Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Что здесь?!. – Слова застряли в горле у ворвавшегося в комнату Кено; слова застряли, осталась лишь вопросительная интонация, надолго повисшая в воздухе.
От парадоксальности увиденного «старый лис» обомлел и чуть не выронил из рук подсвечник. Немота старика прошла быстро, уже через пару секунд он хохотал на пару с Озетом. Вид кипевшего от злости, брыкавшегося и грозно щерящегося упыря, орошенного склизкой пакостью, не мог оставить равнодушным.
– Иди отмойся! – усилием воли остановив смех, произнес слуга герцога Самвила и отошел в сторону от дверного проема, чтобы продолжавший грозно рычать вампир, не дай бог, не запачкал его одежд.
Бросив напоследок несколько обещаний, от которых даже у самого привыкшего к жестокостям войны солдата застыла бы кровь в жилах, толстый вампир удалился принимать благовонную ванну. Выждав пару секунд, Кено поставил подсвечник на пол и, подойдя к пленнику, присел на корточки.
– Привет, колдун, давно не виделись, – произнес старик без ехидства и какой-либо двусмысленности в голосе.
– Давненько, – кивнул Озет, стараясь приберечь остатки «угощения» до возвращения отмывшегося Кора и не расходовать его попусту на невинных, то есть на того мучителя, кто не пинал его сапожищем под зад. – Лет десять, а может, одиннадцать. Ты тогда еще…
– Тогда еще… – перебил колдуна старик. – Что было «тогда», уже не важно, имеет ценность лишь то, что сейчас…
– Ага, сытая, ленивая жизнь, иногда прерываемая поручениями Самвила. Достойная старость для достойного человека, уставшего бегать за ворами, растратчиками казны, бандитами и шпионами соседних королевств. И сколько беспокойств доставляет герцог за миску вкусной похлебки? Ты скажи, старина, может, и я к нему поднаймусь.
– Прекрати треп, – оборвал тираду Озета бывший сыщик. – Не был бы рад тебя видеть, уже давно нашел бы способ заткнуть твой пакостный ротик!
– Рад меня видеть? – искренне удивился Озет. – С чего это вдруг?
– Ох, ох, ох, как будто не знаешь? – хитро прищурившись, покачал головой Кено. – Сам-то в столицу зачем пожаловал, неужто на барышень поглазеть?
– Хочу к королю звездочетом пристроиться… иль лекарем к дворцовым фрейлинам, мне все равно, где больше заплатят, туда и пойду, – продолжал валять дурака Вебалс, прекрасно понимая, что старый знакомый хочет о чем-то его попросить, но пока не решается.
– С тебя ведь должок, – вдруг заявил Кено, видимо, решивший позвать себе на помощь совесть и порядочность колдуна. – Помнишь, тогда на…
– Помню, не тяни, говори! – решил попусту не бередить неприятные воспоминания десятилетней давности Озет.
– В последнее время творятся очень странные дела…
– Странные дела творятся постоянно, это ж столица!
– Да, нет, я не о том! Мой… Самвил во что-то грязное влип. – Старый служака, отдавший лучшие годы службе Короне, так и не смог назвать герцога хозяином. – Он часто пропадает неизвестно где, хотя раньше из столицы носа не высовывал. Вокруг него постоянно крутятся какие-то темные личности. По сравнению с ними душегубы – агнцы божьи!
– Я понял, о чем ты, продолжай, – насторожился Вебалс.
– Вчера появился вампир, вслед за ним пришла эта девица…
– Давай о дамах не будем! Прекрасный пол – неуместная тема в серьезном разговоре, – произнес колдун, но по лицу собеседника понял, что именно появление этой особы и беспокоит старика.
– В шестнадцать я впервые убил человека, – после долгого молчания произнес Кено. – К двадцати я уже потерял убитым счет. Когда-то я слыл лучшим бойцом столицы, и ты об этом прекрасно знаешь. Годы, конечно, идут, и я уже давно не тот, но все же еще не совсем одряхлевший старикашка.
– Ты у нас о-го-го!
– Заткнись! – Старик едва удержался, чтобы не наградить смеющегося над ним пленника оплеухой. – Эта сопливая девчонка расправилась со мной за пять минут, а ведь у нее даже не было оружия! Как, ответь мне, как?!
Горечь обиды в глазах старика перемешалась с суеверным страхом. Лис Кено интуитивно чувствовал, что сутки назад столкнулся с чем-то могущественным, прячущимся под невинным ликом юного создания; знал, но не мог объяснить и поэтому боялся.
