Друг твоего отца. Телохранитель для принцессы (СИ)

— Увидишь, дитя каменных джунглей. Я покажу тебе драгоценности, которые ни в одной ювелирке не купишь, когда чуть сильнее стемнеет.
Небо сегодня весь день было кристально чистым, а это значит одно — ночь будет звездной. И я оказался прав. Ждать было недолго, еще буквально немного стемнело и небо засыпало звездами.
— Залезай и ложись, — говорю девчонке, подбросив дровишек в костер, чтоб не потух, пока мы не будем присматривать.
— Ты идешь?
— Да.
— Улала, — улыбается, бросив один из своих порочных взглядов, и идет к пикапу. Помогаю ей забраться, запрыгиваю следом, ложусь, жду, пока эта егоза устроится рядом.
Я уже смотрю на звезды, а девчонка вовсю прожигает взглядом меня. Лениво поворачиваю голову к ней.
— Смотреть вверх надо, дуреха, — вытягиваю руку, указывая на небо.
— Там-то я чего не виде… Вау.
Я усмехаюсь. Звездное небо за городом, на природе, где нет промышленного дыма заводов и смога от машин — это нечто абсолютно особенное. Волшебное. Вечное. Что-то, что было до нас и останется после нас. Глобальное. И безумно красивое.
— Что, удивил?
— В который раз, — негромко соглашается девчонка, восхищенными глазенками разглядывая звезды. — Смотри! Падает! Вау!
Я улыбаюсь, видя этот искренний и неподдельный восторг на этом хорошеньком личике. Никакой надменности, капризов, сучности. Просто довольный и восторженный взгляд. Из Лолиты-сердцеедки превратилась в милого наивного ребенка. Это дорогого стоит.
Какое-то время мы лежали и смотрели на звезды, обсуждая созвездия которые находили, и загадывая желания на падающие. Потом моя собеседница начала зевать и придвинулась поближе ко мне, ткнувшись щекой в мое плечо.
— Замерзла? — опускаю взгляд на неё.
— Немножко. Останемся ночевать тут? Здесь так красиво.
— А еще холодно и комары устроят пир. Нет, малыш. Если хочешь спать, давай в палатку. Я все равно еще собираюсь костер потушить.
И отлить.
— Нет, — ее пальцы перехватывают меня в попытке подняться, — тогда полежим еще, хорошо? Пожалуйста.
Качаю головой, но ложусь на свое место. Она прижимается ко мне сильнее, а я начинаю чувствовать странной природы озноб. Не от того, что замерз. А от ее близости.
Вчерашний вечер и сегодняшний день сотворили какую-то чертовщину внутри. Пожар. Который разгорелся, когда Марина ударила ее, и не погас до сих пор. И теперь ее нормальное, вменяемое и порой трогательное поведение подбросили туда дровишек. Если сразу, когда я приехал за ней, я думал, что девчонка мое бремя, то теперь у меня появилось желание защищать эту ослицу. Сберечь ее, такую запутавшуюся и глупую, от мира, который не будет милостив к ней. Слишком красивая, слишком дерзкая, безрассудно смелая не всегда там где надо. Женщинам с одним из этих критериев тяжело живется, девчонка словила джекпот. И это желание меня пугало. Потому что я не должен привязываться к ней.
Пока я ушел в свои размышления, я пропустил момент, когда девчонка сладко засопела, уткнувшись носом в мою руку. Черт!
Присел и смотрю на нее. Вот какого черта она каждый раз все усложняет. Могла на своих двух спать уйти. Бросить бы ее комарам на съедение, чтоб неповадно было!
Сцепив зубы наклоняюсь, беру в охапку, поднимая на руки, и вместе с ней спрыгиваю с кузова на землю. Я не деликатничал, и она приоткрыла сонные глаза.
— Что ты творишь, — возмущается сонно.
— Несу принцессу в царские палаты, — говорю раздраженно, строго глядя на нее.
— А, ну ладно, — улыбается сонно и прижимается ко мне сильнее.
Маленькая стерва.
  
