Вознесение (ЛП)

И где я потом окажусь?
Мёртвой во рве.
Я запила ужин большим глотком вина.
Мне приходилось балансировать на очень тонкой грани — работать против Свободного Народа, пытаться одержать над ними победу, при этом утаивая секреты от моих союзников… но при этом, возможно, затыкать пленнице рот, если это могло привести к моей смерти.
Я не могла доверять ни единой живой душе и чувствовала себя до боли одинокой.
Теперь, когда солнце всё ниже опускалось над западным берегом реки, моё время было на исходе. Мне нужно готовиться к фестивалю Волчьей Охоты. Мне нужно что-то придумать, и побыстрее.
Для сегодняшнего вечера у меня имелось прекрасное платье. Оно было зелёным, с длинными рукавами и облегающим корсетом. Я надела его, и шёлк просто роскошно ощущался на коже. Сзади всё замысловато застёгивалось на пуговки, и я еле как дотянулась, чтобы справиться с ними. Надев платье, я собрала маленькую сумочку и взяла нож, который украла с кухни. Я больше никуда не пойду без оружия.
Как раз когда я взялась за плащ, в дверь постучали.
Открыв её, я обнаружила в коридоре Освальда, стоявшего с серебряным подносом в руке. Свет факела подрагивал на его бледной коже, зелёных глазах и тёмных волосах.
— Это вам, пока вы не отправились на вечер с графом.
Я улыбнулась. Он принёс мне ещё один фруктовый пирог и чашку горячего кофе… вместе с тремя подвесками из жёлудей.
Я взяла поднос из его рук.
— Ты просто ангел. Не буквально. О, тут есть сливки и виски! Я хотела попробовать.
— Как ваш призрак?
Я выгнула бровь.
— Теперь ты мне веришь?
Он сдул с глаз завиток волос.
— Я верю, что вы в это верите, так что это достаточно реально.
Я поставила поднос на комод, затем налила в кофе немного сливок и виски.
— Ну, прошлой ночью призрак избила меня чуть ли не до полусмерти и топила водой из рва. Но чёртовы жёлуди работают, пока они при мне. Так что спасибо, что принёс, — я взяла с подноса одну подвеску-жёлудь и повязала себе на шею. — Этот маленький дубовый орешек — единственное, что не даёт призраку убить меня.
***
Я нашла Самаэля на улице. Он был одет в костюм насыщенно-угольного цвета с отличным кроем. Было слишком холодно, чтобы выходить без плаща, но он его всё равно не взял, лишь захватил какую-то сумку через плечо. Без капюшона я видела всё его поразительно красивое лицо, и высокие скулы подчёркивались лучами садящегося солнца. Румяные отсветы сверкали в его бледных глазах, и его волосы как будто золотились.
Я покрепче закуталась в плащ.
— Пешком пойдём?
— Мы перелетим через реку. Можно приземлиться на берегу реки, а потом пройти через туннель. Я взял маски.
— Какие?
— Для меня лев. Для тебя барсук.
Я нахмурилась.
— А ничего повеличественнее барсука не нашлось?
— Разновидность животного на самом деле не важна, не так ли? — сказал Самаэль. — Перед нами стоит миссия остановить вражескую армию. Смотри на картину в целом.
— И тем не менее, ты не выбрал барсука себе, так?
— Я был сотворён тысячелетия назад из первобытных облаков звёздной пыли как небесный бич зла. Я не буду барсуком.
— Ладно.
— Есть и третий вариант, если хочешь. Там есть ёж, — Самаэль наклонился и подхватил меня на руки. Я держалась за него, наслаждаясь ощущением его сильного тела так близко ко мне. Его пальцы обхватывали мои рёбра и бёдра.
Его величественные крылья расправились за спиной, и золото сверкнуло в лунном свете. Дух захватывает. Когда его крылья захлопали по воздуху, мы поднялись в тёмные небеса.
— А зачем три маски? — спросила я.
— Соуриал присоединится к нам.
— О, хорошо. Я начинала скучать по нему.
— Ты скучала по нему? — уголок его губ дёрнулся. — Он не питает к тебе нежных чувств, поскольку ты едва не убила его.
— Так вот почему он не приходил увидеться со мной.
