Враги за рубежом (ЛП)

— Сделай все, что в твоих силах, Одри Коэн, — подстрекает он.
О, если бы я только могла.
Какой прекрасный способ покончить со всем этим, здесь и сейчас.
Я крепко сжимаю руки на его шее, но, к сожалению, силы подводят меня. Это не смертельная хватка, а мягкое сжатие. Я вздыхаю и опускаю руки.
— Я ненавижу тебя, — говорю я со всей страстью, выжатой из меня.
— Тогда прекрати это. Скажи: Ной, ты победитель. Я любила тебя. Я всегда любила тебя.
Меня охватывает паника.
— Никогда.
Я обхожу его, выхожу из его комнаты и захлопываю за собой дверь.
  
ГЛАВА ДЕВЯТЬ
 
— Так что слушай, я думаю, что я собираюсь сделать это с Ноем.
У меня изо рта торчит огрызок круассана, и я прикусываю его на середине, когда на следующее утро Габриэлла подходит к моему столику в столовой с этой информацией.
Я поднимаю палец, чтобы дать ей понять, что мне нужно закончить жевать, прежде чем я смогу продолжить этот разговор, в котором определенно заинтересована. Нет.
— Извини, — она смеется, приглашая себя на свободное место напротив меня.
Я ела в одиночестве, передо мной лежала раскрытая книга. Последние десять минут я не поднимала глаз. Мне казалось, что излучаю нежную атмосферу «Не подходить», но, похоже, я ошибалась. В следующий раз повешу на нос табличку «Не беспокоить».
Я кладу круассан на тарелку и стараюсь говорить дружелюбно, прося ее повторить.
— Я не уверена, что уловила, что ты сказала.
— О, да. Не беспокойся. Я просто дала тебе знать, что интересуюсь Ноем, и надеялась, что ты сможешь… ну, знаешь… помочь девушке, — ее заявление подчеркивается ее маленькими танцующими бровями.
Я смеюсь, как будто эта тема меня глубоко не волнует.
— Я не уверена, как могу помочь.
Она наклоняется ко мне, как будто мы вместе раскрываем какой-то секрет.
— Вы, ребята, работали вместе много лет. Наверняка у тебя есть полезная информация.
Информация? Конечно.
У меня есть энциклопедические знания о Ное. Он считает, что свитера раздражают; от них у него потеют подмышки. Он не любит кофе, но если ему приходится его пить, он предпочитает холодный напиток со сливками. У него в ротации десять подкастов, которые он постоянно старается держать в курсе событий. Он считает, что Квентин Тарантино — величайший режиссер из всех, когда-либо живших на свете, и Поп-Тартс должен быть таким, чтобы глазурь доходила до самого края.
Я тщательно изучила своего врага. Я знаю его как свои пять пальцев.
И не собираюсь просто так выкладывать эти сведения любому человеку.
Но все же… я закрываю книгу и откладываю ее в сторону.
— Так какой у тебя план? Мне показалось, я слышала, как ты вчера приглашала его потусоваться.
— Да, пригласила. За углом есть итальянский ресторан, у которого две звезды Мишлен, и еда там должна быть изысканной. Там двенадцать блюд, и на все уходит около четырех часов. У меня есть друг друга, который может забронировать нам столик. В противном случае список ожидания составляет около четырех месяцев.
Ною это совершенно не понравилось бы.
В душе он простой человек. Он не любит помпезности и обстоятельств. Дайте ему бургер и картошку фри, и он будет счастлив. Кроме того, ценник на такую еду просто поразит его воображение.
Семьдесят пять долларов за бокал вина? А виноградник прилагается?
— Но он, кажется, не в восторге от этого, — продолжает она. — И тут вступаешь ты. Может быть, ты можешь дать мне несколько советов? Я имею в виду, что я очень хочу пойти на это. Ной, похоже, относится к редкой породе. Не могу поверить, что он холост.
Я не знаю, что делает мое лицо, но надеюсь, что оно напоминает нормальное выражение.
— В Нью-Йорке выбор невелик. Парни либо трудоголики, либо плейбои. Я не могу сказать тебе, сколько раз меня бросал какой-нибудь парень из бруклинского дома, который пытается найти свое призвание в жизни. Были графический художник, диджей, писатель. Ты что, шутишь? Нет, Эзра, я не хочу читать твою мангу через год после того, как ты перестал мне перезванивать.
 
