Память, Скорбь и Тёрн

Но эта мысль повлекла за собой другую. Почему Король Бурь не послал Фенгбальду помощь, как помог он Элиасу при осаде Наглимунда? Рассказы отца Стренгьярда об ужасной атаке норнов вызывали у Саймона почти такие же живые картины, как те, что он видел, вспоминая собственные приключения. Если мечи представляли такую опасность и если хикедайя знали, что принц владеет одним из них, — а Джошуа и Деорнот были почти уверены в этом, — то почему же защитники Сесуадры не встретились с армией ледяных великанов и безжалостных норнов? Неужели дело было в самой Скале?
Может быть, они не пришли, потому что это место ситхи? Но в конце концов, они же не побоялись атаковать Джао э-Тинукай?
Он покачал головой. Всем этим надо будет поделиться с Бинабиком и Джулой, хотя он не сомневался, что это уже приходило им в голову. Приходило ли? Нужно ли добавлять еще одну загадку к тем, которые уже стояли перед ними? Саймон так устал от вопросов, на которые нет ответов…
Он шел через Сад Огней к Дому Расставания, и его сапоги хрустели по тонкому слою свежего снега. Сегодня Саймон рад был немного подурачиться с Джеремией, потому что это отвлекало его друга от тяжелых мыслей и страшных воспоминаний, но на самом деле у него было не очень-то хорошее настроение. Его последние ночи были наполнены резней и кровью прошедшего сражения, безумием всеобщей рубки и криками умирающих лошадей. Теперь Саймон шел к Джошуа, а у принца настроение было еще хуже, чем у него самого, так что юноша не особенно торопился.
Он остановился и посмотрел на проломленный купол Обсерватории. Облачко морозного дыхания поднималось над его головой. Если бы он мог взять зеркало и снова поговорить с Джирики! Но ситхи так и не пришли, несмотря на крайнюю нужду защитников Сесуадры, и это ясно говорило о том, что мысли Джирики сейчас занимает нечто гораздо более важное, чем дела смертных. Кроме того, Джирики очень серьезно предупреждал Саймона, что Дорога снов стала крайне опасной. Его неразумная попытка связаться с ситхи вполне могла бы привлечь к Сесуадре внимание Короля Бурь — и вывести его из непостижимого равнодушия, которое, по всей видимости, было единственной достаточно веской причиной их невероятной победы.
Теперь он был мужчиной или во всяком случае должен был бы им быть. Пора покончить с выходками простака, решил Саймон. Ставки для этого слишком высоки.
Дом Расставания был слабо освещен, горело всего несколько факелов, так что огромная комната казалась растворенной в тени. Джошуа стоял у похоронных носилок.
— Спасибо, что пришел, Саймон. — Принц всего на мгновение поднял глаза и снова обратил взгляд на тело Деорнота, лежавшее на каменной плите. Оно было закрыто знаменем с Драконом и Древом, и казалось, что рыцарь просто заснул, накрывшись тонким покрывалом. — Там Бинабик и Джулой, — проговорил принц, указывая на две фигуры, скорчившиеся у огня на противоположной стороне зала. — Сейчас я присоединюсь к вам.
Саймон на цыпочках подошел к огню, стараясь неосторожным движением не нарушить торжественную тишину. Тролль и колдунья о чем-то тихо беседовали.
— Приветствую тебя, друг Саймон, — сказал Бинабик. — Садись и согревайся.
Саймон сел, скрестив ноги, на каменный пол, потом подвинулся немного вперед, поближе к огню.
— Сегодня он выглядит даже хуже, чем вчера, — прошептал он.
Тролль посмотрел на Джошуа:
— Это событие ударяло его с очень огромной тяжестью. Так, как будто все люди, которых он когда-нибудь любил и за безопасность которых волновался, умирали вместе с Деорнотом.
Джулой раздраженно хмыкнула:
— Сражений без потерь не бывает. Деорнот был очень хороший человек, но погиб не он один.
— Я предполагаю, Джошуа плачет за всех — своим образом, — Бинабик пожал плечами, — но питаю надежду, что он возвратится к нормальности.
Колдунья кивнула:
— Да, но у нас мало времени. Мы должны нанести удар, пока преимущество на нашей стороне.
Саймон с любопытством взглянул на нее. Как обычно, валада казалась лишенной возраста, но она как будто потеряла некоторую часть своей сверхъестественной самоуверенности. В этом не было ничего удивительного. Последний год был страшным даже для нее.
 
