Враги за рубежом (ЛП)

Я не отрываю взгляда, а он не говорит ни слова.
Мы сидим в дружеской тишине, как будто судья дал свисток и объявил тайм-аут.
Мне должно быть не по себе сидеть вот так с ним. Я должна быть начеку и держать оружие наготове, когда мы с Ноем остаемся наедине, но сегодня утром, в который раз, я не могу собраться с силами. Я окровавленный солдат на поле боя, во мне не осталось сил бороться.
— Габриэлла сказала, что ты благословила ее пригласить меня на свидание. Это была твоя идея пойти на пиццу и пиво.
Так, так, так… у Габриэллы длинный язык.
— А что я должна была сделать?
Вот это вопрос с миллионом ответов.
Беспокоясь о том, как он прокрутит это в своей голове… о возможных выводах, которые он сделает, я быстро добавляю:
— Она собиралась отвести тебя в какое-нибудь претенциозное место. Я должна была просто позволить ей.
Он ничего не отвечает на это, и наконец, молчание начинает меня тяготить.
Мне любопытно узнать о его намерениях с Габриэллой, и он, кажется, настроен поделиться, поэтому я прямо спрашиваю:
— Ты принял ее предложение?
— Мы встречаемся в пятницу.
Мое тело дергается, как будто меня ударили ножом в живот, и я наклоняюсь вперед, чтобы оттолкнуться от коленей и встать. Тайм-аут официально закончился. То спокойствие, которое у меня было, угасло.
— Теперь я это вижу, — начинаю я саркастическим тоном. — Габриэлла и Ной снимают Рим: серия для Инстаграма. Она идеально тебе подходит.
— Я не могу не согласиться. Я должен был пригласить ее на свидание, как только мы приехали.
Я поворачиваюсь к нему лицом, мои глаза загораются блестящей идеей.
— Знаешь что? Мы должны пойти на двойное свидание. Ты и Габриэлла, я и Лоренцо.
Он изображает, что его голова взрывается, и становится ясно, что он намерен проверить мой блеф.
— Конечно. В субботу? Надо будет узнать, не будет ли Эшли возражать против того, чтобы остаться и присматривать за всеми.
Я отмахиваюсь от его беспокойства.
— Я уверена, что все будет в порядке. Охранник тоже будет здесь, и мы не уйдем далеко. Даже на этой улице полно ресторанов.
Мои слова приятны, но мой тон кричит о том, чтобы он прекратил эту игру.
Это чистое безумие.
Я не могу сидеть напротив Ноя весь ужин и вести себя прилично. Мы вцепимся друг другу в глотки ножами с маслом еще до того, как закуски окажутся на столе. Будет кровь.
Он встает и подходит, не останавливаясь, пока мы не оказываемся лицом к лицу. Его карие глаза дразнят меня.
Я стою на своем и откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него. Он наклоняется, и мое дыхание замирает в груди. Я никогда еще не стояла вот так перед кем-то, чтобы он не наклонился для поцелуя. Я сжимаю руки по бокам. Мое сердце совершает свой собственный маленький приступ паники.
Я смачиваю нижнюю губу, но клянусь, это только по привычке. Тем не менее, Ноя переполняет восторг.
— С нетерпением жду этого, Коэн, — затем он огибает меня и касается моего плеча своим, оставляя меня в недоумении.
По мере того, как проходит неделя, я начинаю привыкать к повседневной жизни в Риме. Мне нравится проводить время в одиночестве по утрам, пока дети на уроках латыни, большинство блюд я ем в столовой, а экскурсии по городу во второй половине дня всегда интересны. В среду утром я нашла восхитительный маленький книжный магазинчик с оранжевым полосатым котом, свернувшимся калачиком и спящим на витрине. Немного побродив по проходам, я выгружаю свою неустойчивую стопку книг на прилавок и замечаю рядом выставку пазлов, каждый из которых посвящен разным римским достопримечательностям. По наитию я беру пазл с изображением Колизея и, вернувшись в школу, раскладываю его на большом круглом столе в общей комнате между коридором для детей и нашим. Я рассчитываю, что мне придется все делать самой, но, в конце концов, я уговариваю нескольких детей из Линдейл присоединиться ко мне в среду вечером.
