Вознесение (ЛП)

Она склонила голову набок.
— Из-за того, что ты такое, Лила.
Моё сердце гулко застучало, и я схватила её за руку. Она правда знала больше, чем рассказывала. Я быстро и украдкой обернулась к Самаэлю, убеждаясь, что он не в пределах слышимости. Он остался в арочном проходе, слишком далеко, чтобы подслушать. Как я и просила, он дал нам уединение.
Повернувшись обратно, я прошептала:
— Что я такое, мама?
Она поднесла палец к губам, хихикая.
— Шшшшшш. Секрет, да? Всегда так много секретов. И вот ведь какая фишка с секретами… они давят тебе на грудь и через какое-то время сокрушают тебя, не так ли? Потому что когда у тебя есть секреты, ты совершенно одна. Есть только ты и твои секреты, и они похоронят тебя заживо.
— Тогда расскажи, мама. Это важно, и ты почувствуешь себя лучше. Ты почувствуешь себя менее одинокой. Менее погребённой.
— У тебя тоже есть секреты, не так ли? — её взгляд скользнул за меня туда, где стоял Самаэль. — Кто это?
«О, всего лишь мой жених, Ангел Смерти».
— Не волнуйся о нём, мам. Я хочу знать, кто я. Откуда я взялась.
Она глотнула из своей фляжки, затем поднесла ладонь ко рту, смеясь.
— Ну, я же не могла сказать людям правду, да? Это неестественно. Я подумала, что они могут тебя убить.
Теперь моё сердце стучало ещё чаще, и я крепче стиснула её руку.
— Что неестественно?
— Я сказала, что нашла тебя на пороге. Но это неправда, потому что на деле… — её осоловелый взгляд скользнул влево. — Я шла домой с Элис, мимо Монастыря Шипов. Ты ведь знаешь руины двора? Там, где по камням стелется розовая чайная роза. Вот там я тебя и нашла плачущей в забытом уголке.
Я уставилась на неё. Не такую историю она рассказала мне давным-давно.
— Кто-то оставил меня в корзинке среди руин.
— Не в корзинке, нет. Это было бы более нормальным. Самое странное то… что ты была измазана в земле, милая. И мне показалось, будто я видела, как ты выползла из земли. Будто ты выбралась из самой земли. Процарапала себе путь. Ты восстала из земли.
У меня отвисла челюсть.
— О чём ты говоришь?
— Ты выбралась из почвы. Ты была всего лишь маленьким младенцем, но оказалась достаточно сильна, чтобы выбраться из земли. Как растущий гриб. Очень неестественно. Но чем бы ты ни была, я не могла бросить тебя там, верно? Кем бы ты ни была, ты была голодна. Ты всегда была такой голодной. Ночами ты кричала и кричала, прося молока.
Ужас пронзил меня до костей.
— Кто-то похоронил меня?
Мама пожала плечами.
— Не знаю. Я подумала, что, должно быть, именно это и случилось, но у меня возникло странное чувство… будто ты выросла там как цветок, — она покачала головой. — Знаю, это не имеет смысла. Тогда я ещё кормила Элис грудью. Что плохого? Я могла покормить и тебя. Это было нелегко, надо сказать, — добавила она со слабым смешком. — Ты хотела столько молока. Я думала, ты превратишь меня в высохшую шелуху. Но я не могла бросить ребёнка в грязи. Я хотела уберечь тебя. И я знала, что ты не обычная. Пока ты была маленькой, твои глаза были чёрными как ночь…
Моё сердце ухнуло в пятки.
— Что?
— Я испытала такое облегчение, когда они снова стали нормальными. Потому что я знала… я знала, что что-то не так. Что-то было неправильно. Но я всё равно тебя любила. Я позволяла людям увидеть тебя только тогда, когда ты спала, чтобы они не заметили твои чёрные глаза.
У меня пересохло во рту. Какого хера? Я не была бездушным демоном. У меня не было осязаемых доказательств, что у меня есть душа, но очевидно же, что она у меня имелась, чёрт подери. Я испытывала чувства. Я любила людей.
Я с трудом сглотнула.
— Элис знает?
Глаза мамы остекленели, но она кивнула.
— Этот секрет сокрушал меня. Как я и сказала, секреты заставляют тебя чувствовать себя одинокой. Она постоянно спрашивала, откуда ты взялась. И мы всегда были так близки. Так что однажды я ей рассказала. Но это её расстроило. А потом она просто исчезла.
Что-то скрутило мою грудь. Слова призрака до сих пор звенели в моём сознании. «Признайся, кто ты».
 
