Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Не подходи! – окровавленное острие почти касалось кадыка удивленно заморгавшей глазами купчихи. – Зачем пришла?! Смерти моей хочешь, толстомордая злыдня, за дружка пришла мстить?!
– Какого еще дружка? – продолжая моргать длиннющими ресницами, пролепетала Терена, а затем вдруг, разрыдавшись, опустилась на пол.
Вид стенающей женщины невыносим. Палион, конечно, знал, что многие представительницы хитрого пола любят использовать именно этот прием, чтобы разжалобить сердца доверчивых мужчин; знал, поэтому, насколько смог, попытался отнестись к нечестной игре спокойно.
– Перестань сопли пускать, корова жирная, – как можно грубее произнес притворяющийся бесчувственным мерзавцем майор. – Встала, утерлась, шмотки собрала и на выход! Еще раз на глаза попадешься, прирежу, как свинью! Иди к своим дружкам лесным комедию ломать!
Терена сидела на полу и плакала, закрыв лицо мокрыми, раскрасневшимися ладонями. Она продолжала дьявольскую игру, целью которой было сначала завоевать доверие наивного мужчины, а затем, использовав его для каких-то своих и совершенно непонятных целей, выбросить на помойку истории, естественно, не забыв напоследок вонзить острый нож в спину. Однако Палион хорошо усвоил правило: «Слабые вымирают!», притом слабостями, как в его мире, так и на дикой Шатуре, почему-то считались не только невысокие физические показатели, но и такие, казалось бы, положительные черты, как честность, открытость, доброта, желание прийти на помощь ближнему своему в трудную минуту. Эволюция человечества очень странный и крайне несправедливый процесс: вначале выживали лишь лучшие, затем лучше приспособленные, то есть те, кто умеет действовать руками других и жонглировать чужими чувствами. Познание этой суровой истины стоило разведчику очень дорого. В свое время он многое и многих потерял лишь потому, что доверял людям, которых сразу нужно было прирезать.
– Слышала, что я сказал?! Давай живее! – не обращая внимания на стенания и плач, Палион пнул носком сапога даму под толстый зад. – Считаю до трех, если не уберешься…
– Вы меня бросили… оставили умирать! – громко завыла Терена, все еще тешившая себя надеждой обмануть повидавшего жизнь солдата. – А ведь я… я… вас спасла… из смертельной западни вытащила! И за что… чем я перед вами провинила-а-ась?! Всего лишь по утрянке прогуляться пошла-а-а, а вы, вы… меня бросили… Без меня, супостаты, уехали-и-и!
– Ага, я как-то, дурень, позабыл о старой, доброй, лиотонской традиции – брать на утренний променад весь гардероб, – не в силах больше кричать, тихо рассмеялся разведчик, вспомнивший, что в то промозглое, осеннее утро дама отправилась «погулять» о двух лошадях, с двумя тюками одежды да и еще благородно оставив бывшим спутникам по тощему кошельку из всей трофейной казны.
– Дурак ты, Палач, ох, дурак, – вдруг совершенно спокойно произнесла мгновенно прекратившая слезливый концерт дама. – Ты еще пожалеешь, очень пожалеешь!..
Палион так и не понял, о чем же он должен был пожалеть. Возможно, до него дошел бы скрытый смысл этих слов, но всего несколько секунд назад еще бьющаяся в довольно натуральной истерике дама не дала ему времени, чтобы осмыслить их и осознать. Терена молниеносно вскочила с колен и, крепко схватив растерявшегося мужчину за грудки, с нечеловеческой силой отшвырнула его в дальний угол комнаты. Затем купчиха выпрыгнула в окно, которое по счастливой случайности, несмотря на холодную погоду, оказалось открытым.
Лежа спиной на сломанном табурете и погребенный под тяжелой рамой свалившейся на него со стены картины, Палион пытался понять три вещи: зачем приходила предательница Терена, куда запропастился пройдоха Вебалс и почему он, собственно, «дурак»?
  
