"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Потому что я знаю жизнь, — вздохнул завуч. — Это не моё собачье дело, лезть в ваши дела — но я примерно предполагаю, как титульная японка шестнадцати лет, ещё и первого списка, будет относиться к выскочке типа тебя. После того, как тебя к ним прибило штормом, ещё и в момент, когда между её родителями такое.
— А что вам известно о её родителях? — живо поинтересовался пацан.
— Ночью официальное уведомление через электронное правительство пришло, я утром открыл. Твоя опекунша категорически исключила возможность участия супруга в твоей жизни — что называется, под опись и протокол. Дальше — дело техники, полез почитал биржевые новости плюс кое-какие слухи в их диаспоре.
— Ничосе. Я и не предполагал, что вы так глубоко вникаете в наши дела.
— Не всегда. Но когда пацан с мусорки становится принцем за две недели, надо быть последним идиотом, чтобы не проанализировать все свои ошибки.
— Затем, чтобы так не прокалываться в будущем? — а здесь прозвучала лёгкая насмешка.
— Угу, — легко согласился Трофимов. — Почему нет. Вы приходите и уходите, а завуч остаётся. Когда-нибудь будет и на моей улице праздник. Я тебя чего звал-то... — внезапно он поймал странный блеск в глазах собеседника. — Догадался?!
— Из-за ночного деятеля, говорящего по-русски как мы с вами, из разделительных сегментов родом, от которого государевой службой пахнет, как от Лысого — их благовониями на дискотеке?
— Да.
— А в чём вопрос-то?! Сенсей, я, конечно, понимаю все ваши возможные невидимые нити на родину, но... Где этот Гена и где вы?!
— Да я без фанатизма, — легко и искренне отмахнулся завуч. — Попросили попросить тебя, извиняюсь за тавтологию. Мне ничего не стоит. Получится — хорошо, не получится — не моя забота.
— А если получится, ваши плюшки какие?
— Да я не в курсе. — Он всерьёз задумался. — Звонил лично консул, а у них ротация раз в три года. С одной стороны, я ему ничего не должен — могу и на три буквы послать. С другой стороны, мало ли что когда может понадобится?
— Получается, начальство Гены даже не напрямую вас просит? Если вы эту услугу и окажете — допустим, получилось меня уговорить — через три года, после ротации консула, всё сгорит?
— Наверное, — равнодушно пожал плечами Трофимов. — Но в мою папку консульского учёта же что-нибудь запишут? Получается, рейтинг подрастёт.
— Этот Гена при известном раскладе может весить гораздо больше, чем нам с вами говорят или демонстрируют, — задумчиво сообщил Седьков. — Если тоже совсем откровенно.
— Да то понятно, но... Кстати, а ты-то чего ко мне хотел прийти? — с опозданием спохватился педагог.
— В том числе из-за него. Сергей Сергеевич, давайте начнём с нового листа?
— Наши отношения? — Трофимов не был бы хорошим специалистом на своём месте, если бы не улавливал подобные нюансы влёт.
— Ага.
— С чего такая щедрость? — удивился завуч с некоторой опаской.
Пацан, конечно, время от времени демонстрировал несвойственную своему возрасту почти взрослую мудрость — но не настолько же.
Отказаться добровольно от мести в адрес преподавателя, которую последний полностью заслужил — для этого как минимум нужны мотивы, коих у Седькова, с его точки зрения, ни в какой перспективе не просматривалось.
— А вы идеальный приспособленец, — откровенно пояснил ученик. — Обычно наша с вами национальная литература эту черту трактует как отрицательную...
— Не только литература, — с ещё одним вздохом согласился Трофимов.
— ...Но вы, справедливости ради, практически никогда мне не лгали. Да, недоговаривали — например, о возможном гранте для меня в первом лицее.
— Какой дурак отдаст на сторону потенциальный бриллиант, — недовольно проворчал педагог в сторону.
— Да. Ещё вы могли сказать то, что является однозначным злом, не добром, с моей точки зрения — и общепринятой, но, — пацан со значением поднял в воздух указательный палец. — Я тут на досуге получил доступ к кое-каким расширениям на память для натуралов.
Понятно. Опекунша открыла безлимитный кредит отпрыску. Логично, чё; интересно только, чем он её взял.
 
