Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Да что ж мы сюда?! Да что ж мы время попусту?! – занервничал лекарь.
– Наоборот, так лучше вышло. Человечек его по дороге к замку поехал, а мы след запутали, сюда завернули. Пока сыскарь разберется, что к чему, пока воротится. К тому же мы в карете легко разминуться с ним можем. Он же на кареты внимания обращать не будет, в отличие от всадников, повозок да телег. Ладно, хватит лясы точить, давай ради разнообразия и делом полезным займемся!
Выбрать карету было несложно, тем более что экипажей оказалось всего два: один большой, красивый, с неизвестными гербами на дверцах, а второй маленький, неказистый, истрепавшийся за долгие годы езды по провинциальному бездорожью. Естественно, Семиун выбрал второй, поскольку не хотел привлекать излишнее внимание, да и не горел желанием отвечать на лишние вопросы, которые непременно возникли б у встретившихся на пути вооруженных попутчиков. Разъезжая в роскошной карете, бедняки должны бояться не только разбойников, для которых герб на борту – сигнал к нападению, но и стражников, ополченцев, военных и просто странствующих с личной охраной богатых вельмож. Обвинение в воровстве да разбое на дороге слишком малый повод, чтобы беспокоить судей. Лиходеев и конокрадов вздергивают на деревьях без каких-либо проволочек и сложных процедур, охранной же грамоты у них, увы, уже не было, а значит, каждый, кто сильнее, мог учинить над ними самосуд, конечно же, не побрезговав присвоить имущество, отнятое у воров.
Парень быстро справился с упряжью и уселся внутри экипажа, терпеливо поджидая, пока из дома выйдет Шак. Минут через пять его потихоньку стало клонить ко сну. Эйфория, вызванная действием зелья, постепенно прошла, уступив место сонливости да усталости. Глаза парня слипались, он уже почти не мог сопротивляться одолевшему его сну, но, к счастью, дверь особняка распахнулась, и на пороге появился сияющий Шак, несущий на плече огромный мешок с награбленным барахлом.
– Ну-к, двинься, малец! – подойдя к карете, бродяга бесцеремонно водрузил грязный мешок на сиденье, вместо того чтобы привязать его сзади, как дорожный тюк или сундук. – Вещиц много полезных, все они хрупкие, так что с нами поедут…
– Что набрал? – поинтересовался Семиун, решивший пересесть на козлы.
– Куда полез?! Сядь! Я там поеду, – не дал ему выйти бродяга и силой усадил на прежнее место.
– Так ты ж дороги не знаешь!
– Ничего, зато опасность лучше чую, а дорогу…Что ж, если куда не туда свернем, ты мне укажешь. – Великан надел на голое тело старенький дорожный плащ, накинул на голову капюшон и полез на место кучера.
– А в мешке-то что? Глянуть можно?! – выкрикнул ему вслед любознательный юноша.
– Не лапай, в свое время узнаешь! – голосом, не терпящим пререканий, приказал Шак.
– Ты о чудовищах рассказать обещался, – напомнил Семиун, но получил не удовлетворивший его ответ:
– Слышь, зануда, давай хоть вначале в кабак какой заедем да спокойно пожрем! Терпеть не могу суеты, да на пустое брюхо неохота трепаться.
Сердитый возница громко щелкнул кнутом, звучно прицокнул языком, и лошади тронулись в путь.
* * *
Красота – чудовищная сила, и как можно было уже убедиться, сила чудовищ. Самые опасные и коварные твари прячут окровавленные клыки под маской милого личика, дурманят людей своими чарами и, обещая неземные блаженства, ведут за собой к жертвенному алтарю, который чаще всего становится их же обеденным столом. Вошедшая в комнату старосты девушка была мила и не гнушалась пользоваться своим ангельским личиком для достижения меркантильных целей. Хотя, при определенном стечении обстоятельств, строением глазок дело не ограничилось бы, в ход пошли бы куда более весомые аргументы: томные вздохи, плавные движения рук, слегка поглаживающих бедра, недвусмысленные намеки и прочий арсенал могущественного, безотказно действующего на мужчин оружия. На войне все средства хороши, а выживание – это бесконечный, не прекращающийся ни на минуту бой, в котором невозможно отступить на заранее подготовленные позиции или сдаться в плен. Ждать от победителя милости, все равно что молить небеса о чуде – лоб расшибешь, а толку никакого.