— Но в чем смысл? — спрашивает Милли. — Почему это весело? Какой стимул?
— Например, это должно быть иронично или что-то в этом роде? — спрашивает Кайли.
 
— Просто сядьте и начните собирать. Вы увидите.
И они видят. Вскоре трое из них работают вместе со мной.
В четверг утром, когда я возвращаюсь к пазлу, чтобы поработать над ним несколько минут, пока дети занимаются латынью, я обнаруживаю, что огромный кусок голубого неба собран воедино. Когда чуть позже Ной проходит мимо стола по дороге в свою комнату, клянусь, на его лице появляется гордая ухмылка.
Лоренцо находит меня там ближе к обеду в четверг утром. Он сказал мне, что собирался встретиться с друзьями, но отменил встречу и решил остаться и потусоваться со мной. Это милый жест, и мне нравится его общество. С ним легко. Он — открытая книга, разговорчивый и счастливый. Он рассказывает мне о своих друзьях, обо всех неприятностях, в которые они попадали, когда были моложе. Мы больше говорим о его семье, а я рассказываю ему о своей. Он никак не может взять в толк, почему нас только трое — мой папа, моя мама и я.
— У меня так много дядь и теть, что я не знаю, что со всеми ними делать. Ты бы видела всех моих двоюродных братьев и сестер вместе на праздниках. Мы едва помещаемся в доме.
Я улыбаюсь.
— Звучит очень весело.
Он кивает и откидывается назад. Он не собирает головоломку. Его ноги лежат на столе. А пальцы сцеплены за головой.
— Так… когда ты позволишь мне снова пригласить тебя куда-нибудь? — спрашивает он, ни капли не нервничая.
Я, конечно, уже знаю ответ. Он снова пригласит меня куда-нибудь в субботу, когда мы все пойдем на двойное свидание. Я просто… еще не говорила ему об этом.
Я знаю, что Ной уже спросил Габриэллу об этом, потому что видела, как он делал это вчера во время нашей групповой экскурсии во второй половине дня. Мы все расположились на лужайке в одном из общественных садов Рима. Дети расположились на одеялах для пикника под деревьями, читали, рисовали, разговаривали или гоняли футбольный мяч. Я же в основном наблюдала за людьми, наслаждаясь шепотом ветерка, который время от времени налетал. Лоренцо нашел меня и подарил мне бутон розы, который упал с куста и вял на земле. Он сказал: «Роза для моей розы», или что-то такое же пошловатое. Я чувствовала себя странно, принимая это, как будто мне нужно было сказать ему прямо здесь и сейчас, что нам следует нажать на тормоза.
Ной видел этот обмен. Он был всего в одном одеяле от нас, опираясь на локти, и разговаривал с Эшли и Габриэллой. Я почувствовала на себе его взгляд, когда улыбнулась и поблагодарила Лоренцо. Мгновение спустя Лоренцо отлучился, чтобы проверить, как там все, и убедиться, что они хорошо проводят время.
После его ухода Ной рассказал Габриэлле о двойном свидании — просто спросил ее об этом в присутствии Эшли и меня. Я подумала, что с его стороны было немного самонадеянно приглашать ее на второе свидание еще до того, как они сходили на первое. Если она и чувствовала то же самое, она этого не показала. На самом деле, ее лицо сияло.
— Звучит очень весело! Эшли, ты ведь не против остаться? Я обещаю, что не останусь в долгу!
И вот я здесь, в положении, которым должна быть невероятно довольна. Лоренцо — именно тот тип парня, которого я хочу преследовать, и он дает понять о своих намерениях. У меня действительно нет другого выбора, кроме как действовать дальше.
Когда я рассказываю ему об идее двойного свидания, он выглядит, мягко говоря, недоверчиво.
— Ной согласился на это? — смеется Лоренцо.
— Да, я имею в виду… Я знаю, что у вас двоих было странное начало, но это в основном моя вина. Я думаю, он проецирует свою ненависть ко мне на тебя.
— Точно. Или он ревнует.
Он предоставляет эту возможность так ясно, что она почти пролетает мимо меня. Ревнует? Ни за какие миллионы триллионов лет.
— Точно. Но, эй, если он в игре, то и я. Ты голодна? — он встает. — Я хочу пойти поесть. Я умираю с голоду.