Клянусь этой жизнью (ЛП)

Лежа в постели, я думала о Треворе и о том, каким страстным он был в начале наших отношений. Дарил цветы и подарки. Несмотря на то, что он не всегда был готов поделиться своими чувствами устно, я знала, что много для него значила. Когда я звонила, он приходил.
Я думала, может быть, после реабилитации он снова станет тем замечательным парнем, которым был, когда мы только встретились.
Я думала о Джейсе и нашей истории, и задавалась вопросом, всегда ли прошлое будет здесь, напоминать о себе, как старая скрипящая доска на полу. Поздно ночью я написала ему.
Я: Не спишь?
ДЖЕЙС: Нет.
Я: Можно позвонить тебе?
Через две секунды мой телефон зазвонил.
— Привет, — сказала я.
— Привет.
— Когда я виделась с отцом, он просил поблагодарить тебя и передать, что он сожалеет. — Я начала задыхаться от слез. — Теперь он трезвый и милый.
— Откуда в тебе столько силы, Эмилин?
— Наверное, ты научил меня, — вздохнула я. — Сегодня Тревора поместили в реабилитационный центр.
— Это хорошо. Ты поступила правильно, настояв на этом. Уверен, он будет благодарен тебе, когда пройдет реабилитацию. Иногда люди, которые любят нас, заставляют нас делать трудные вещи, потому что так правильно.
— Я почти дочитала книгу.
— Что, ты читаешь около пяти слов в час? — поддразнил он.
— Я наслаждаюсь ею, дурашка. — Последовала тишина, а потом я услышала, как он пытался подавить зевоту. — Ты кажешься уставшим. Андреа с тобой?
— Нет, у нее свой номер, глупышка. У нас уже поздно, но я еще хочу поговорить с тобой.
— Иди спать, Джейс. Мы с тобой скоро еще поговорим.
— Ладно. Спокойной ночи, Эм. Эй, знаешь, что мне это напомнило? — спросил он.
— Как я была в приемной семье, и мы разговаривали по ночам?
— Да, именно… Я скучаю по тебе.
— Я тоже скучаю по тебе. Спокойной ночи, Джейс.
Он не спросил, приняла ли я решение по поводу Тревора. Когда я об этом подумала, то поняла, что Джейс даже ничего не сказал о наших с ним отношениях. Это казалось очевидным, но собиралась ли я в самом деле выбросить на ветер семь лет с Тревором, только чтобы узнать, сможет ли Джейс справиться с реальными, взрослыми отношениями?
Утром Кара сидела за барной стойкой, завтракала хлопьями и читала журнал.
— Не могу поверить, что ты дома, — сказала она. — Я не видела тебя целую вечность.
— Знаю. Я помогала Тревору.
Она перестала есть.
— Как-то грустно, что он прошел путь от суперзвезды до суперзависимого.
— Он не плохой человек. Просто немного запутался, но это не делает его неудачником.
Она сочувственно посмотрела на меня.
— Я знаю, Эми. Итак, ты думала о том, что собираешься делать?
— Да, — я села возле нее. — И я разрываюсь на части.
— Ты во всем разберешься.
Она продолжила есть.
— Все так говорят.
— Ты хоть что-то написала для профессора Джеймса? — спросила подруга с полным ртом хлопьев.
— Нет, но напишу. — В последнее время я вообще не спрашивала Кару о ее жизни, и внезапно осознала, что была дерьмовой подругой. — Что у тебя нового?
Она перестала жевать и сглотнула. Взгляд забегал по комнате.
— Только обещай, что не возненавидишь меня, ладно?
— Что? — сердце ушло в пятки.
— У меня появился агент, и одна из моих историй будет опубликована в Нью-Йоркере в следующем месяце. — Она скривилась, будто съела кислый виноград.
— Это потрясающе! Кара, ты такая талантливая! И заслуживаешь всего этого! — я обняла ее.
— Ты выглядишь по-другому, Эм. — Кара никогда не называла меня «Эм» до того, как прочла книгу. — Более уверенной или что-то в этом роде.
— Возможно, теперь, когда ты знаешь меня, то смотришь на меня по-другому.
Она нахмурилась.
— Я думала, что и до этого знала тебя.
— Нет, теперь, когда ты действительно знаешь меня.
— Хм-м… — протянула она и добавила. — Как думаешь, а Тревор знает тебя настоящую?