 
Впрочем, жаждущей подвига воительнице, не сумевшей придумать ничего лучше, как устроить в Задворье кровавую резню, не нужно было строить глазки и пытаться соблазнить командира победителей. Во-первых, на славного рыцаря женские чары оказывали весьма ограниченное воздействие, а именно, только когда он того сам хотел. Во-вторых, они с Олой прекрасно знали друг друга. Как-никак, а много лет оба служили одному господину, сиятельному графу Лотару, полновластному хозяину и защитнику приграничных земель.
– Садись, – твердо произнес рыцарь, из голоса которого вдруг выветрился хмель, а язык перестал выделывать забавные кренделя, путая звуки.
Девушка послушалась и поспешно опустилась на тот самый комод, недавно чуть ли не сломавшийся под весом Шака. Во взоре ее красивых глаз не было покорности, как, впрочем, и дерзости. Несмотря на происшедшее, она считала себя равной Жаро, и, как ни странно, суровый рыцарь тоже придерживался такого мнения.
– Я не должен с тобой говорить, и ты это знаешь, – начал Жаро, отвернувшись от девушки и глядя в окно. – Наши правила – не людские законы. Они одинаковы для всех, и в них не может быть исключений. Такова традиция, нам не дано ее менять. Как бы я к тебе ни относился, но факт есть факт: ты опозорила себя, позволив убить тебя дикарю. Ты должна искупить вину, доказать, что достойна возвращения в Братство, а до тех пор я даже не вправе тебя замечать. Мои глаза должны смотреть сквозь тебя, а уши не слышать твоего голоса.
– Жаро, прекрати! Я все прекрасно знаю, – прервала речь старшего рыцаря воительница. – Не могу только понять, к чему этот тон и, мягко говоря, не самые свежие поучения. Я не первый десяток лет служу Лотару и знаю, что к чему. Лучше объясни, что происходит? Братство принимает в свои ряды разбойников? Не слишком ли странный союз?
– Какой пес занес тебя в Задворье, дура?! – не выдержал Жаро и сопроводил свой крик ударом увесистого кулака о стол. – Чего ты суешь нос не в свои дела и мешаешь мне исполнять волю графа?!
– Волю графа? – искренне удивилась красавица. – Может, объяснишь, во что я суюсь? Я просто ищу возможность совершить подвиг. А в чем же он еще может заключаться, как не в освобождении крестьян от прилепившихся к ним паразитов? Притом, заметь, разбойники обосновались в деревне, а вам почему-то до этого дела нет, не странно ли? Я иду своим путем, стараюсь очистить свое имя от позора, только и всего. Или я чего-то не знаю, кому-то помешала и именно из-за этого ты так горячишься?
– Ты угадала, – прервало пошедший не в том направлении разговор честное признание рыцаря. – Ты многого не знаешь и не должна знать. Не тот ранг, чтобы в дела старших соваться! А ты сунулась, хоть и не преднамеренно…
– Разбойники – нувисы? – внезапно осенила девушку догадка. – Это был отряд переделанных дикарей и он выполнял в Задворье какую-то миссию?
Жаро кивнул и снова повернулся к девушке лицом. В его глазах был не холод, а сочувствие.
– Мне жаль, Ола, но это именно так. По неведению ты натворила много бед. Твой поступок не только привел к бессмысленному кровопролитию, но и поставил под угрозу очень большое дело; дело, ради которого мы уже которую неделю носимся по графству, не покидая седел…
– Но я же не знала…
– Знала, не знала, – покачал головою Жаро. – Это не та категория, не та постановка вопроса. Есть объективная реальность, и она такова, что ты навредила братьям своим, очень сильно навредила. Вилар был недавно поблизости, он уехал, а потом вдруг вернулся вновь. Полагаешь, небольшое сраженьице в деревушке осталось им незамеченным? Думаешь, не насторожится ли он, не поменяет ли свои планы, которые, по счастливой случайности, оказались нам известны? Сначала ты опозорила свое имя, а теперь подвела Братство. Мне кажется, милая, у тебя началась большая полоса неудач…