Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)
В наступившей тишине отчетливо слышались голоса, звеневшие где-то далеко в морозном утре. Они пели только для Дэйры, успокаивали, заставляли думать, обещали искупление.
Ей все равно придется ехать в Майбрак. А столица – это вотчина Амрэля Лорна, который, возможно, уже знал, кто напал на его грузовые кареты. В Майбраке у Дэйры нет ни знакомых, ни родственников. И свиты после убийства слуг у нее тоже не осталось.
Дэйра посмотрела на Томаса и вдруг улыбнулась. В голове рождался неплохой план, хотя она и чувствовала себя при этом отвратительно. Держать слово, клятву и обещание было неприемлемым условием сохранения чести любого вабара – мужчины или женщины. Герцогу Бардуага Дэйра пообещала, что на конкурсе уступит место его любовнице. Сейчас она собиралась это слово нарушить, и странное дело – не чувствовала себя хуже. Может потому, что давно не считала себя человеком, не то что вабаром?
– Ладно, я согласна, – сказала она Томасу, который теперь глядел на нее с подозрением. – Передай своему возлюбленному, что я приму участие в его афере.
– Серьезно?
– Ты мой брат, – сказала Дэйра, – кто тебя поддержит, если не я. Скажи Нильсу, что теперь он мой раб навеки.
– Конечно, ты не представляешь, как он обрадуется! – Томас заулыбался и, похоже, ей наконец поверил.
– Ступай, я следом, – кивнула она. – Хочу размять ноги перед дорогой.
Томас крутанулся на месте, взметнув столб снега, и бросился к костру, вокруг которого ходил взволнованный Эруанд.
Дэйра поглядела на них и подумала, что ей точно гореть в аду. Она отчаянно завидовала его взаимной любви, хотя бы и временной. Обманывать брата было подло, но выхода не было. Поиски могильника займут не один день, а в Майбраке у нее никого нет – ни друзей, ни родственников, ни знакомых. Протекция принца будет крайне необходима, особенно если Амрэль Лорн пронюхал, кто участвовал в похищении его грузовых карет. Вряд ли свадьбу сыграют сразу после церемонии. Солгать будет несложно и притвориться счастливой избранницей тоже. Когда же хранилище будет найдено, условия игры изменятся раз и навсегда. Вряд ли принц осмелится требовать слово с Белой Госпожи. Если Нильс окажется прав, она не задержится в Майбраке ни дня. Если же нет… Что ж, тогда все изменит война.
Глава 18. Город на Семи Утесах
В Майбрак Дэйра въезжала, как и положено невесте принца – пышно и громко. В Дэспионе принц сдался, и началось. Королевская свита образовалась мгновенно: охрана, адъютанты, гувернанты, учителя, врачи и, конечно, друзья. Будто они были готовы объявиться в любом городе Сангассии сразу рядом с принцем. Томас на удивление быстро привык к многолюдной свите, вычленил главных, отсеял второстепенных, одним словом, учился быстро и схватывал на лету.
Чего нельзя было сказать о Дэйре, у которой настроение портилось тем сильнее, чем ближе они подъезжали к Майбраку. Теперь у них было пять карет, четыре из которых занимали лишние, на ее взгляд, люди. Она, Томас и отпрыск Лорнов ехали в одном экипаже. Люди Эруанда подсуетились и придумали романтичное оправдание побегу принца. Молодой Лорн восстанавливал силы после тяжелой болезни, охотясь в лесах Дэспиона, где случайно спас похищенную разбойниками девушку, которая оказалось его девятой невестой.
Дэйрой никогда не чувствовала к себе столь повышенного интереса, и это внимание ей не нравилось. На ее голове уже появились короткие волосы, но принц настоял на парике, который ей предстояло носить пока ее собственная прическа не станет соответствовать будущему статусу. И до тех пор, пока Нильс не нашел в лавках Дэспиона парик, который удовлетворил требовательному вкусу принца, Дэйра ходила, закутавшись в плащ с капюшоном, пугая свиту Эруанда и саму себя. Волосы парика оказались белыми, продавец клялся, что они принадлежали последнему единорогу Сангассии, и Дэйра сильно удивилась, когда Эруанд одобрил эту странную покупку. Но так как платили Лорны, она не возражала. Наверное, Дэйра к тому времени была готова одеться хоть в рубище, потому что мысли были привычно далеки от того, как она выглядит, и какое впечатление производит на людей.
