Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Несмотря на нейтральную интонацию, с которой были произнесены эти слова, девушка всерьез огорчилась. Тревожные мысли охватили ее настолько, что она до крови прикусила нижнюю губу и, теребя ногти, сорвала кожу с большого пальца. Ее позор ничто по сравнению с угрозой для Братства. Не время думать о чести, когда стоит вопрос о жизни и смерти, притом не только твоей, но и других. Воительница вдруг почувствовала себя маленькой, глупенькой девочкой, пытавшейся ночью изгнать из хлева мышь и из-за этого, в принципе благого дела, нечаянно спалившей сарай.
– Не буду мучить тебя укорами. Вижу, ты все сама поняла, – произнес Жаро, как будто прочитав мысли воительницы. – Конечно, ты можешь и дальше продолжить свой одинокий путь изгоя…но смысл? Какой смысл в восстановлении честного имени, если Братство падет?
– Да, я поняла, Жаро. Ты прав, не время тешить себя оправданиями. Мой путь изгоя может и подождать. Что я могу сделать для Братства? – в голосе девушки послышалась небывалая решительность.
– Ты можешь помочь, но это не будет зачтено…
– Я поняла, давай к делу!
– Как скажешь, к делу так к делу, – пожал плечами рыцарь и с сожалением взглянул на пустой кувшин.
В подвале старосты наверняка имелось еще много вина, возможно, даже и получше, чем эта кислятина, но звать услужливого толстяка рыцарю не хотелось. Не тот разговор, чтобы поблизости были чужие уши, пусть даже такого бестолкового увальня.
– У меня перед тобой был один…человек. – Слово «человек» прозвучало с усмешкой. – Он и еще один бродяга направляются в сторону замка…
– Мне нужно его убить?
– Лотар тебя сохрани! – не на шутку испугался Жаро. – И думать об этом даже не смей! Во-первых, это нам еще больше навредит, а во-вторых, он раздавит тебя, как букашку. Я не шучу! – повысил голос Жаро, увидев, что на лице собеседницы появилась пренебрежительная ухмылка. – Он очень опасен, он не тот, за кого себя выдает…
– Так кто же он?
– Я знаю. – Жаро выдержал паузу, видимо, обдумывая, стоит ли посвящать младшего члена Братства в важные планы. – Знаю, но не могу тебе сказать, да и не стоит тебе знать слишком много. Он не представляет для тебя угрозы, пока ты его не разозлишь или не встанешь на его пути.
– И что же со мной будет в таком случае? – девушка все еще не могла поверить в серьезность слов старшего товарища.
– Надеюсь, имена Гвер Ансола и Тистан Вирс тебе о чем-нибудь говорят?
– А как же! – усмехнулась девушка. – Грозная сувила, любящая перед трапезой «поиграть» с симпатичными мальчиками, и обжора-оборотень, постоянно голодный и поэтому всегда ворчливый. Одни из лучших слуг Вилара, хотя…
– Они мертвы, – прервал девушку рыцарь. – Мы обнаружили их тела сегодня утром в лесу, как раз перед тем, как заехать в Задворье.
Улыбка мгновенно исчезла с девичьего лица. Новость ее поразила, ведь эта парочка была хорошо известна в Братстве Лотара. На счету слуг Вилара множество грязных деяний. Их трудно было найти, а нашедшие превращались в мертвецов.
– Кто-то незаметно прокрался в особняк, охраняемый эдак полусотней наемников-людей. Ведь Вилар часто использует людей в качестве простой охраны. Кто-то переломал в особняке всю мебель, но этого таинственному незнакомцу показалось мало, и он переломил Тистану хребет. Думаешь, он на этом успокоился? Конечно же, нет. Потом он спустился в подвал и искромсал красавицу Гвер топором. Примечательно, что отрубил кисти. Хороший трофей, не правда ли?
– Дай догадаюсь. Это за ним охранники погнались в деревню.
– За ним и его дружком, зачем-то плененным нашими врагами и пытаемым в подвале, – уточнил Жаро. – Это все, что я могу тебе сказать. Я знаю, кто наш «союзник», знаю, зачем он едет к замку и кем он является на самом деле, но сказать больше ничего не могу, извини…
– Постой, постой, – Ола наморщила лоб, пытаясь что-то припомнить. – А ведь я видела его во время боя. Такой огромный здоровяк с изуродованной рожей и с топором.
