"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— Сегодня после рабочего дня получишь. С двадцати до двадцати трёх, на школьный акк. Но ты же понимаешь, что будешь должен?
— Без вопросов, если в разумных пределах.
— О неразумных никто не говорит: я пока не сошёл с ума, чтоб кому-то из Хамасаки руки выкручивать. Слушай, Седьков, попутно. А что ты с выступлениями по киберу думаешь делать? Я видел, ты даже объявление в первом лицее подвесил. Набираешь группу заниматься?
— Я это объявление утром снял по дороге сюда. Не играю я больше, даже на дисквалификацию подал, чтоб соблазна не было: аутсайдер я теперь, рейтинг вниз летит.
Завуч следующую секунду молчит, поскольку лезет в сеть проверять:
— Да. — Разочарованно выдаёт он. — Почему передумал? Я тебя как раз хотел сюда сманить оттуда.
— Времени не будет. Сами же видите — такие дела заворачиваются, что не до детских песочниц.
— Согласен, — признаёт Трофимов. — Для рейтинга уже неактуально, для денег — тоже, а для развлечений не время. Ладно... Так что ты там насчёт Гены говорил?
— Они хотят, чтобы я снял обвинение? Консул или кто там вам звонил?
— Да два раза. Если коротко, можно и так сказать. Парня крайне нежелательно привлекать к ответственности на территории федерации, ещё и с перспективой отбытия наказания. А что между вами произошло-то, в двух словах?
— Сижу, ем в Мексиканской Пицце. Один, после некоторых интересных приключений накануне.
— Я понимаю, о чём ты.
— Подсаживается этот Гена. Ни здравствуйте, ни до свидания — вынь и положь ему контакты Натальи Седьковой, которой к этому времени уже в живых нет.
— Хм. М-да. Ещё раз мои соболезнования.
— Спасибо. Ну я его и спросил, вернее, аккуратно поинтересовался: а в чём проблема-то? Он в ответ: надо наследство твоего отца делить, но ты ещё маленький и без больших дядь не справишься. Так что в твоих интересах, пацан, быстренько ответить на все мои вопросы. Ещё, спохватившись, возможную материальную помощь обозначил на скорую руку: типа, если вы там с матерью голодаете после смерти отца — скажи, на корку хлеба подбросим.
— М-да уж. Ребята просто не в курсе твоих перемен и попали под горячую руку... А чего ты это с таким выражением лица говоришь? Звучит вроде нормально, где-то даже по-человечески — вон, и помочь предложил. Более чем пристойно, особенно для тамошней государственной конторы. Поверь, уж я знаю, что говорю.
— Да ненормально оно звучало. Вернее, надо было ещё мимику его видеть. Вы, даже когда меня раньше бомжом открыто называли — и то смотрели как на равного и по-человечески.
— У меня это профессиональное, — веселится завуч. — У него тоже, но только в другую сторону, а-га-га. М-да, с тобой, конечно, прокол вышел. И не только у меня, а-га-га.
— Вы же знаете фамилию мамы Мартинес?
— Девичью?
— Да.
— Знаю.
— Об их семейном бизнесе в курсе? Та его часть, которая на аграрных планетах?
Преподаватель становится серьёзным:
— Я-то знаю; жалко только, что ты в это так глубоко нырнул. — Затем светило педагогики берёт себя в руки и расслабляется. — Ладно. Мне на тебя плевать, бизнес и только бизнес; ты сам далеко не дурак; далее по списку. Тебе жить, твои решения — твои последствия.
* * *— Ладно. Мне на тебя плевать, бизнес и только бизнес; ты сам далеко не дурак; далее по списку. Тебе жить, твои решения — твои последствия. — Он абсолютно искренне заставил себя почувствовать то, что сейчас сказал вслух.
А то беседа какая-то странная получается.
Завуч всю жизнь предпочитал держать голову холодной, что не исключало его полной порой откровенности, как сейчас.
— Да я не так сильно туда и нырнул, как вы сейчас переживаете, — ухмыльнулся Седьков в ответ. — Без подробностей, но поверьте на слово. Наркоту и пушеров ненавижу всяко побольше вашего.
