Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– А ты, значит, извлек?
– Угу, – кивнул Шак и между делом запустил в рот пригоршню редиски. – Я по королевству много скитался, да и в чужие земли иногда забредал. Много всякого слыхивал, так что долгими вечерами в лесу возле еле тлеющего костра часто о всяком страшном мозговал и кое-что для себя открыл. Как ты мог убедиться на собственной шкуре, открыл правильно и крупицы знания из кучи навоза все же извлек. Вероятно, не все, но больше не получилось…
– Не тяни, говори, кто такая эта сувила? Про оборотня не надо, я и сам кое-что о перевертышах слышал.
– Слышать-то слышал, да явно не все, но насиловать твои уши не буду, тем более что эти злыдни всегда среди людей обитают, и что человеку смерть приносит, то и зверя упокоит, а большего-то нам знать о них и не надо…– не стал упорствовать Шак и перешел к рассказу о главном, о том, что так взволновало юношу: – О сувилах я впервые услышал три года назад в портовом кабаке. Тогда я по побережью скитался. Там хорошо, пищи много, прямо на деревьях растет, а созреет, сама под ноги падает, знай подбирай да жри. Но уж больно климат паршивый, жарко и ветра настырные с моря дуют…Так вот, извини, что отвлекся. Конечно, моряки, когда на землю сходят, в кабаках живут и многого всякого треплют, особенно если девок смазливых поблизости нет и заняться нечем. Верить им – себя не уважать. Но старик, который мне о тварях поведал, был трезв, да и не стал бы впустую языком молоть. Его бриг без команды в порт пришел, он единственный уцелел, когда сувилы ночью из волн появились и всю команду его пережрали.
– И что же тебе поведал просоленный и продутый ветрами морской волк? – в голосе Семиуна послышалась ирония.
– Ох, зря ты так, юноша, зря! – покачал головой Шак. – Кажется, я тебе доказал, что не вся правда мира в книжках таится. Хотя в одном ты прав, многого он поведать мне не смог. Рассказал только то, что и ты теперь знаешь, о прелестных красавицах морских, о водяных руках, сквозь живую плоть проникающих, да о том, что после встречи с сувилами от людей остаются лишь сморщенная кожа да кости. Твари как будто иссушивают, обезвоживают несчастных. Однако рассказ моряка меня заинтересовал. По дорогам много народу всякого бродит, бывает, и ученые попадаются, что в университетах не прижились, отчаялись место в жизни найти и в бродяги подались. Я обо всех моих встречах да беседах рассказывать не буду, на то времени нет, да и ни к чему. Ты же о сувилах знать хочешь, а не то, что именно и от кого именно я добыл. Так ведь?
– Так, – хмыкнул Семиун, согласившись с бродягой. – Излишние подробности лишь пожирают драгоценное время и не приносят пользы.
– Среди животных есть амфобии, ну, то есть те, кто и в воде, и на земле обитать может.
– Амфибии, – поправил не знавшего научных терминов дилетанта Семиун.
– Ну, амфибии так амфибии, тебе виднее. Главное, ты понимаешь, о чем я говорю, – не расстроился Шак. – Так вот сувилы – амфибии в многочисленной орде нежити, они и среди людей жить могут, и под водой, но влага для них очень важна. Оборотень пожирает мясо, вампир пьет кровь, а эти твари куда более развиты, они высасывают более трех десятков различных полезных частиц и соков из любых живых организмов. Предпочитают питаться людьми, поскольку поживиться нами вкусней да полезней. Наши тела по большей части состоят из воды, так что пробраться в них дамочкам легко. Жидкость их тела при прикосновении входит в контакт, перемешивается с жидкостью жертвы. А, как знаешь, из одного сосуда трудно, что ль, воду в другой перелить? Вот так и получается. Вытягивают они из нас все полезное, а шлаки свои нам сбрасывают. В море сувил совершенно не видно, они прозрачные и с водой сливаются, а вот когда на берег выходят, то кожу свою отвердеть заставляют и форму принимают, какую захотят, только кисти прежними остаются. Если они руки человеческим полностью уподобят, питаться не смогут…Даже не знаю, какой пример привести, чтоб понятней те было. Вон твоя мучительница в перчатках ходила, а знаешь почему?
 
