Время платить по счетам (СИ)

Остановились мы на центральной площади. В среду утром народу на ней было немного. Редкие прохожие бросали на нас любопытные взгляды.
Из грузовика выпрыгнул Никол Манукян. «Жигули» с медиками и лекарствами, стали рядом. Десяток добровольцев начали разворачивать палатки. Ко мне подбежал обеспокоенный Гулоян.
— Это что такое? — нервно уточнил он. — Кто разрешил? Мы так не договаривались!
— Сегодня ночью пришло сообщение, что утром между одиннадцатью и двенадцатью часов, большая вероятность сильного землетрясения. Степан Вардкесович Бадалян — директор Института геофизики и инженерной сейсмологии лично изучил магнитометрические данные и отправил срочную телеграмму в Москву, — честно смотря в прищуренные глаза офицера милиции, сообщил я. — Ты, что об этом не слышал, капитан?
Я ничем не рисковал. Связаться с Бадаляном было невозможно. Он находился не на рабочем месте. Официально уехал со срочной инспекцией по сейсмостанциям. С директором ИГИС, спасибо Левону Суреновичу и влиятельным посредникам, существовала договоренность, подкрепленная очередным денежным подарком: в случае землетрясения в указанное время, он подтвердит наши слова, и станет одним из тех, кто помог избежать катастрофы. Если же мой прогноз не подтвердится, то отвечать придется мне и всей нашей компании. У победы, как известно, много отцов, а поражение всегда сирота…
— Что-то такое слышал, — неуверенно произнес Гулоян. — Начальство сказало: подземные толчки могут начаться в любой момент. Шурин звонил, в Ереване вчера военные борта с техникой и лекарствами разгружаются, готовятся.
— Это они ещё не знают об обновленных данных, полученных сегодня ночью, — авторитетно заявил я. — Короче, капитан. Пусть палатки постоят до часу дня — людям в любой момент может понадобиться помощь. Если землетрясения не будем, свернемся.
— Я не принимаю такие решения, — угрюмо буркнул помрачневший капитан. — Мне нужно созвониться с начальством. Это всё-таки центральная площадь — неприятности могут быть.
— Созванивайся, — великодушно разрешил я. — Если они не в курсе, пусть свяжутся с горкомом. Думаю, Левон Суренович Барсамян уже донес информацию до руководства города. Сейчас он должен созвониться с секретарем горкома.
— Палатки не разворачивайте, пока с начальством не переговорю, — попросил капитан. — Я быстро, за несколько минут управлюсь.
— Ладно, — охотно согласился я. — Несколько минут подождем.
Гулоян отправился к «волге».
— Пойду, скажу ребятам, чтобы притормозили пока? — предложил здоровенный борцуха.
Вазген больше не придуривался и не изображал из себя тупого спортсмена, не умеющего разговаривать на русском.
— Действуй, — кивнул я.
Вазген отправился к добровольцам, устанавливающим палатки, перекинулся с ними несколькими словами. Работа остановилась. Капитан, тем временем, уже уселся на переднее сиденье и общался по рации со своим начальством. По выразительному лицу милиционера пробегала целая гамма эмоций, изумление и испуг сменились сосредоточенностью и напряженностью. Обратно шел совершенно другой человек: серьезный и полностью собранный. Даже шагал не медленно в развалку как раньше, а пружинисто и быстро.
— Начальство подтвердило, — коротко сообщил он. — Из горкома уже звонили. Разрешили установить палатки и приказали оказать всю возможную помощь. Они могут простоять до часу-двух дня. Если ничего не будет, убираем.
— Как скажете, гражданин начальник, — весело откликнулся я.
Капитан пристально, с подозрением глянул, но ничего не ответил.
— Парни, — крикнул я, высунувшись из машины, — Всё нормально, начальство дало добро. Продолжаем ставить палатки.
Сорокалетний, уже слегка седоватый Мигран, старший в группе добровольцев, неторопливо кивнул, выбросил и затоптал сапогом бычок, затем повернулся к своим людям. Что-то коротко сказал по-армянски и работа снова закипела.
— Олег, позови Манукяна, — попросил я.
Десантник молча вылез из «нисы» и двинулся к грузовику.
— Никол, тебя Михаил зовет, — громко сказал он.
— Иду, — сразу откликнулся ученый.