— Порылся в истории всего нашего с вами общения, — продолжил Седьков беззаботно. — И обнаружил один гигантский плюс, который большинство моих сверстников легко пропускают мимо.
— Какой это? — вяло поинтересовался Трофимов.
Ничего перспективного в голову не шло.
— А вы мне никогда не врали. Вы мне практически никогда не врали, когда не задевались интересы других людей и когда на вас не оказывалось целенаправленного давления.
Преподаватель задумался. Потом прокомментировал:
— Это не специально. Чёрт, говорю с тобой, как со взрослым, — спохватился он, но не остановился. — Это на уровне рефлекса. Понимаешь, мы можем нравиться друг другу, не нравится, но...
— Что?
— Да по-русски так не скажешь. Agreement-worthy.
— Почему не скажешь? Договороспособная сторона, — фыркнул ученик и встал за вторым кофе.
— Да! Вылетело слово из головы. Так вот. Несмотря на всю разницу интересов, ты можешь оставаться договороспособной стороной — если выполняешь хотя бы минимум. Когда я даже с тобой, бомжом, говорил откровенно — это и был тот самый минимум, ниже которого я не должен опускаться.
— Занятно.
— С точки зрения моей собственной системы ценностей, — закончил он пояснение. — Ты ж сам говорил: даже у червяка длиною в дюйм есть душа длиной в полдюйма.
— Упс, да. Знаете, так глубоко не анализирую — но, как говорит моя близкая подруга, одним местом иногда чувствую. Сергей Сергеевич, я абсолютно серьёзно предлагаю начать наши отношения с чистого листа. В нынешние времена чужой тебе человек, избегающий и брезгующий врать по мелочам — уже достаточно серьёзная заявка как минимум на то, чтобы с ним попытаться договориться. Несмотря на все наши разногласия по поводу того, что такое хорошо и что такое плохо.
— Запросто, давай начинать с этого самого чистого листа, — беззаботно пожал плечами Трофимов. — А чего хотел-то?
— Во-первых, давайте выжмём из ситуации с Геной максимум. Вы же не против перезвонить просившему и сказать, что у меня есть мои условия?
— Да вообще без проблем. — Легко махнул рукой завуч, потому что оно так и было. — На эту тему и канал оставили, и звонить предложили в любое время.
— Из чего мы делаем вывод, что среди гениного начальства тоже могут быть разногласия, — пробормотал себе под нос старшеклассник, затем продолжил громче. — А ещё я хотел вас спросить; у вас случайно нет законодательной базы Разделительных Сегментов по опекунству? Там есть пара закрытых фрагментов, отсюда недоступных.
— Знаю, где взять, — удивился Трофимов. — Но это ж мелочь. Оно не стоит того, чтобы ты с твоим рейтингом ко мне сам шёл. Ты сейчас точно не шутишь?
— Нет. — Пацан решительно покачал головой. — И там не мелочь, если для меня. Вернее, как сказать. Рыночная стоимость равна готовности рынка платить.
  
Глава 6
 
— Ну, если ты сам так ставишь вопрос, то мне надо быть идиотом, чтобы не отжать тебя по максимуму. — Преподаватель красноречиво двигает бровями. А затем абсолютно непоследовательно продолжает. — Я же не всю жизнь работал здесь; учился тоже там. — Он тычет большим пальцем себе за спину.
— И?
— Ну есть однокурсники, одногруппники, просто друзья. По большей части, именно там.
— И-и-и? Сергей Сергеич, вы меня извините, но я сейчас просто боюсь поверить своему счастью. Пожалуйста, договорите полностью.
— База по опекунству есть в любом учебном заведении, просто it's a must, — снисходительно поясняет Трофимов. — Достать её совсем несложно.
— Насколько несложно?
— Всё равно что тебе попросить свою Эрнандес поделиться расписанием уроков на завтра: у кого-то в мессенджере под рукой всегда найдётся, не в этой группе, так в следующей.
— Здорово. Буду тоже откровенен: лёгкость никак не отменяет ценности информационного блока для меня. У меня ваших одноклассников ТАМ нет, а потребность ТУТ есть.