"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

— Поговорим, брат, — повторил унери. — На границе мира духов путникам открывается истина… Даже когда ты не ждешь никаких открытий. Спроси — и получишь ответ. Только подумай хорошенько, что бы ты хотел узнать.
Что? Я вдохнул и медленно выпустил через ноздри новую порцию дыма. Не знаю.
Пригляделся к виконту Энсоре, и первый вопрос нашелся сам собой.
— Рик, а… почему у тебя такие большие глаза?
— Это чтобы лучше тебя видеть, брат, — усмехнулся он, отправляя в небо колечки дыма.
— Э-э-э… А уши?
— Чтобы лучше тебя слышать, брат.
— А что это мы такое курим?
— Хороший вопрос, брат. Очень хороший. Но он немного запоздал. Видишь дверь за моей спиной?
Я заметил лишь зыбкий абрис, но после глубокой затяжки зрение заметно улучшилось.
— Я пойду внутрь, а ты будешь ждать меня у двери, — сказал Рик.
— Нет! — Я решительно поднялся. — Я пойду.
Я заварил эту кашу — мне и расхлебывать.
Шаман не стал меня отговаривать.
— Я буду рядом, брат, — пообещал он, прежде чем растаять в белом дыму.
…Дверь вела в осень.
Дым костра превратился в прозрачный туман, окутавший тихий парк под серым бессолнечным небом. Деревья в блеклой позолоте. Жухлая трава. Пестрые кустики хризантем. Кованые столбы фонарей выстроились по обе стороны от мощенной ровными серыми плитами аллеи, уходящей в занавешенную белесой пеленой даль…
Я замер, оглядываясь и прислушиваясь. Ни единого движения, кроме едва уловимого шевеления листьев. Ни единого звука.
«Вперед, приятель, — подбодрил я себя мысленно. — Не так уж тут и страшно».
Шаги бесшумны, тело легче кружащегося над дорожкой кленового листа. Большой, ярко-желтый, с неровным багряным кантом, он медленно раскачивался в воздухе передо мной, улетал вперед и вновь возвращался, как будто просил, чтобы я последовал за ним.
Куда ты меня зовешь, листочек?
…Женщина сидела на скамейке под старым дубом, зябко кутаясь в наброшенную поверх серого шерстяного платья шаль, синюю — в цвет больших задумчивых глаз. Увидела меня и поднялась навстречу. Улыбнулась, убрала за ухо упавшую на лицо золотистую прядку.
— Я получила вашу записку.
Голос у нее был мягкий, обволакивающий, словно стелящийся у ее ног туман.
— Мою записку?
— Разве не вы назначили мне встречу, дэй…
— Селан. Джед Селан. Да, я хотел поговорить с вами.
— Анна. Но вы ведь уже и так знаете, да? Анна Тисби. — Она непринужденно взяла меня под руку. — Прогуляемся? Драмлин невероятно хорош в это время года. Тут так легко и спокойно и так хорошо думается.
Красивое молодое лицо на мгновение изменилось, превратившись в восковую маску покойницы: морщинистая кожа, впалые глазницы, посиневшие губы. Но безмятежная улыбка разогнала наваждение… Хотя, скорее, она сама была наваждением — красавица Анна из осеннего Драмлина.
— Так о чем вы хотели поговорить, дэй Селан?
Я рассчитывал на иное. Сам не знаю, на что, но уж никак не на прогулку по парку в компании очаровательного призрака. Но, видимо, таков был ее мир — мир увядших красок и учтивых речей. Из полуголого, раскрашенного и растрепанного оборотня я превратился в солидного дэя с аккуратно зачесанными назад волосами, в костюме цвета кофе с молоком и с элегантной тростью в руке. А на другую мою руку легко опиралась Анна-Виктория, желавшая знать, зачем я пришел в ее осень.
— Понимаете ли, — начал я осторожно, — ко мне попала вещь, принадлежавшая когда-то вашему мужу. Первому мужу…
— Первому? — Женщина растерянно улыбнулась, заподозрив в моих словах шутку. — У меня лишь один муж, дэй Селан. Первый и единственный. Если вы нашли что-то, принадлежащее Натану, и хотите это вернуть, я провожу вас в дом…
Она резко умолкла и нахмурилась.
— Нет, простите. Мужа сейчас нет в Драмлине. Он… Вы не знаете, где он?
От наполнявшей этой вопрос тоски сделалось не по себе. Что я должен был сказать? Что ее муж давно мертв, как и она сама?
