Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Примерно на пятой минуте довольно быстрого променада Вебалс заметил, что старик как-то странно наклоняет голову вбок. Видимо, совсем недавно ему кто-то ударил справа по основанию шеи, скорее всего или тупым, тяжелым предметом, например, рукоятью меча, или очень увесистым кулаком. Судя по специфическому наклону головы, возможность обычной бытовой травмы полностью исключалась, да и вряд ли лис Кено стал бы утруждать себя переноской мешков с крупой, разгрузкой мебели и прочими видами грубого, физического труда.
Старик остановился и, делая вид, что рассматривает причудливый узор одного из балконов, подождал, пока мимо него пройдет парочка припозднившихся ремесленников. Мускулистые парни с обритыми головами и в фартуках, не стиранных не менее года, видать, не спешили домой. Судя по раскачивающейся походке и несвязному, но необычайно громкому бормотанию, они уже задержались на пару кружечек в двух-трех кабаках по дороге из мастерской. Невидимый ими Вебалс чуть ли не задохнулся от излишка винных паров, извергнутых с громким рыком прямо в его сторону.
Улочка опустела, только после этого Кено потерял интерес к довольно банальным узорам, прошел пару домов и свернул в темный проулок, ведущий на некое подобие площади.
«Лис выполняет поручение, а не шляется по городу в поисках будоражащих вялотекущую, стариковскую кровь приключений, – пришел к выводу Вебалс, преследуя бывшего сыскаря более четверти часа. – Он осторожничает и совсем не потому, что боится ночных воров, начинающих свой промысел именно в эту пору. Он до сих пор находится у кого-то на службе. Хоть бы мне повезло, хоть бы он бегал на побегушках у Самвила!»
* * *
Кено вышел на середину небольшой площади, еще раз огляделся по сторонам, а затем быстро направился к весьма опрятному особняку. Старик не постучал, а открыл дверь ключом, значит, он или жил здесь, или этот домишко на отшибе часто использовался для тайных встреч. Вебалс поспешил к двери, но опоздал, она захлопнулась буквально у него перед носом, а изнутри донесся противный скрип задвигаемого засова.
«Тот, ради кого старик отправился на ночную прогулку, явно находится внутри дома, а может, и не покидал его в последние дни. Наверное, опасная личность: или чей-то шпион, или мастер по темным делам, тоже вынужденный скрывать свое пребывание в главном городе Лиотона. Тогда Кено – связник, пришел передать обитателю особняка слова герцога. Да, ведь точно, он двигался со стороны дворца… – строил предположения Вебалс, пытаясь взобраться по почти неприступной без подручных средств стене к открытому окну второго этажа. – Ох, как мне повезло, как повезло, что таинственный постоялец любит свежий воздух! Несмотря на промозглую осеннюю пору, держит окна открытыми…»
Бесшумно вскарабкавшись на подоконник, Вебалс перевел дух и осторожно спустился внутрь погруженной в полумрак комнаты. По счастливой случайности, под ноги крадущегося колдуна не попалось ни табурета, ни иного способного поднять шум предмета. Из соседней комнаты доносились довольно громкие голоса, Озет даже смог различить несколько связных обрывков фраз, но, чтобы глубже вникнуть в суть разговора, ему все-таки пришлось прокрасться на цыпочках к двери и припасть ухом к замочной скважине.
– Что значит «не придет»?! Ты проболтался, ты ему рассказал?! Я же приказал молчать! – кричал, временами сбиваясь на визгливый фальцет, мужской баритон.
– Он мне хозяин, а ты так… приблуда подзаборная… Ты не смеешь отдавать приказы, – прозвучал спокойный ответ голосом Кено, который Вебалс узнал бы из тысячи других голосов. – Клыкишки спрячь, упырина толстопузая, и по сторонам глазенками своими не зыркай! Не испугаюсь, я вашего брата во… сколько навидался! Доброму десятку собственной рукой в пузо клин вбил!
«Упырина толстопузая… толстый вампир… не может быть, неужели это?!..» – был близок, необычайно близок к разгадке тайны гостя герцога Вебалс, но удачная мысль внезапно оборвалась. Сильный удар по двери, к которой Озет прижался ухом, не только оглушил, но и опрокинул его на пол. Вебалс недооценил врага, а точнее просто поленился изменить свой запах, поскольку никак не предполагал, что в особняке обитает вампир. Теперь колдуну приходилось расплачиваться за неосмотрительность, за свой роковой просчет.