– Ну, и?
– Она на суше, да еще вдали от моря, где климат другой, для сувил непривычный, до предметов других, жидкости содержащих, дотронуться боялась, чтоб вредных веществ себе в организм не занести. Ее руки, будто у нас с тобой зубы. Ты ими жрешь, но стол, к примеру, или камень грызть не рискуешь. Иль как желудок, в который не каждый кусок попасть должен. Попробуй, тухлятины нажрись, а я посмотрю, что с тобой станется…
– Ясно, – кивнул лекарь. – Странно другое…Почему они только в красавиц обращаются, а не, скажем, в здоровых мужиков вот с такими кулачищами, – Семиун выбрал в качестве примера кулак рассказчика.
– Это как раз не странно, а вполне объяснимо, – тяжело вздохнул Шак. – Глуп человек и наивен: как самочку красивую увидит, так перья распушит. К женщинам доверия больше, а к красавицам и подавно. Всяк дурак хорошим и добрым показаться пытается. У нежити это прием излюбленный. Вон те же самые вампирюги, среди них дурнушки редко встречаются, породу блюдут…
– А что же сувила в краях наших, от моря не таких уж и близких, забыла, да еще в компании с оборотнем и колдуном?
Бродяга не нашелся что ответить, просто пожал плечами. Для него это было такой же загадкой, быть может, чуть меньше, чем для его попутчика, но все-таки пока еще неразрешимой. Весьма смущало Шака и возвращение колдуна в особняк. Тот наверняка почувствовал смерть своих сообщников, но только непонятно, зачем ему понадобилось возвращаться?
– А откуда они взялись? – продолжал выпытывать у компаньона сведения о сувилах Семиун. – Почему из моря на сушу выбираются?
– Точно не знаю, могу только догадываться, – честно признался Шак. – Уж, разумеется, это не падшие боги, изгнанные из небесных шатров. Что же касаемо места обитания, то как бы ты на их месте поступил, если в море себя комфортней чувствуешь, а самые лакомые кусочки, человечина, на суше обитают? Легенды рассказывают, что раньше, еще в те времена, когда люди кораблей строить не умели, сувилы на берегу целыми поселениями жили и только потом в воду совсем ушли. Напасть на корабль куда проще и безопасней, чем в городе озорничать…
– Наверное, стоит узнать, что же наша красавица вдали от морской водички забыла, – задумчиво пробормотал Семиун и был чрезвычайно удивлен, когда компаньон вдруг сильно сжал под столом его локоть.
– Думаю, вместо того чтоб о несбыточном мечтать, лучше вот этой цацей заняться, – тихо прошептал Шак на ухо товарищу. – Что-то мне эта красотка не нравится, носом чую беду…
Грубо отвлеченный от праздных мыслей Семиун повернул голову в сторону двери. На пороге корчмы стояла высокая красивая девушка и просто поедала их обоих глазами. Лекарь растерялся, не зная, что предположить; бродяга же, наоборот, прекрасно догадывался, что здесь делала воительница из Задворья. Она и была тем самым «крысенком», которого пустил по их следу рыцарь Жаро.
  
Глава 12
 
Третий лишний
 
Видение опять посетило Шака, но на этот раз оно поленилось сформироваться в сюжет. Отдельные картинки, быстро промелькнувшие в голове, и всё – черный фон перед глазами, постепенно растворившийся и уступивший место сценам из реального мира. Бродяге даже стало как-то обидно, что во сне и наяву не было ничего нового, ни одной новой картинки, одно лишь старое и давно увиденное, но идущее в совершенно нелогичной, хаотично выстроенной последовательности. После таких мгновений хочется рвать и метать, тебя отвлекли от важных дел, настойчиво потребовали внимания, а ради чего?
Вызывающе посмотрев на парочку путников, уплетающих простую деревенскую еду за обе щеки и о чем-то беседующих между собой, красивая путешественница гордо прошествовала внутрь трактира и уселась за стол, притом самый дальний от стола тех, с кого она так и не сводила глаз. Шак отвернулся и сделал вид, что не замечает таращащуюся на них красотку. У Семиуна, наоборот, не хватило сил оторвать взгляд от обворожительной дамочки, на такой странный манер привлекающей к себе внимание.