Это действительно заставляет меня хихикать, но потом бросаю взгляд в сторону двери столовой и вижу, как туда входит проклятие моего существования. Я не смотрела на Ноя свежим взглядом уже много лет, но я пытаюсь сделать это сейчас, пытаюсь увидеть его так же, как Габриэлла.
Я отдам ему должное. Да, он очень красив. Волосы и квадратная челюсть, полные губы и карие глаза — все это десять баллов из десяти. Но качество стиля Ноя невозможно переоценить. Он очень крут в том смысле, который меня раздражает. Сегодня Ной одет в черную рубашку Хенли с короткими рукавами и серые шорты. Посадка обоих безупречна, а кроссовки дополняют все вместе.
Ной ходит с уверенностью, рожденной изнутри. У него есть способность притягивать все взгляды в комнате и выглядеть при этом скучающим. Его внешность кажется ему скорее помехой, чем карточкой «Выйти из тюрьмы бесплатно».
Я понимаю, что совершила ошибку, когда мой желудок начинает завязываться в узел. Привыкание к Ною потребовало времени и усилий, и изучать его черты под микроскопом неразумно. Это заставляет меня чувствовать себя странно и не в своей тарелке, как будто я стою на краю обрыва и смотрю вниз на стофутовую пропасть. Я не хочу разбиться.
Ной смотрит на мой стол и видит, что я разговариваю с Габриэллой. Его хмурый взгляд виден с другого конца комнаты, и хотя он не может знать, что мы здесь обсуждаем, все равно, ощущается, что знает.
— Понимаешь, о чем я? Он что, все время так выглядит?
Она говорит так, будто вот-вот упадет в обморок.
ОСТАНОВИСЬ, я хочу закричать. Уходи. Оставь меня наедине с моей книгой и моим покоем.
— Пицца, — неожиданно говорю я. Затем слова начинают литься из меня. — Он любит пиццу. Пропусти шикарный ужин и пригласи его на что-нибудь простое. Возьмите немного дешевого пива, посидите на улице и понаблюдайте за людьми. Ему это понравится.
Давление спадает с моей груди, когда она поднимается.
— Отлично! Ты моя палочка-выручалочка. Тебя обязательно пригласят на свадьбу, — говорит она со смехом и подмигиванием.
У меня болит живот.
Я беру свой круассан и играю с ним, наблюдая, как она перемещается между столами и пробирается через пространство, чтобы добраться до Ноя. Он стоит в очереди за завтраком, а она подходит к нему с мегаваттной улыбкой. Я убеждаю себя, что могу читать по ее губам, но на самом деле просто притворяюсь, что знаю, что она говорит.
«Давай пропустим ресторан и расслабимся. Пицца за мой счет?»
Ной оглядывается через плечо и видит, что я смотрю на него. Меня охватывает паника.
Я переключаю внимание на свою тарелку и мысленно считаю до десяти. Когда я снова поднимаю глаза, Ной и Габриэлла улыбаются друг другу, и все сомнения, которые у него могли быть на ее счет, теперь исчезли. Он берет яблоко, вытирает его о рубашку и передает ей, слегка подбрасывая.
Она смеется, ловя его, а я встаю, беру свои вещи и выхожу из столовой.
Вернувшись в свою комнату, привожу все в порядок. Вещи, которые до этого были чисты и аккуратно разложены, сдвигаются на миллиметр влево или вправо, складываются и вытираются. Вот так. Идеально.
Когда я собираюсь добавить еще евро в свой пояс для денег, нахожу скомканный список, который конфисковала у девочек вчера.
«Мы все были удивлены тем, что мистер Риччи пригласил вас на свидание, потому что мы думали, что вы с мистером Петерсоном…»
Я засовываю список в мусорное ведро и накрываю его салфеткой для надежности.
Снаружи во дворе тихо и относительно прохладно. Легкий ветерок развевает дымку из фонтана в мою сторону, и я убеждаю себя, что здесь спокойно. Наши ученики на уроке латыни — чья-то чужая проблема до конца утра. У меня на коленях лежит моя книга. Я должна открыть ее и вернуться к тому, на чем остановилась за завтраком, но вместо этого смотрю на группу скульптур. Вернее, смотрю мимо них. Я настолько погружена в свои мысли, что не замечаю Ноя, пока он не занимает место на противоположном конце моей скамейки.