 
Вебалс попытался подняться, но сорванная с петель дубовая дверь крепко придавила его к полу. С одной только деревяшкой колдун худо-бедно справился бы, но на нее сверху приземлился какой-то необычайно тяжелый предмет, чье-то грузное тело, тут же, кряхтя и смеясь, заплясавшее и запрыгавшее на гладкой поверхности. Озет попробовал между прыжками перевернуться на спину, но не успел; центр тяжести очередного толчка, схожего по силе с ударом кузнечного молота, пришелся точно по ребрам грудной клетки. Легкие на секунду застыли, воздух перестал поступать в мозг, и пленник двери потерял сознание еще до того, как успел подумать, что ему придется принять ужасно глупую смерть, сравнимую лишь с гибелью в сточной канаве.
Когда висишь вверх ногами, мир вокруг удивительно преображается: привычные вещи кажутся совершенно иными, а лицемеры сбрасывают маски и демонстрируют истинное лицо, то самое, что при взгляде с данной позиции находится у них поверх поясниц. Придя в себя, Вебалс прежде всего ощутил острую резь в ступнях, коленях, кистях и локтях, иным словом, как раз в тех местах, которые злоумышленники туго стянули тонкой серебряной цепью. Почему оковы были именно из этого благородного металла, Вебалс понял гораздо позже. Пленившие его слишком доверяли легендам лиотонского народа и посчитали, что только серебро может удержать в плену колдуна. Глупо, конечно же, глупо, но Озет не стал разочаровывать суеверных страдальцев, испортивших ради него множество украшений из герцогского сундука. Во-первых, он не хотел их расстраивать и злить, а во-вторых, если уж и быть подвешенным за ноги к потолку, то лучше изображать очень дорогую подвеску, нежели обычную свиную тушу на бойне.
Лишь утихомирив ноющую боль стянутой и натертой кожи, Вебалс позволил себе слегка приоткрыть щелочки глаз. В комнате, в той самой комнате, где он был позорно пленен, царили мрак и тишина. Однако явное спокойствие окружения не обмануло его ощущений: вблизи кто-то был, он внимательно наблюдал за пленником и терпеливо ждал момента, когда Вебалс придет в сознание и задергается, как червяк на крючке рыболова.
– А вот мы и проснулись! – прозвучал чересчур приветливый мужской баритон из той части комнаты, которую Вебалс не видел за собственным телом.
Не сильный, но ужасно оскорбительный пинок под зад привел висячую конструкцию в движение. Мир вокруг колдуна куда-то полетел, закачался и закружился. От кручения вокруг собственной оси возникли легкое головокружение и спазмы в желудке, чье содержимое вдруг резко устремилось вниз.
– Кор, не будь дураком, развяжи, а-то… то хуже будет! – с трудом выговорил стоически сдерживающий «позывы души» Вебалс, но в ответ услышал лишь пакостный смех.
– А-то, что?! Ты наложишь на меня ужасное проклятие?! – пыхтел и смеялся вампир, увеличивая скорость и амплитуду кручения жертвы новыми пинками под зад.
– Да, нет… просто наложу! – почти выкрикнул Озет, обрадованный приближением возможности отмщения.
В тот самый миг, когда перед глазами колдуна промелькнул силуэт толстяка, произошел акт возмездия. Пленник не тужился, не прикладывал усилий, а просто открыл рот, и мощная струя омерзительной жирной жижи устремилась к развлекающемуся вампиру. Она попала точно в пупок толстяка и забрызгала его с ног до головы, точнее от колен до самого подбородка.
– Скотина! – взревел оскорбленный мучитель, застыв неподвижно и с ужасом наблюдая, как по его телу сползло отвратительное, тошнотворно пахучее месиво. – Скотина, гад, мерзавец, я те…
Даже самые емкие, идущие от озлобленного сердца слова не могли выразить то, что испытал в эту секунду Кор. Когда экспрессии слов недостаточно, на помощь приходят мимика, жесты и сильные пинки, с поразительной скоростью посыпавшиеся на подвешенное тело. Настала очередь смеяться колдуна, ни пинки, ни грозные выкрики взбешенного оппонента, ни острая боль от новых ударов не могли воспрепятствовать приступу необузданного хохота. Вебалс смеялся от всей души и, наверное, разбудил всю округу, по крайней мере на скрипучей лестнице донеслись чьи-то быстрые шаги.