Серебряный лебедь (ЛП)

И вообще, какого черта они гоняются? Не то чтобы им нужны деньги или машины, так почему же? Бишоп поворачивается и идет обратно ко мне, открывает дверь и садится.
— Я не знаю, какого хрена ты это делаешь. Почему бы вам с Нейтом просто не прокатиться по вашей маленькой трассе? Я все еще буду здесь, когда ты вернешься.
— Во-первых, это не маленькая трасса. Это сорокаминутная гонка через весь город. Во-вторых, ты пьяна, и Нейт ни за что не оставит тебя без присмотра.
Нейт? Скорее ему есть, что сказать о том, где или с кем я буду сегодня вечером, но признаться, что я заметила это, было бы также полезно, как сказать ему, что я считаю его сексуальным. Это смущает меня, потому что он будет знать, что я заметила, и тогда мяч окажется в его руках, что меня не устраивает.
— Сорокаминутная гонка? — Он затягивает на мне ремень, и я не обращаю внимания на то, как его сильная рука касается моей.
Заводя машину, он включает фары и включает первую передачу.
— Да. — Бишоп нажимает кнопки на навигаторе, который стоит на приборной панели, пока на карте не появляется зеленый след.
— Зачем? — спрашиваю я, оглядываясь на его точеный профиль. Он действительно так хорош. Мне нужно перестать смотреть, или протрезветь, или и то, и другое.
— Что зачем? — спрашивает парень, набирая обороты до тех пор, пока грохот двигателя с четырьмя цилиндрами не сотрясается под нашим весом.
— Зачем ты это делаешь?
— А-а, — он улыбается мне сбоку и постукивает себя по виску. — Это вопрос на миллион долларов, не так ли? — Затем включает первую передачу, шины взбивают гравий, прежде чем мы съезжаем на подъездную дорожку.
— Вот черт! — Я кручусь на кресле, чтобы увидеть, как фары позади нас исчезают, когда Бишоп переключает на третью передачу, а затем снова на вторую, как только он достигает конца подъездной дорожки, дергая ручной тормоз. Задница машины съезжает в сторону, и мы поворачиваем назад, на тихую дорогу, ведущую к шоссе. Очень девчачий крик срывается с моих губ, и я быстро закрываю рот рукой, не в силах сдержать смех.
Пролетающие мимо уличные фонари освещают лицо Бишопа, отбрасывая тени на его тонко очерченные черты.
— Поверните направо на следующем перекрестке, — приказывает электронный голос GPS с приборной панели. Бишоп сворачивает в правую полосу и гонит до тех пор, пока мы не набираем скорость около 100 миль в час (прим. Около 160км/ч). Я думала, что испугаюсь. Имею в виду, что у меня нет опыта, когда дело доходит до Бишопа и его вождения, но у меня его нет, и это может быть единственной причиной того, почему так много молодых людей погибают во время незаконных гонок — чистая глупость. Я не чувствую ничего, кроме чистого адреналина, пульсирующего во мне.
— Ты и Картер? — спрашивает он, не сводя глаз с дороги перед нами.
— Такие ж дружелюбные, как ты и Элли. — Мой ответ краток, но независимо от того, нравится мне эта поездка или нет, я не спрашиваю об этом. Бишоп — заносчивый мудак. Все, что мне не нравится в мужчине или в человеке вообще.
Он смеется, но это больше похоже на сарказм.
— Элли значит для меня меньше, чем дерьмо.
— Очаровательно, — невозмутимо парирую я.
Он смотрит на меня, на его губах появляется мрачная ухмылка.
— Никогда. — Затем включает третью передачу, и мы мчимся вперед по шоссе. Он резко тормозит, и мы легко входим в правый поворот.
По большей части поездка проходит спокойно и без происшествий. Бишоп, будучи Бишопом — задумчивый и молчаливый. Это тревожит, и я действительно не знаю, чем заполнить неловкое молчание, поэтому просто молчу. Бишоп в конце концов заезжает на подземную промышленную парковку, глубокие пульсирующие вибрации автомобиля эхом разносятся по огромному пустому пространству.
— Оставайся в машине.
Мы сворачиваем за угол, где нас ждет длинный лимузин. К нему прислонился мужчина, одетый в отлично отглаженный костюм, седые волосы зачесаны назад, а изо рта у него торчит сигара. Слева от него стоят два телохранителя, оба в одинаковых черных костюмах, глаза закрыты темными солнцезащитными очками. Бишоп останавливается и выходит из машины. Я подумываю о том, чтобы выйти просто назло ему, но потом оглядываюсь на мужчину с сигарой и передумываю. Он улыбается Бишопу так, что у меня мурашки бегут по коже. Протянув ему сигару, Бишоп берет ее и засовывает в карман. Что за черт? Оглядываясь через плечо, я вижу, что позади нас никого нет. Конечно, ребята не так уж сильно отстали бы. Бишоп поворачивается и идет обратно к машине, его глаза встречаются с моими. Извиваюсь, сползая ниже на сиденье. Как только его рука ложится на дверную ручку, я оглядываюсь на мужчину, одетого в костюм, и вижу, что он смотрит прямо на меня. Мне нужно отвернуться от его взгляда, но не могу. Его глаза умело впились в мои с непроницаемым выражением. Он наклоняет голову, затем смотрит на Бишопа, который остановился, положив руку на дверную ручку. Я отвожу взгляд от человека в костюме и снова смотрю на Бишопа, прежде чем дверь распахивается, и он проскальзывает рядом со мной. Заводя машину, Бишоп рычит на мужчину, а затем сдает назад, выезжая с компактной подземной парковки.
 
