щеку. Хотел покрыть поцелуями припухшие после сна губы, но вовремя одумался и просто шепнул на ухо:
– Мы приехали.
Распахнув глаза, Влада уставилась на него недоуменным взглядом.
Мамедов улыбнулся краешком губ и, не сдержавшись, опустил руку на хрупкое плечо.
– Идем.
Влада отпрянула в сторону, огляделась по сторонам, но кроме уличных фонарей, многоэтажки и каких-то иномарок не увидела больше ничего.
– Где мы? – спросила охрипшим после сна голосом.
– В городе, переночуем в моей квартире, – ответил Тамерлан и, схватив за запястье, вытащил Владу из машины.
Влада ничего не понимала, но спросить прямо не решалась. Понурив голову, она следовала по пятам Мамедова и тихо вздыхала – алкоголь понемногу выветривался из ее организма.
Оказавшись в квартире, Влада замерла в коридоре, не решаясь ступить дальше.
– Будешь спать здесь? На коврике? – спросил Тамерлан, на ходу снимая с себя пиджак и стягивая с шеи галстук.
– Зачем ты меня сюда привел? – отозвалась Влада. – Почему не отвез домой, к Лере?
Мамедов обернулся, окинул девушку оценивающим взглядом с головы до ног, и шагнул навстречу.
– Ты в зеркале себя видела? – ухмыльнулся Тамерлан.
– А что со мной не так?
– Ты пьяная, Влада, и под кайфом, если ещё не поняла.
12
Запершись на балконе, Мамедов долго сидел в плетеном кресле, смотря на звёздное небо. В пепельнице дымилась недокуренная сигарета, а в фарфоровой чашке остывал крепкий кофе – ему не спалось, но это и понятно. Младшая сестра жены свалилась как снег на голову. Думал, справится, присматривая за молодой девушкой пару-тройку недель, а на деле-то вон как получилось. Отношения с Владой не складывались от слова совсем. Девушка выводила его на эмоции, заставляя испытывать самые разные чувства: ярость, страх, ревность, страсть. До приезда Влады жизнь Тамерлана была понятной и размеренной – каждый день проходил по запланированному сценарию. И только приезд одной взбалмошной девчонки способен сломать привычный порядок вещей и задуматься над тем, а жил ли он все эти годы на самом деле или же просто существовал, пусть весьма и не дурно.
Просидев на балконе полчаса, мужчина вернулся в квартиру. Мысли о Владе не давали покоя: живая она хоть там? Стараясь не издавать лишнего шума, Тамерлан подошёл к спальне и замер напротив двери. Потянулся к ручке и, опустив её вниз, вступил в комнату. В углу спальни горел ночник и этого освещения было достаточно, чтобы разглядеть силуэт девушки, лежащей на огромной кровати.
Убедившись, что Влада крепко спит, Тамерлан погасил ночник, а затем тихо вышел из комнаты. Устроившись в зале на неудобном диване, мужчина попытался заснуть, но сон не приходил, как назло. Перед глазами всё время всплывал образ темноволосой девушки. Влада влюбилась в него, между прочим, сама призналась, вот только, что теперь ему со всем этим делать? Девочка слишком юная, неопытная, наверняка не понимает, что ее чувства ни к чему хорошему не приведут. А Тамерлан явно не тот, в кого стоило влюбляться и Влада не могла не знать этого, но вопреки всему влюбилась…
***
Утром я проснулась с больной от похмелья головой. Разлепив свинцовые веки, я попыталась сесть, но тело ныло будто от усталости, а перед глазами плыли звёздочки. Приложила руку к виску, помассировала кожу легкими движениями и огляделась по сторонам. Незнакомая комната, выполненная в темных цветах, навела на смутные сомнения.
«Неужели я вчера совершила глупость?» – в голове пронеслась тревожная мысль и я тут же заглянула под простыню. Не голая, а в нижнем белье, слава Богу! Прислушавшись к бухающему в груди сердцу, я принялась вспоминать вчерашний вечер и, когда память выдала немного смазанные, но весьма пугающие картинки, мне стало хуже прежнего. Я звонила ему! Зачем? А потом, кажется, просила, чтобы он меня поцеловал. Вот не дура ли, а?
Ругая саму себя за непростительную глупость, я поднялась с постели. Побродила по комнате вперед-назад, заглянула в шкаф-купе, осмотрела каждый угол, но тщетно. Моей одежды нигде не было, как назло, а покидать спальню в одном лифчике и трусиках… Ну я же не настолько безрассудная.
Закутавшись в простыню, я вышла из комнаты, тихонько притворив за собой дверь. Бесшумно ступая босыми ногами, я медленно побрела по коридору, прислушиваясь к знакомому голосу, доносившемуся как будто со всех сторон. Тамерлан разговаривал по телефону, да и не просто разговаривал, а возмущался, возможно, даже кого-то ругал, но я никогда не понимала его родного языка, поэтому мне оставалось только догадываться. Замер в дверном проеме, я оперлась о стену плечом и принялась наблюдать за Мамедовым со стороны. Он сидел на стуле за столом, приложив к уху телефон, а в правой руке крутил карандаш, сосредотачивая взгляд на открытом блокноте.
– Все! Отбой, Чингиз, жду результатов, – строго отчеканил Мамедов, перейдя на русский язык.
Тяжело дыша, Тамерлан перевел взгляд на меня и какое-то мгновение просто разглядывал сверху вниз, останавливая свой взор на босых ступнях. Я плотнее закуталась в простыню и осмелилась заглянуть в черные глаза: сердится? На удивление, но Мамедов не выглядел разгневанным, его лицо было задумчивым.
– Проснулась? – сухо протянул Тамерлан.
– Доброе утро, – проигнорировав холодность мужчины, я приветливо улыбнулась.
Тамерлан ухмыльнулся на одну сторону рта, бросил взгляд на циферблат своих наручных часов и сказал:
– Уже двенадцать, Влада.
Я ахнула. Двенадцать часов дня, а Мамедов не на работе?
– Есть хочешь? – его грубоватый голос заставил меня вздрогнуть.
– Хочу.
– Вот там, – кивнул на пластиковые контейнеры на кухонном столе, – выбери себе что-нибудь.
– А ты?
– Я? – удивился Мамедов, изогнув темную бровь в дугу.
– Угу, ты ел?
Скрестив на груди руки, мужчина сощурился и поджал губы. Его черные глаза впились в мое лицо, отчего я ощутила странных холодок, бегущий по спине.
– Девочка, не надо так делать.
– Как?
– Твоя забота и прочее, – тяжело вздохнул, – мне не нужны даже даром.
От услышанного я покраснела и потеряла дар речи. Что такого спросила? Почему он так груб? Я же… Я…
Поднявшись со стула, Тамерлан подошел к кофемашине и, повернувшись ко мне спиной, принялся готовить крепкий кофе без сахара, как он любит.
Я молча поплелась к столу. Села на стул, поправляя сползающую на груди простыню, заглянула в контейнеры с едой и довольно улыбнулась, почувствовав проснувшийся аппетит. Пока я ела, Тамерлан, приготовив себе чашку ароматного кофе, вышел из кухни, а потом я услышала стук в дверь.
– Доставили твой чемодан с вещами. Поешь, приведи себя в порядок и кое-куда съездим, – вымолвил Мамедов, неожиданно появившийся в дверном проеме.
Я поперхнулась куском омлета и поспешила запить стаканом яблочного сока.