— Всё со мной так, мама, — сказала я, оправдываясь, но сама больше не верила в это. — Откуда бы я ни взялась, я не зло.
Она как будто меня не слышала. Её взгляд снова расфокусировался.
— Я всегда знала. Две мои девочки, такие разные, но такие похожие. Одна светлая, другая тёмная. Одна добрая, другая злобная. Но я всё равно любила вас обеих.
— Я не злобная, — хрипло прошептала я.
Слова призрака змеились в моей голове незваными лианами. «Тебе суждено быть одной».
— Заткнись, — прошептала я.
Мамины глаза снова закрывались, она уже не слушала. Она обмякла на скамейке, привалившись головой к холодному камню.
Мои глаза щипало от слёз, но я встала с гулко колотящимся сердцем и повернулась к Самаэлю. Я поспешила к нему, отчаянно желая уйти отсюда.
Когда я добралась до него, он прикоснулся к моей руке.
— Что она сказала?
Я моргнула, пытаясь прогнать слёзы с глаз. Конечно, есть вероятность, что она просто пьяна в хлам.
— Что Элис была её любимицей. И она просто пьяна. Ничего важного. Бессмыслица какая-то. Мне придётся поговорить со Святыми Сёстрами, чтобы ограничили ей алкоголь.
Взгляд Самаэля скользнул к маме. Его челюсти сжались, и он прошёл мимо меня. Я хотела схватить его за руку, но он двигался слишком быстро. Он собирался сам допросить её?
— Самаэль!
Но он прошёл мимо неё, прямиком в её комнату. Мгновение спустя он вышел оттуда с одеялом. Он накрыл её одеялом, подоткнув по бокам, чтобы ей было тепло. Затем он посмотрел на неё, выглядя при этом озадаченным.
Он забрал фляжку из её руки и вылил джин на камни.
Сделав это, Самаэль вернулся ко мне, хмуря лоб.
— Я поговорю со Святыми Сёстрами.
Я молча стояла в шоке. Это так… порядочно с его стороны. Но я всё равно не могла рассказать ему то, что она мне сообщила. Он начнёт думать, что я демон, который имитирует эмоции. Как его бывшая жена.
Я уже чувствовала это — как секрет гложет меня изнутри. Знание, которое оставит меня в одиночестве.
«Где-то в глубине души я могу быть злобной».
В кои-то веки мне хотелось оказаться одной в той маленькой комнате. Может, теперь я уже не так боялась призрака.
Если я выбралась из почвы под старыми руинами, может, этой сучке самой стоит бояться меня.
  
Глава 21. Лила
 
После обратной дороги в замок по холоду, я проспала несколько часов, свернувшись под тёплыми одеялами.
К тому времени, когда я снова проснулась, ужин уже ждал в подъёмнике, и я быстро умяла жареную курицу с пастернаком. Мама говорила, что я была вечно голодной, и тут она не ошибалась. Может, демоны много ели. В любом случае, видимо, новости о моей возможной злобности не испортили мне аппетит.
За едой я обдумывала тот факт, что теперь я скрывала от Самаэля настоящий секрет. Возможно, я была демоницей. И если я скажу ему об этом, он будет убеждён, что все мои эмоции абсолютно фальшивы.
Мама говорила, что секреты заставляли тебя чувствовать себя одинокой, погребённой под бременем. Но я всё равно оставлю эту тайну при себе. Это не такой секрет как тот факт, что я перепихнулась с трубачом из ансамбля в Библиотеке; или что я однажды украла у мистера Вентворта кусок масла, съела его за раз, а потом выблевала; или что каждый раз при посещении наружного туалета я боялась, что туалетная змея выпрыгнет и ужалит меня за задницу.
Это даже не секрет в духе «я видела во сне, как ты меня связал и устроил эротические пытки».
Это такой секрет, который подвергнет мою жизнь опасности. Если это станет известно… ну, может, предупреждение призрака сбудется. Может, мне вырвут сердце, а тело вышвырнут в окно.
Но теперь возникла реальная дилемма. Потому что я должна привести Самаэля к Финну и Элис, а Элис знала правду обо мне. Если мы притащим её сюда, она может попросту рассказать ему всё.