 
– Слушаю тебя, – прошептал мерно раскачивающийся на цепи Вебалс. – Я внимательно слушаю, продолжай.
– Не помню, как я потерял сознание, но когда очнулся, то девицы уже и след простыл, а вампир… вампир стал каким-то задумчивым. Он нервничал, он до сих пор нервничает и чего-то боится. Кор отослал меня во дворец, пригласить Самвила в полночь в этот домишко. Мое дело маленькое, герцог приказал вампира слушаться, я и не перечил…
– Дай догадаюсь. Ты передал слова Кора герцогу, тот отказался прийти, и толстяк взбесился, – предположил Вебалс, припомнив обрывки фраз подслушанной беседы.
Кено кивнул, а затем, услышав, как колокол на башне собора пробил без четверти двенадцать, принялся быстро снимать с колдуна серебряные путы.
– Думаю, девица вот-вот должна прийти. Толстяк с ней заодно, но он не помеха, его я беру на себя, – забормотал старик, освобождая и ставя на ноги пленника. – Только ты справишься с этим чудовищем, Вебалс!
– С чего ты взял, что я вообще захочу с ней связываться? Мало ли какая тварь в красотку забралась, мне-то она не мешает. Я же богомерзкий колдун, враг рода человеческого, или ты забыл? А вдруг я с ней заодно?
– Гервальская площадь, – всего двумя словами обосновал свое решение старик, неотрывно глядя на колдуна умными, повидавшими жизнь глазами.
– Давай сначала займемся нашим чистюлей, – скомандовал Вебалс, посчитав аргумент «лиса» достойным основанием, чтобы заключить с ним союз. – Толстячок намного хитрее и проворнее, чем кажется. Одному тебе с ним не справиться.
Недостаток ума всегда компенсируется бурной фантазией, именно поэтому лучшие сказочники получаются из лодырей и недоучек. Вместо того чтобы досконально изучить какое-то новое явление, они, не утруждая себя исследованиями, выдумывают теории, одна смешнее другой, наспех подгоняют сомнительные факты и с умным видом кричат о новом открытии. И самое удивительное, с течением времени сами начинают верить в придуманную ими ложь.
Неизвестно, кто из невежд додумался заявить, что вампиры боятся чеснока и воды. Бояться и не любить – понятия разные! Например, Кор: толстяк терпеть не мог запаха чеснока, в особенности если он исходил изо рта избранной им жертвы. Но разве это что-то доказывало? Молоденькие девицы и уже зрелые дамы тоже не любят целоваться с любителями чесночных супов и приправ. Они брезгливо морщатся и зажимают платочками прекрасные носики, но почему-то никто не додумывается обвинять их в испитии крови по ночам. Что же касалось воды, то типичный представитель семейства кровососущих по имени Кор не различал, святая она или не освященная, а по простоте душевной и из-за отсутствия университетского образования классифицировал жидкость по иным показателям: холодная или горячая; чистая, та, что в бадье до мытья, или грязная, то есть та же самая, но уже после погружения в нее его грузного тела.
Вопреки бытовавшему мнению, что плоть вампиров в воде растворяется, шипя и испуская зловонные запахи, толстяк мылся обычно три-четыре раза в неделю, уменьшая свой вес за счет отстающих кусков грязи и испуская дурные запахи, но совершенно по иной причине. Как и для любого человека, выросшего вне жаркой пустыни, где капля воды на вес золота, Кор считал мытье не только необходимым мероприятием для избавления от нечистот, но и своеобразным ритуалом успокоения и примирения с самим собой. После же пакостной выходки проклятого колдуна вампир ощутил острую необходимость не только избавиться от присохшей слизи, но и восстановить душевное равновесие, поэтому отмокал в бадье долго, подавляя в себе естественное желание разорвать по возвращении Вебалса голыми руками и составляя в уме длинный список предстоящих пленнику пыток. Во-первых, сгоравший от жажды мести толстяк хотел как следует насладиться долгими-предолгими мучениями недруга, обманувшего его и виновного в гибели дукабесской общины. Во-вторых, и это тоже немаловажно, хитрый купец хотел извлечь из гибели врага как можно больше дивидендов. Слава убийцы одного из Озетов придала бы его персоне значимость и вес как в глазах сторонников герцога Самвила, так и среди столичных вампиров, до сих пор игнорировавших его присутствие в городе.