— Я бы усомнился, что ты можешь ЭТО ненавидеть больше меня. Впрочем, не будем мериться, — Трофимов решительно прервал сам себя. — От добра добра не ищут, — пробормотал он самому себе. — Рад, что и у тебя такое же отношение, хоть раз в чём-то совпали на все сто!
Пацан помолчал и более серьёзно продолжил, тоже откровенничая:
— Даже с Дальхис Эскобар пару раз цеплялся языками на эту тему, ругались.
— Ух ты, — педагог поднял и опустил бровь, принимая к сведению.
— Да. И с Мартинесом-старшим. С Айей наедине чётко проговорили, что она из этого говна будет выбираться, хотя и без резких рывков.
— Занятно. — Трофимов не стал скрывать любопытства. — А под говном ты сейчас что подразумеваешь?
— Их дистрибуцию и всё то, что из неё вытекает.
— Конкретнее. — Преподаватель сбросил маску, уже не камуфлируя своего интереса к теме. — Пожалуйста.
— А чё тут неясного? Название сельскохозяйственной культуры я вслух произносить не буду, хорошо? Кроме неё они легально выращивают целую кучу петрушки, картошки, соков — но именно та маленькая ключевая травка, находящаяся в тени других растений, является стержнем бизнеса.
— Ты на удивление быстро и много выяснил. Тем более что сама Айя первой тебе этого в жизни бы не рассказала. — Это был даже не пробный шар на откровенность, а разговор вполне на равных.
Почему-то сейчас казалось, что так правильно.
— Она и не рассказывала, — пожал плечами Седьков. — Это я про них ещё из дому знал, известная фамилия. А говно, сэнсэй, с моей субъективной точки зрения — это негласная договорённость между ESCOBAR FRUITS AND VEGETABLES с одной стороны и правительством федерации с другой.
Какое-то время они снова помолчали.
По большому счёту, пацан всегда говорит правильные вещи, признал мысленно завуч. Сейчас даже где-то жалко, что я сломался раньше него по жизни.
— Свою точку зрения никому не навязываю, Айя с ней где-то согласна. Хотя и не полностью, — продолжил ученик, игнорируя глубокую борозду размышлений на лбу преподавателя.
— А в каком месте у вас разногласия? — здесь неплохо уточнить для полноты картины.
Такой разговор дорогого стоит.
— Она считает, что наркетов плодит социальная среда. Если даже сейчас и прекратить семейный бизнес волевым решением, а нариков отправить на шахтёрские планеты — их место в обществе очень скоро займут другие. И там, и там.
— Это не она так считает, — негромко заметил Трофимов. — Это часть местного государственного курса. Хотя сам курс и не афишируется и тиражируется исключительно под штампом "для служебного пользования". Как минимум.
— Да, она рассказывала, что у них и клиники на балансе, и от зависимости они вытягивают больший процент, чем альтернативные каналы, вместе взятые. Но это же не отменяет того факта, что всё в сумме — говно?
— А как же деньги и позиция правительства? — ради чистоты эксперимента он на пробу вбросил ещё одну провокацию. — Эскобарам ведь в жизни никто не позволит тиражировать бизнес в Японии и Китае, даже на этих территориях, согласен? — преподаватель повёл рукой вокруг себя. — Не будь на то одобрения с другого уровня?
— Вот по мне, позиция этого вашего другого уровня, который одобряет и разрешает плюс лицензирует — и есть то самое говно. Не знаю, чего вы так вцепились в эту тему, но я вижу, что именно оно вам больше интересно, чем всё остальное между нами, — подросток внимательно смотрел на старшего.
Тут предсказуемо. Не знает нюансов (откуда бы ему), но на ходу выстраивает по контексту.
Ладно, если сам прозевал такого человека раньше, пока он не оперился — надо хотя бы теперь в собственных глазах реабилитироваться.
Завуч не стал спорить, впрочем, обозначая границы:
— Да, мой интерес в наличии, но о причинах говорить не будем. Если не секрет, что она тебе сказала на твои будущие табу?
— Она потенциально непротив завязать с семейным бизнесом и даже, когда дойдёт её очередь рулить, согласна прикрутить все гайки на тему агротехник и дистрибуции. Постепенно, но неизбежно.
— Прямо-таки распустит всю структуру? — иронично поднял бровь Трофимов. — Всё, что нажито непосильным трудом?