– Да, это он, – кивнул Жаро. – Еще раз повторю, не смей его злить, не искушай судьбу!
 
– И что же мне с ним прикажешь делать, соблазнить, что ли?
– Это как хочешь, это на твое усмотрение, – пожал плечами рыцарь. – Твоя же задача состоит в том, чтобы постоянно находиться рядом с ним, вникнуть в его планы, а потом…потом, когда время придет, я найду способ связаться с тобой и передать, что делать. И запомни: этот тип очень важен для Братства. Прилипни к нему, приклейся, не смей его упустить!
Разговор был окончен. Одному собеседнику уже было нечего добавить, а другому не хотелось терять понапрасну драгоценное время. Девушка встала и вышла, даже не попрощавшись с тем, кого знала несколько десятков лет. Напутственные пожелания, рукопожатия, кивки и прочие человеческие ритуалы были не приняты в Братстве Лотара, в котором вообще не было людей.
* * *
Два часа в пути прошли без неприятных встреч, хотя несколько раз Семиуну пришлось понервничать. Возле проклятой развилки они нос к носу столкнулись с рыцарями, покинувшими Задворье и направившимися по дороге к Тарвелису. К счастью, их не узнали, а если б Жаро понял, чья бородатая личина скрывается под глухим капюшоном кучера, то не избежать бы парочке новых расспросов, естественно, начавшихся со вполне логичного вопроса: «Где, мерзавцы, карету украли?»
Однако это было не самое худшее. А вот когда из леса выскакивают вооруженные люди без знаков различий, с небритыми рожами и требуют остановиться, вот это называется настоящее переживание. К счастью, бродяга не потерял навык убедительно лгать. Он рассказал лесной компании слезливую историю о смертельно больном братце, которого он везет к старой, выжившей из ума, но еще не утратившей навыки целительства знахарке. Горемыка поведал, что карета не его, а купца, у которого он ходит в слугах. А затем, когда четверо из шестерых бандитов закинули за спину луки, бродяга поплакался, как тяжко ухаживать за больным, то мечущимся в бреду, то мнящим себя королем, то уподобляющемся собаке, метящей территорию, и поэтому обмазывающим всех встречных соплями и кое-чем похуже. Ему поверили, в особенности после того, как один из небритых мужиков открыл дверцу кареты, и глазам изумленных разбойников предстал весьма убедительно разыгрывающий из себя идиота Семиун, поковырявшийся в носу, а затем потянувший к ним перепачканный слизью пальчик. В общем, их отпустили, причем главарь пожалел Шака настолько, что даже под недовольный ропот товарищей пожертвовал на лечение убогого братца несколько медяков.
Вот так вот путники и развлекались в течение двух часов, пока не достигли корчмы, в которой решили остановиться. Обветшалый домишко, более напоминающий сарай или хлев, нежели пристойное питейное заведение с девками да драками, подошел им по двум причинам. Во-первых, оба проголодались настолько, что уже стали заглядываться на козу, пасущуюся на обочине, а во-вторых, посетителей в придорожном трактире почти не было, разве что парочка оголодавших крестьян, погруженных в свои тяжкие думы и совершенно не склонных лезть в чужие дела да чесать кулаки. Кухня была не очень, вино кислятина, но зато подавали свежее молоко, большую редкость в этих краях, граничащих с деревнями, где бушевал мор.
Путники уселись за наиболее чистый стол, терпеливо дождались, пока им принесут еды, утолили первый голод и только затем начали разговор, на котором любознательный Семиун так настаивал.
– Ну, давай, бреши, только очень не ври! – произнес лекарь, залпом опустошив третью крынку с молоком и вытирая белую жидкость с подбородка рукавом.
– Так брехать или правду рассказывать? – рассмеялся Шак, поразившийся комичности момента: юнец, у которого в полном смысле молоко на губах не обсохло, настойчиво требовал выложить правду о жизни.
– Ты меня понял, и не надо смеяться, а то и сам поржать могу…потом не возрадуешься! – огрызнулся юноша.
– Да рассказывать, в общем-то, особо и нечего, – пожал плечами бродяга, не воспринявший угрозу всерьез. – Легенд о чудищах много по свету бродит: одни глупые да смешные, другие глупые да страшные. Вот если только их все вместе собрать, обмыслить как следует, вот тогда какую-то пользу для себя извлечь и можно.