Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
Командир рыцарского отряда был немногословен, а решительные действия троицы весьма напоминали обычный грабеж…но только с первого взгляда. Шак сразу понял, что благородных налетчиков интересует не возможность легкой наживы и что они с товарищем влипли в серьезную передрягу. Вскоре воители выхватят мечи, и справиться с ними будет не так просто, как с пьянчужкой возле конюшни.
Хозяин растерялся и застыл, удивленно моргая глазами. Старшему из рыцарей некогда было ждать, пока у толстого олуха пройдет столбняк. Он сорвал с него фартук и бесстыдно запустил железную лапищу в карман отвисших штанов. На стол со звоном высыпалась довольно приличная горстка монет. В основном это были медяки, но кое-где виднелось и серебро. Несколько кругляшей закатилось под стол. Рыцарь схватил трактирщика за шкирку и с силой толкнул его на пол.
– Поднять, живо! – отдал приказ вассал графа и, больше не обращая внимания на хныкающего ползуна, стал рассматривать лежавшие на столе монеты.
Тем временем его подручные привели попрятавшуюся на кухне прислугу. Одни шли сами, других тащили волоком, а кое-кого и подгоняли пинками. По мнению господ, иного обращения упорствующие прислужники не заслуживали.
– Пусто, проклятье, пусто! – не обнаружив того, что искал, командир с грохотом опустил железный кулак на хлипкую стойку.
Деревянная поверхность стола жалобно заскрипела и треснула, однако силы удара оказалось маловато, чтобы повредить опоры.
– Как там у вас?! – спросил командир, с надеждой глядя на спины товарищей, азартно и умело обыскивающих прислугу.
– Пока ничего, – лаконично ответил один, второй помощник просто покачал головой.
– Что они ищут? – шепотом произнес Семиун, который еще не понял, зачем благородные воители, будто обычные разбойники, шарят по чужим карманам.
– Молись, чтобы они не нашли…сильно молись…всем известным богам! – не поднимая головы, произнес Шак. – И приготовь-ка грамотку охранную! Кажется, сейчас она весьма пригодится…
Попадавший в разные передряги бродяга предостерег молодого товарища неспроста. Один из рыцарей радостно присвистнул, внимательно рассмотрев и даже попробовав на зуб одну из множества медных монет.
– Есть, Жаро, есть, вот она! – издал победоносный крик рыцарь, гордо вознеся над головой руку с зажатой между пальцами монетой.
Зловещая ухмылка пробежала по лицу командира. Старший из троицы, рыцарь по имени Жаро, кивнул, и оба помощника тут же напали на слугу, в чьем фартуке был обнаружен проклятый медяк. Один, сбросив на пол посуду и распихивая острыми налокотниками ошарашенных посетителей, затащил парня на стол, а другой приставил к горлу бедолаги острый кинжал и чуть не вдавил ему в ноздри фальшивую монету.
– Говори, шваль! Кто ее тебе дал, когда?! Кто ею расплатился?! – прорычал рыцарь, грозно щерясь и брызгая слюной парню в лицо, а затем надавил лезвием на горло…пока только плашмя, не острием.
Тело перепуганного парня затряслось мелкой дрожью, а штаны стали мокрыми. Несчастный судорожно пытался вспомнить, кто же из гостей подсунул ему фальшивку, но ничего не получалось. Слишком много посетителей было с самого раннего утра, а медь – мелкие разменные монеты, кочующие из рук в руки и лишь иногда остающиеся в карманах прислуги, а именно, когда заезжий гуляка бывает пьян и поэтому щедр.
Возможно, в подобной ситуации Шаку стоило бы промолчать, по крайней мере, многие, окажись на его месте, поступили бы именно так: сидели бы и не высовывались. Однако на стороне бродяги был опыт, горький опыт, накопленный в результате частого попадания в примерно такие же истории. Он точно знал, что если парень не вспомнит, то рыцари будут обыскивать всех, а карманы его камзола оттягивали два почти полных кошелька точно таких же фальшивок.
– Это я, я с ним монетой этой расплатился! – громко произнес Шак и, стараясь не делать резких движений, поднялся из-за стола. – Только я не знал, что она поддельная!