Глава 9
 
Пройдоха, кровопийца и старый лис
 
Редкие партнеры всецело доверяют друг другу, а если говорить откровенно, то ровным счетом никто не совершает столь грубой ошибки. Палион Лачек постоянно задавался вопросом, не обманет ли его божественный компаньон, и прятал в потаенных уголках сознания самые важные мысли, боясь, что рыжеволосый весельчак использует их против него. Как ни странно, но Вебалс из рода Озетов знал о порой удачных попытках союзника утаить от него важные сведения; знал, воспринимал, как должное, и расплачивался с разведчиком из внешнего мира той же звонкой монетой. Древнее Божество честно призналось Палиону во многих вещах, например, что может рыться в его голове, создавать причудливые формы жизни, и не умеет летать, но в то же время деликатно не упомянуло о некоторых своих умениях вполне прикладного характера.
 
Бравый старичок Кено, который во многом мог бы дать форы и молодым, бойко маршировал по пустынной улочке и сколько ни оглядывался украдкой (так, как умеют следить за своим тылом лишь искусные шпионы да агенты тайного сыска), но так и не обнаружил присутствия идущего буквально в десяти шагах за ним колдуна.
Любители упрощать понятия и приклеивать тяжелые, как гири, ярлыки непременно сказали бы, что хитрец Вебалс использовал магию невидимости. Зациклившиеся на черно-белом восприятии мира священнослужители обвинили бы представителя древнейшего на Шатуре рода в сговоре с врагом человечества Вулаком, который иногда приходит на помощь своим верным рабам и прикрывает их богомерзкие лики от взора людей и всевидящего ока небесного правосудия черным плащом иллюзорного обмана. Сам же Вебалс объяснил бы свое умение по-иному, обязательно объяснил бы, да только в том и беда, что как раз его-то компетентного мнения никто и не спрашивал.
«Никакого Вулака на самом деле не существует, он миф, легенда, которой невежи пугают людей, притом всех – от доверчивых детишек до умудренных жизнью старцев. Магия – понятие абстрактное и существует лишь в воспаленном воображении людей, привыкших обозначать этим словом все, что выше их понимания. Магия – явление сверхъестественное, изменяющее материю, время и пространство; она попирает законы нашего мира, рушит все догмы и постулаты природы, в то время как я и иные Озеты действуем в строгих рамках установленных мирозданием норм. Дважды два всегда было, есть и будет четыре, и никому не под силу сократить его до трех или растянуть до пяти», – так бы ответил Вебалс из рода Озетов, именуемый невежами колдуном, так бы… но его никто никогда не спрашивал. Люди не чтят древних богов, даже не лишившихся силы, пока те, в отместку за унижающее их забвение, не пускают реки крови и не строят храмы на чужих костях.
Лис Кено хоть и был стар, но нюха не потерял. Он заметил бы любого, наивно полагавшего, что сможет за ним проследить, заметил бы на расстоянии и в пятьдесят, и в сто шагов. Однако колдун безнаказанно шел у него позади и все потому, что Вебалс отменно знал анатомию человека. Ухо слышит в строго определенном диапазоне, а глаз видит далеко не все частицы и не при любом освещении. Озеты умели управлять своей материальной оболочкой: при необходимости освещали ее изнутри в нужном ракурсе и искусственно переводили звуки, создаваемые их телами в строго определенные частоты. Опытный сыщик Кено не видел и не слышал буквально наступавшего ему на пятки колдуна, а вот бездомные собаки и коты, копошащиеся в сточной канаве в поисках вкусных объедков, замечали присутствие не одного, а двоих идущих почти рядом мужчин. При желании Вебалс мог бы приспособиться и к их органам чувств, но в данном случае в этом не было необходимости.
Безнаказанно шествуя позади объекта слежения, Озет внимательно рассматривал его сутулую, довольно осунувшуюся и иссохшую за последний десяток лет фигуру. Именно столько прошло времени, как он видел Кено в последний раз. Годы неумолимо брали свое, старик сильно сдал, но тем не менее все еще оставался достойным противником. Вебалсу не хотелось бы сражаться со стариком как на поприще построения хитрых комбинаций и плетения интриг, так и сойтись один на один в открытом бою. Кено не потерял бойцовской формы и наверняка по-прежнему ловко владел мечом, хотя раньше никогда не позволял даже самым искусным противникам заходить к себе с тыла.