— Он в столице! — вспомнила она сама и с облегчением вздохнула. — Натан занимает ответственный пост при дворе и не может приезжать слишком часто, но он… Он все еще любит меня?
 
Бледные пальцы с силой вцепились в мой рукав. Требовательный взгляд впился в лицо.
— Любит?
В глазах потемнело… Нет, всего лишь декорации сменились. Пустынная аллея исчезла, и я оказался в скудно освещенном коридоре какого-то дома. Сощурился, присматриваясь к новому месту. Хозяева явно не бедствуют: дорогие шелковые обои, натертый паркет, живые цветы в высоких вазонах, на стенах — портреты в богатых рамах, только лиц не разобрать в полумгле.
— Анна?
Женщина как будто не слышала меня, каменным изваянием застыв у двери, из-за которой звучали негромкие мужские голоса. Она тоже выглядела теперь иначе. Теплый наряд для прогулок сменило простое домашнее платье, а волосы спрятались под чепец.
— Там ваш муж? — спросил я, указав на дверь.
Призрак не ответил.
Я хотел дотронуться до ее плеча, но рука прошла его насквозь и уткнулась в стену.
— Я не знал, что она приедет, Людвиг. Лишь два дня назад получил письмо из Драмлина, а сегодня она уже здесь.
— Она — твоя жена.
Я вздрогнул, услыхав этот голос. Он мало изменился за прошедшие с того разговора годы. Людвиг. Дэй Людвиг Менно. Отчего я не подумал, что они с Тисби могли тесно общаться в свое время, а то и дружить? Оба служили при дворе, занимали примерно одинаковое положение при Эдуарде…
— Я помню, что она моя жена. И я не отказываюсь от обязательств. Но Анне лучше было бы остаться дома. Столичная жизнь, приемы, все эти незнакомые и малознакомые люди опасны для нее…
— А она опасна для них? — В словах Менно звучала насмешка. — Или для твоей безукоризненной репутации?
Женщина закусила губу, зажмурилась, и по щеке, оставляя блестящий след, покатилась слеза.
Я еще раз попытался коснуться ее, но результат был тот же.
— Разведись с ней, — предложил дэй Людвиг.
— Нет! — последовало решительное. — Ты не понимаешь, я… Я не оставлю ее, никогда.
В комнате хлопнула дверь, должно быть, там имелся еще один вход, послышались быстрые шаги, и к разговору добавился новый, дрожащий от волнения голос:
— Ее нигде нет! Я обошел всех знакомых — никто ничего не слышал!
— Михаэль, успокойся, — попросил Тисби. — Прошла уже седмица…
— Вот именно! — сорвался на крик новоприбывший. — Целая седмица, а о ней никаких вестей!
— Она ведь написала тебе.
— Написала? Натан, во имя Создателя! Ты видел то письмо? Ты веришь ему? Она любит другого, хочет быть только с ним и просит не искать ее. Это же бред! Дэлла никогда так не поступила бы! Даже если… Я не верю в это, но, даже если бы у нее кто-то был, она сказала бы мне об этом сама, а не прислала бы какую-то невнятную записку. А дэй Роберт? Считаешь, она по собственной воле бросила бы старика тогда, когда его здоровье настолько ухудшилось? Ты тоже в это веришь, Людвиг?
— Я верю в то, что женщины бывают легкомысленны и безответственны, — спокойно ответил маг.
— Легкомысленны?! — взвыл неизвестный. — Моя Корделия — легкомысленная? Да ты просто завидовал мне! Завидовал моему счастью, а теперь радуешься тому, что я все потерял! Ты…
Корделия, дэй Роберт… К своему удивлению, я понимал, о ком идет речь. Но как это связано с тайнами дневника Тисби? Или не связано?
Как бы там ни было, дослушать разговор не удалось. Анна-Виктория, тяжело вздохнув, отлепилась от стены и медленно, едва переставляя ноги, побрела по коридору.
— Анна, погодите!
Я догнал женщину у лестницы, но мой окрик, как до этого ладонь, просто прошел сквозь нее.
Как мне говорить с нею, если она меня не слышит?
— Расскажите мне про дневник! — потребовал я, тщетно хватая руками воздух. — Как его прочесть? Что в нем? Там написано о ребенке?
Призрак замер и резко вскинул голову. Наши взгляды встретились, и я невольно сделал шаг назад, испуганный плещущимся в синих глазах безумием.