Но принцу ее внешний вид оказался небезразличен. Дэйра ругалась, кричала и требовала немедленно выезжать в Майбрак, однако Эруанд проявил лорновский характер, который, к ее удивлению, переборол упрямство Зортов, в результате, им пришлось провести в Дэспионе лишний день. С утра до ночи Дэйру купали, парили, мяли и чистили пятеро служанок, вызванных Эруандом из дворца. Когда, с трудом от них вырвавшись, Дэйра собиралась провалиться в сон, явился королевский портной и до полуночи заворачивал ее в отрезы ткани, колол булавками и бесцеремонно вертел, будто куклу, громко сетуя, что скелеты ему наряжать еще не приходилось. Он, действительно, сшил за ночь платье – темно-серого цвета, расшитое диким жемчугом и черным кружевом, которое пробило даже равнодушие Дэйры, но, увы, оставило недовольным придирчивого принца, который почему-то извинялся перед маркизой и обещал ей королевский гардероб по прибытию.
Ночь перед приездом Дэйра не спала, хотя была уверена, что провалится в сон, едва коснувшись подушки. Они ночевали в замке герцога Дэспиона, который порывался закатить пирушку в честь принца, но потом любезно дал себя уговорить ехать пить в Майбрак. Дэйре выделили огромные покои размером с молитвенный дом в Эйдерледже. Вспомнился капеллан, а за ним стали стучаться другие люди, навсегда потерянные ею по дороге в столицу, которую иначе как проклятым городом, она в мыслях не называла.
Окна спальной выходили во внутренний сад, в одной из беседок которого засела шумная компания из Томаса, Нильса, принца и пары королевских адъютантов. Дэйра не слышала, о чем они говорили, но смех, бренчание гитары и пьяный голос Томаса, который время от времени начинал неразборчиво петь, ее несказанно раздражали. Она мерила шагами огромную комнату, то и дело примеряла выбранный Нильсом парик и старалась не глядеть на свое отражение в высоком старинном зеркале с потрескавшейся поверхностью. «Старинная и очень дорогая вещь», - объяснила ей словоохотливая служанка. Дэйра предпочла бы обычное андорское зеркало этому мутному омуту, в котором отражалась странная худая девушка с костлявыми руками, тонкой шеей, огромными глазами на пол лица и до невозможности белыми волосами, а в голове звучали мрачные голоса прошлого: Белая Госпожа. И дьявол смеялся неподалеку.
К утру тронулись. К счастью, принц не стал тащить в карету всех своих собутыльников, ограничившись одним Томасом. Дэйра мечтала, что молодой Лорн выделит ей собственный экипаж, но Эруанд посадил ее к себе. Чтобы не было толков, объяснил Томас, и до Дэйры начало постепенно доходить, какую удобную маску в ее лице приготовила себе эта парочка. От злорадной мысли, что она бросит их, как только найдет хранилище, легче не стало. И радости, глядя на довольные лица принца и брата, она тоже не испытывала. Зато вот Нильс, определенно, пробуждал в ней чувства, и они были отнюдь не радужные.
Будто и не было никакого разговора в лесу, будто он и не называл ее самой красивой девушкой, будто они вернулись к самому началу – Нильс снова перестал замечать Дэйру и всю дорогу ехал с каретой гувернанток, хохмя и любезничая. Дэйре был виден лишь круп его лошади, но от его ласкового голоса, флиртующего с очередной красоткой, она словно жарилась в печи. Сгорала от невысказанного, неосознанного и ненавистного чувства, которое заставляло ее держать форточку кареты открытой, прислушиваться к каждому слову Нильса и ругаться с принцем, боявшемуся сквозняков.
С Эруандом у них, определенно, не сложилось с первого раза, и, если бы не Томас, конфликт был бы неминуем. Дэйра терпела придирки королевской особы к своей внешности, так как понимала, что быть уродом, значит, привлекать к себе внимание, что в ее планы не входило, но когда Эруанд начал учить ее этикету, и какой вилкой следует кушать моллюсков, вскипела, собираясь высказаться о его завитых волосах, похожих на овечьи кудряшки, духах, воняющих кошачьей мочой, и столичной манере растягивать букву «а», но особенно – о его трусости, которая не позволила ему открыто бороться за свою любовь, заставив прятаться за женской юбкой. На самом деле, Дэйре не знала, как сама стала бы открыто бороться за любовь, воспылай она чувствами к одной из своих фрейлин в Эйдерледже, но ситуацию спас Томас, почуявший неладное.