— Я хотел спросить тебя кое о чем, Джулой, — сказал он. — Ты знала о Фенгбальде?
Она посмотрела на него мудрыми желтыми глазами:
— Знала ли я, что он наденет на кого-то свои доспехи, чтобы нас одурачить? Нет. Но я знала, что Джошуа говорил с Хельфгримом, лорд-мэром. Я не знала, проглотит ли Фенгбальд приманку.
— Питаю страх, что я тоже имел это знание, Саймон, — сказал Бинабик. — Я оказывал помощь в раскалывании льда. Аналогично несколько моих товарищей кануков.
Саймон почувствовал, что кровь приливает к его щекам.
— Выходит, знали все, кроме меня?
Джулой покачала головой:
— Нет, Саймон. Хельфгрим, Джошуа, я, Бинабик, Деорнот, Фреозель да еще тролли, которые помогали расколоть лед, — вот и все, кто знал. Это была наша последняя надежда, и мы не могли допустить, чтобы до Фенгбальда дошел хотя бы мимолетный слух.
— Так вы мне не доверяли?
Бинабик успокаивающе положил руку ему на плечо:
— Недоверие обладало большой значительностью, Саймон. Как всякий, который выходил на лед, ты имел возможность попадения в плен. Очень великий храбрец все равно будет рассказывать все свои знания, когда его станут пытать, — а Фенгбальд не обладает большой щепетильностью. Чем меньше людей обладают определенным знанием, тем больше вероятность, что секрет хорошо хранится. Если бы мы имели необходимость говаривать тебе, как другим прочим, то ты получил бы информацию без промедления.
— Бинабик прав, Саймон. — Джошуа тихо подошел сзади, пока они разговаривали, и теперь стоял рядом. Свет костра отбрасывал на потолок его тень — длинную густую полоску тьмы. — Я всецело доверяю тебе, как доверяю всякому — всякому живущему, я хотел сказать. — Какая-то невысказанная мысль пронеслась по его лицу. — Я распорядился, чтобы об этом плане знали только те, без кого мы не сможем обойтись. Я уверен, что ты поймешь меня.
Саймон проглотил ком.
— Конечно, принц Джошуа.
Джошуа присел на камень и отсутствующим взглядом посмотрел на танцующее пламя:
— Мы одержали великую победу — это настоящее чудо. Но цена оказалась непомерно высокой…
— Никакая цена, сохранившая жизни сотням невинных людей, не может быть слишком высокой, — заметила Джулой.
— Возможно. Но все-таки была вероятность, что Фенгбальд отпустил бы женщин и детей…
— А теперь они живы и свободны, — отрезала Джулой. — И кроме них немало мужчин. А мы одержали неожиданную победу.
Тень улыбки пробежала по лицу Джошуа.
— Ты собираешься занять место Деорнота, валада Джулой? Потому что это он всегда напоминал мне о моем долге, как только я погружался в мрачные размышления.
— Я не могу занять его место, Джошуа, но я и не думаю, что мы должны стыдиться нашей победы. Ваша скорбь, безусловно, достойна уважения, и я не пытаюсь отнять ее у вас.
— Ну конечно нет. — Джошуа оглядел пустынный зал. — Мы должны почтить память мертвых.
В дверях что-то скрипнуло. Там стоял Слудиг, в руках у него были две седельные сумки. Глядя на напряженное лицо северянина, Саймон подумал, что они набиты камнями.
— Принц Джошуа?
— Да, Слудиг?
— Вот все, что мы нашли. На них герб Фенгбальда, только они насквозь промокли. Я не стал открывать их.
— Положи у огня, а потом присядь и поговори с нами. Ты очень помог мне, Слудиг.
Риммер покачал головой:
— Спасибо вам, принц Джошуа, но у меня есть еще одно дело к вам. Пленники готовы к разговору, по крайней мере так сказал Фреозель.
 
— Ага, — кивнул Джошуа. — И он, без сомнения, прав. Лорд-констебль грубоват, но очень умен. Вроде нашего старого друга Айнскалдира, верно, Слудиг?
— Точно так, ваше высочество. — Слудиг, по-видимому, чувствовал себя неловко, разговаривая с принцем.
В конце концов он получил внимание и доверие, которых так жаждал, заметил Саймон, но кажется, это не сделало его особенно счастливым.