— Бл*дь! — Бишоп хлопает ладонью по рулю.
— Что? — Я оглядываюсь вокруг, гадая, что могло его побеспокоить. Имею в виду, что он победил, верно? Вот для чего все это было. Я оглядываюсь на него, и он лезет в карман, вытаскивая телефон. — Бишоп?
Он игнорирует меня, прижимая телефон к уху.
— Да, у нас проблема. Она осталась в машине! Это не имеет значения. Я видел это. Да, я поеду туда прямо сейчас. — Он вешает трубку, замедляя скорость.
— Что происходит? — спрашиваю я, прислонившись к двери. — Бишоп, ради всего святого!
— Тебе не о чем беспокоиться.
— О? — говорю я, поднимая брови. — Если это так, то в чем же тогда дело? 
***
Мы сворачиваем на улицу, которая находится недалеко от моего дома. Если мне не изменяет память, это всего в одном квартале от моего дома, что меня несколько расслабляет. Я надеюсь, что Нейт был прав, и мы можем доверять Хантеру и Сенту, чтобы присматривать за вечеринкой, хотя я уверена, что он не врет. Я заметила, как все вокруг них двигаются. Осторожно, боязливо, но уважительно. Это все, что приходит на ум. Я уже знаю, что Бишоп — главарь. Если рассказов Татум мне было недостаточно, любой мог бы поверить в это с его властным видом.
Мы въезжаем на подъездную дорожку с высокими воротами, и он опускает окно, набирая код. Через несколько секунд высокий забор раздвигается, и мы едем по мощеной частной дороге. Деревья выстроились вдоль нашего пути, и среди листьев висят фонарики. Мы подъезжаем к большому круглому подъезду и... Срань господня. Спускаясь по подъездной дорожке, я предполагала, что нас встретит старый особняк в викторианском стиле, но это не так. Огромный стеклянный дом приветствует меня, и я имею в виду стекло повсюду. Дом в представительском стиле красив, но холоден. Я оглядываюсь назад и вижу огромный задний двор, где на краю участка протекает река. Бишоп нажимает на тормоз и выходит из машины. Я воспринимаю это как сигнал к выходу, поэтому выскальзываю наружу, моя голова слегка кружится. Кажется, я уже миновала стадию пьянства и перехожу в стадию похмелья, только должна спать, а не бодрствовать. Проклятье.
— Где мы находимся? — спрашиваю я, оглядываясь на дом. Квадратное панорамное окно, которое находится на вершине немного меньшего окна с передними металлическими дверями.
Бишоп подходит к моей стороне машины, берет меня за руку и тянет вперед.
 
— Пойдем.
— Где мы?
— Ты когда-нибудь затыкаешься?
— Честно? Нет.
Он игнорирует меня, притягивая к себе. В ответ я игнорирую то, как его рука переплетается с моей, но пот все равно выступает на моем виске. Я быстро смахиваю его другой рукой. Бишоп ведет нас в сторону дома, через сад, а затем на задний двор. Я почти останавливаюсь на месте. Бассейн в два раза больше нашего, и в центре его находится стеклянный бар. Иисус. Кто эти люди? Неоновые огни, освещающие плавающие стулья вокруг бара, и еще больше, которые освещают бассейн. Сзади бассейна есть мини-дом, который выглядит точно так же, как основной дом, только меньше.