 
Я дождался, когда Никол появится в проеме открытой двери, указал взглядом на кресло за раскинувшимся на спинке Вазгеном, дождался, когда он уселся и бросил быстрый взгляд на часы.
— Сверим часы. На моих девять двадцать семь по местному времени. Специально перевел, по приезду из Москвы. Перед выездом проверял, всё точно.
— На моих тоже, — откликнулся Манукян, близоруко прищурившись и подняв к глазам циферблат «Луча»
— У меня девять двадцать девять, — озабоченно откликнулся Вазген, демонстрируя экран электронного «Кассио».
— Разница в пару минут не критична, — успокоил я, — Но все-таки исправь на всякий случай.
— Сейчас, — борец, защелкал кнопками на корпусе и доложил:
— Всё, у меня семь двадцать восемь.
— Отлично, — кивнул я. — Мигран с парой медиков и десятком добровольцев остается на площади. Они уже расставляют печки, ставят чайники, распаковывают продукты и медикаменты. Ездим по городу, говорим о новых данных ИГИС, сообщаем, что находиться с одиннадцати до двенадцати в зданиях опасно, большая вероятность сильного землетрясения, просим за пару минут взять документы, всё самое необходимое выйти из квартир и частных домов, находиться на улицах на безопасном удалении от зданий. Семьи с маленькими детьми пусть идут на стадион или центральную площадь к палаткам. Там их напоят горячим чаем, позволят согреться, дадут перекусить, окажут медицинскую помощь тем, кто в ней нуждается. Задача — вывести как можно больше народа на улицы. Желательно всех до кого дотянетесь-докричитесь. Понимаю, что есть упрямые козлы, и Фомы Неверующие. Их просите, убеждайте, но долго времени на дискуссии не тратьте. Главное, дети, женщины и пожилые люди, которым тяжело передвигаться. Оказывайте больным и инвалидам всю необходимую помощь и поддержку, просите людей подключаться. У каждого из вас группа в десять-одиннадцать человек, думаю, справитесь. Свои сектора запомнили?
— Да, — кивнул Манукян.
— Запомнили, — подтвердил Вазген.
— Тогда с богом, ребята.
Предварительно мы отработали свои действия с секундомером в руках, поэтому я был уверен — всё получится, большую часть людей спасем.
Наша машина двинулась, набирая ход. За ней тронулись ещё три: «копейка», «шестерка» и старенький горбатый «москвич» местных добровольцев.
Наша машина двинулась, за ней поехала ещё три и «волга» капитана, решившего сопровождать нас, и оставившего на площади лейтенанта и двух патрульных.
Я взял, лежавший на соседнем сиденье мегафон, положил к себе на колени, открыл окно и высунул рупор наружу:
Вдохнул воздуха полной грудью и выдал:
— Уважаемые жители Спитака, сегодня ночью учёными Института геофизики и инженерной сейсмологии были зафиксированы аномальные данные, свидетельствующие о возможном землетрясении по линии разлома Ленинакан-Спитак-Кировакан. Большая вероятность мощных подземных толков прогнозируется сегодня в период с одиннадцати утра по час дня. Существует опасность, что здания могут обрушиться, завалить или задавить обломками находящихся внутри людей. Прошу всех, кто меня слышит, взять с собой самое необходимое, выйти на улицы. Не подвергайте опасности своих родных и близких, особенно маленьких детей! Подземные толчки могут начаться внезапно и здания начнут рушиться за считанные секунды. Держитесь от домов и любых строений на достаточно безопасном расстоянии. Помните, ваша жизнь зависит только от вас. Женщины с детьми, пожилые люди, больные, которым трудно находиться зимой на холоде, могут выйти на центральную площадь или подойти к стадиону. Там можно попить горячего чая, обогреться в палатке, получить лекарство или первую медицинскую помощь. Пожалуйста, не пренебрегайте предупреждением! Речь идет о вашей жизни и здоровье!
Ехали мы медленно, и я мог наблюдать реакцию людей. Они останавливались, вслушивались в слова, мрачнели лицами. Молодая женщина в белой меховой пушистой шапке и сером пальто, ведущая за руку карапуза в зимнем комбинезоне, растеряно замерла, у ребенка выпала из руки машинка. Молодой парень резко развернулся и со всех ног рванул к проему между домами. Пожилой дядька, озадаченно огладил седую бороду, бессознательно поправил вязаную шапку и быстрым шагом целеустремленно зашагал вперед.