— Скорее всего, нет. Если хорошенько задуматься, мы с Тревором абсолютно не знаем друг друга. — Я пошла на кухню и налила бокал вина. — Мы многое скрывали друг от друга. Он хороший парень, правда, но мне кажется, мы просто никогда не пытались узнать друг друга получше.
 
— Так что ты собираешься делать?
— Поддерживать его. Я поступаю правильно. Мы справимся.
На следующий день я попыталась навестить Тревора в реабилитационном центре, но мне сказали, что посещения пока не разрешены, и что у него сейчас решающий период детоксикации.
Позже, в обед, у него появилась возможность набрать мне.
— Привет, — сказала я.
— Привет, привет, как ты?
Я еле узнала его голос.
— Ты в порядке, Тревор?
— Не очень. Мое плечо просто, бл*ть, убивает меня. Еда здесь отвратительная, а люди сволочи.
— Мне правда жаль, — терпеливо проговорила я.
— Нет, не жаль. Если бы тебе было жаль, ты помогла бы до того, как позвонить моим родителям, но ты просто хотела избавиться от меня, чтобы поскорее вернуться к своему драгоценному Джейсу, несмотря на то, что это я всегда был рядом и выслушивал все то дерьмо о твоих ужасных писательских навыках.
Оставайся сильной, Эм.
— Ладно, Тревор, достаточно. — Я говорила себе, что он болен и не отдавал себе отчета в том, что нес.
— Поверить не могу, что потратил на тебя столько лет! — он становился все злее. Взрослея в доме отца, я научилась не реагировать на зависимых людей, но слова все равно ранили, даже если я этого не показывала.
— Я люблю тебя, а ты любишь меня.
— Нет, Эми, ошибаешься. Мне на тебя насрать.
Я бросила трубку и еще раз напомнила себе, что в нем говорили наркотики.
Наш второй разговор получился ничуть не лучше. Но в третий раз, спустя почти десять дней после его госпитализации, его тон изменился. Он казался уставшим, но я могла поклясться, что ему становилось лучше.
— Привет? — сказала я.
— Привет, — его голос был тихим, мягким и отстраненным.
— Как ты себя чувствуешь?
— Я устал. Трудно засыпать, да и сплю я плохо, и еще рука очень сильно болит, — он сделал глубокий вдох. — Они привлекают специалиста по физиотерапии, чтобы попытаться помочь мне справиться без наркотиков.
— Ох, Тревор. Я так рада слышать это. Мне ничего так сильно не хочется, как чтобы ты вновь почувствовал себя сильным.
— Спасибо, Эми. Могу я позвонить тебе через пару дней, когда у меня будет больше сил?
— Конечно. Люблю тебя.
— И я тебя люблю.
К концу третьей недели пребывания Тревора в реабилитационном центре я написала двадцать тысяч слов, в основном хронику моего открытия и принятия «Всех дорог между нами» и того, как я встретила Джейса в книжном магазине. Ранее в этом месяце я передала десять тысяч слов профессору Джеймсу и, наконец, пришла к нему в офис на встречу.
— Здравствуйте, сэр.
Он усмехнулся.
— Так-так-так, не наш ли это мемуарист?
Я сглотнула.
— Я не это планировала…
— Присядь.
— Я никогда не думала об этом как о мемуарах, — сказала я, когда присела.
— Тебе не нужно ни за чем прятаться, Эмилин. У тебя есть все, что нужно. Ты вернулась к работе?
— Да. Еще раз спасибо, что разрешили мне взять несколько дней отпуска. Мне это правда было нужно.
Он наклонился назад в кожаном кресле и почесал бороду.
— Закончи эту историю. Как только будешь готова, я помогу тебе найти контакты, необходимые для публикации.
— Спасибо, профессор. Вы правда думаете, что вещь может быть стоящая?
Он подумал и ответил.
— Это еще предстоит узнать. А пока просто закончи.
— Даже не знаю, как вас благодарить. — Я встала и забрала у него рукопись.
Я не писала настоящие мемуары — скорее нечто похожее на роман-клише о девушке, которая обнаруживает книгу о девушке, которая обнаруживает книгу о том, что могло бы быть, что звучало чертовски запутанно, но это не так. Подвох состоял в том, что я и была этой девушкой. Всеми этими девушками. Заключала в себе все варианты развития событий; просто нужно было решить, как закончится моя история.