— Почему ты скучаешь по нему? — его голос окрасился раздражением.
— Мне было одиноко в комнате, где ты меня запер.
Самаэль сощурился.
 
— И ты думаешь о нём, когда тебе одиноко?
— Я подумала о нём раз или два. В основном я думаю о призраке твоей покойной жены, который пытается меня убить. Не то чтобы ты мне верил, так что я даже не знаю, зачем пытаюсь.
Он притих, размышляя. Чернильно-чёрные ресницы, контрастировавшие со светлыми глазами, поистине завораживали.
— У моей покойной жены не было души, — тихо сказал Самаэль. — Ни души, ни духа, ни призрака.
В моём горле встал ком.
— Как ты можешь быть так уверен, что у неё не было души?
— Это всегда было известно среди ангелов. Когда видишь демона, под поверхностью ничего нет, лишь пустота в глазах. Демон не может испытывать настоящую любовь или даже ненависть. Временами они притворяются, будто испытывают эмоции — будто они любят, плачут или боятся. Но демоны живут в онемевшем состоянии, — его голос казался отрешённым, доносившимся из тьмы. — Внутри они пустые.
Или он ошибается, или я не демон. Видит Господь, эмоции у меня были.
Его светлые глаза пронизывали меня.
— Почему ты так заинтересовалась демонами?
— Если мы собираемся сразиться с демонами, может, нам стоит их понять.
Самаэль нахмурился.
— Тебе не нужно их понимать. Только убивать. Я видел достаточно, чтобы знать — если ты хоть на мгновение ослабишь бдительность, если совершишь ошибку и доверишься одному из них хоть на секунду, они тебя уничтожат. Они всегда оставляют за собой след крови и разрушения. Если у них есть душа, она невообразимо извращена. Я знаю, что они не испытывают чувств как мы. У них нет эмоций. У них нет сопереживания. Демоница может смотреть, как её ребёнок умирает перед ней, и ничего не почувствовать. Под этой онемелостью они жаждут чувствовать. Вот что заставляет их творить безумства.
В моём нутре взбунтовалась тошнота.
— Неспособность чувствовать не означает отсутствие души.
Его взгляд медленно скользнул ко мне.
— Есть причина, по которой ты спрашиваешь об этом, и это не просто любопытство.
Я отвела от него взгляд.
— Забудь. — «Смени тему, Лила». — Мне можно будет пригласить людей на нашу фальшивую свадьбу?
— Твою сестру Элис? Твоего друга Финна? Или ты хочешь позвать ещё кого-нибудь из Свободного Народа?
— Ты реально на взводе. Интересно, почему же. Может, дело в неудовлетворённости?
Я услышала, как в его горле зародилось низкое рычание.
Пока мы летели, я смотрела на город внизу, подмечая головокружительный вид на здания — некоторые из тёмного камня, некоторые бело-костяного цвета с изящными сводами и пиками. Мы скользили над византийскими улицами и старыми руинами, заросшими лианами и цветами. Сложно было не поражаться этому месту, его загадочности и чудесам. Город был мрачным и в то же время душераздирающе прекрасным.
Может, я любила его потому, что родилась из его почвы. Мне хотелось, чтобы Самаэль увидел его таким, каким его вижу я.
— Ты знал, что тысячи лет назад королева сожгла этот город дотла? — спросила я. — Говорят, она была колдуньей. Потому что тогда мужчины не позволяли женщинам править, так что они сделали немыслимые вещи с королевой и её дочерьми. В ответ она перерезала их всех и сожгла всё это место. И теперь раз в год, 1 мая, мы коронуем королеву в центре города. Кто-нибудь сплетает венок-корону из фиолетовых цветков под названием «анютины глазки». И она получает меч, чтобы символично зарубить любого, кто хочет забрать её корону.
— Очаровательно. У тебя сердце вырваться готово, между прочим, — его низкий бархатистый голос вызывал у меня желание прильнуть к нему поближе. — Это происходит каждый раз, когда я лечу с тобой. Ты боишься высоты?
Нет. Когда я находилась рядом с ним, моё сердце бешено стучало совсем по другой причине.
— Не особенно. Но разве не ты мне сказал бояться твоей стороны жнеца?