Все присутствующие почти одновременно повернули головы в сторону бесштанного храбреца. Мучители отпустили обмочившегося парня и направились к столу. Командир группы положил ладонь на рукоять меча и встал посреди трактира, отрезая путь предполагаемым фальшивомонетчикам к выходу. К счастью, Семиун уже достал охранную грамоту из сундука и, когда вассалы графа приблизились, предусмотрительно протянул ее им в развернутом виде. Хоть доблестное воинство, в отличие от ученых мужей, и не привыкло проводить вечера да ночи за мудрыми книжками, но читать-то оно умело довольно сносно. (Как известно, приказы бывают не только устными, но иногда отдаются и в письменной форме.)
По суровым лицам господ пробежала тень недоумения. Не произнеся ни слова, они обменялись многозначительными взглядами, а затем передали грамоту командиру. Казенная бумага произвела на Жаро точно такое же впечатление, правда, прочел он ее в два раза быстрее и не усомнился в подлинности подписи и печати.
– Вот оно как…– хмыкнул старший рыцарь, окинув Шака и его юного спутника беглым оценивающим взглядом. – Где деньги?
Не став препираться и требовать компенсации, Шак бросил на край стола оба кошелька.
– Вы получили их от господина в карете без гербов? – задал вопрос командир, пока его подручные забирали добычу.
– Нет, от рыцаря, который сопровождал карету, – совершенно спокойно уточнил Шак, а затем предвосхитил следующий вопрос: – Кто в карете ехал, не знаем, лица господина не видели. Я видел лишь руку…мужскую руку…
На секунду в корчме воцарилось гробовое молчание, затем Жаро произнес краткую речь, обращенную уже ко всем посетителям:
– Во владениях славного графа Лотара завелась опасная банда фальшивомонетчиков. Будьте бдительны, особенно когда с вами расплачиваются медью. А теперь всем кошельки на стол! Именем графа и короля мы забираем ваши деньги до окончания поисков и поимки преступников!
Прокатившийся ропот возмущения мгновенно смолк, когда три длинных рыцарских меча с леденящим сердца скрежетом покинули ножны. Хоть народ в придорожном трактире собрался и простой, но далеко не глупый. Все понимали, что уже никогда не получат назад свои гроши, но тем не менее быстро вынули из котомок и из-за пазух кошельки. Справедливость всегда пасует перед грубой физической силой, а уж если на стороне грабителя закон, то глупо перечить, нужно повиноваться.
Из собранного урожая монет фальшивой окажется каждая десятая, а то и двадцатая. Подделки соберут и отправят на переплавку, остальные же чеканные монеты из настоящего серебра да меди пополнят графскую казну.
Рыцари забрали трофеи и ушли, пригрозив напоследок хозяину, что в следующий раз обязательно спалят его грязный притон. Как только дверь за рыцарями закрылась, Шак почувствовал на себе озлобленные, полные ненависти взгляды нескольких десятков пар прищуренных, налившихся кровью глаз.
– Надеюсь, ты уже открыл окно? – не поворачивая головы, поинтересовался бродяга у компаньона.
– Заклинило, не открывается…– прозвучал ответ, равнозначный для них смертному приговору.
Графская грамота защищала от слуг закона, но была бессильна против праведного гнева обобранной толпы.
Глава 5
Искусство выжить
Туман сгущался, медленно полз над рекой, обычный туман, не ядовитый…В небе ярко светила луна, этой ночью ее отблески были красными, нет, багровыми…как кровь. И каждый знал почему, каждый понял и прочувствовал это странное предзнаменование. Скоро наступит новый день, день спокойствия и созидания, но пока над миром безумствовала ночь смертей, ночь крови и боли, пожаров и разрушения…
Еще никогда над Удмирой не царила такая тишина. Не слышно было ни пения птиц, ни голосов зверей, водившихся в чаще дремучего леса, ни тихого плеска волн. Широкая, могучая река степенно несла свои воды на северо-запад. Она разделяла не просто два берега, а два мира, совершенно различных, но все же имеющих кое– что общее – и там, и там жили люди.
Левый берег был высок и холмист, на нем виднелись строения и поля. Правый был полной противоположностью своего красавца-братца, как будто нерадивая мать-река специально намывала на его песок лишь самое худшее. Он зарос высокой травой и водной растительностью. Уродливые деревья дремучего леса подходили к самой воде, а когда доживали свой век и падали, скошенные ветром, то погружались могучими кронами в зыбкий речной песок, застревали и оставались гнить в реке, угрожающе выставляя вверх острые края обломков. Правый берег был диким, неухоженным, без признаков цивилизации и судоходства, но не был необитаемым. Чуть вдали от воды, в чащах огромного и страшного леса, водились воинственные племена, так редко показывающиеся на глаза жителям королевства, что многие даже не знали их названия.