Глава 17
 
Маргарита
Очередное утро начинается с мысли: где, блин, я просыпаюсь. К такому меня жизнь не готовила. Да и к тому, что есть, не готовила. И вот она я, неподготовленная, как в лотерею выиграла.
Пошевелилась и вдруг почувствовала, как сильная рука сгребает меня в охапку и прижимает к не менее сильному телу. Улыбаюсь сквозь сон. Кое-что, впрочем, точно выиграла.
Аккуратно, едва дыша, поворачиваю голову и смотрю на спящего рядом Матвея. Спит напряженно, как будто даже во сне не может расслабиться. Бедняга. Тяжело так, наверное. Постоянно быть в напряжении.
 
Его рука собственнически обхватила мое тело и это вызывает у меня широчайшую улыбку. Он может болтать что угодно. Пока его упрямая голова говорит одно, язык его тела говорит другое. И язык его тела нравится мне больше. С ним рядом тепло и уютно. Спокойно. Но стоит немного накалить — и это спокойное согревающее пламя превращается в бушующий огонь. Мне нравится такая динамика. У меня никогда не было такого мужчины. Вообще не было нормального мужчины. Либо одногодки, с которыми скучно, либо мужики папиного возраста, сальные намеки от которых были просто отвратными. Матвей как золотая средина. Достаточно взрослый, но не старый. Красивый как бог, и знает толк в поцелуях. Идеальный лично для меня.
Осталось только донести до него, что я идеальна для него.
Первый шаг был сделан вчера. Он вечно одергивал и делал замечания, что я слишком много болтаю. Я была нема как рыба, когда надо. Потому что хотела, чтоб он понял и увидел, что есть контакт. И может быть. И мы можем отлично дополнять друг друга. Я могу научить его расслабляться и кайфовать, и черт, как же я хочу это сделать. Потому что у него потрясающий смех. Когда он вчера рассмеялся с моей шутки про медведя, я и бровью не повела, а внутри ликовала. Потому что мой план работал.
Над палаткой, громко крикнув, пролетела какая-то птица, убив всю идиллию и нарушив тишину утра. Я точно ружье куплю и буду их отстреливать.
Матвей резко дернулся, тут же снял руку с меня и нырнул ладонью под подушку. Помня, что он там хранит, а сразу взяла дело в свои руки.
— Чшшш, — ладони легли на его щеки, я повернула его лицо к своему, — это всего лишь птица, — мои пальцы скользнули по его напряженному лбу, разгляживая мимические морщинки, которые появились, когда он нахмурился.
Он приоткрыл свои голубые глаза и я подумала что вот оно, то сокровище, которое не найдешь ни в какой ювелирке. И эти драгоценные камни я хочу себе. Под взглядом этих глаз никаких бриллиантов не надо.
Он сдавленно прорычал и качнул головой, сбрасывая с лица мои ладони. Ох, надо запомнить уже, что он у меня не жаворонок и всегда раздраженный по утрам, и не лезть на рожон. Поэтому я спокойно отсаживаюсь дальше и даю ему проснуться спокойно, не портя ему настроение.
Он быстро выметается из палатки, я же не спешу. Подтягиваю свой рюкзак, достаю зеркальце, придирчиво смотрю на свое отражение. Макияж на месте, что не может не радовать. Никуда не утек и не смазался за ночь. На голове тоже порядок. Разобрав светлые пряди руками и добавив прикорневого объема, выхожу из палатки, и устраиваю потягушки, вдыхая полной грудью лесной воздух. Я бы никогда не подумала, что мне понравится в лесу. Лишь пару деталей я бы изменила. Взяла бы с собой бутылку вина на вечер, и термос с кофе на утро. И добавила бы секса в палатку. Но это позже. Пока как есть хорошо.
Мы позавтракали и стали собираться назад.
— Запоминай дорогу, — сказал он мне вдруг. — Если что-то случится, беги сюда. Я найду тебя здесь.
Я поворачиваю голову и смотрю на него внимательным взглядом. Здесь так умиротворенно и спокойно, что я постоянно забываю, что мне угрожает какая-то фантомная опасность. С одной стороны, мне бы радоваться, что Матвей так хорош, что я еще не вкусила на себе плоды слежки или чего похуже. Но с другой я как будто не могу отделаться от мысли, что он все это выдумал, чтобы я ему палки в колеса не ставила и сидела тихо как мышь. Так мной проще управлять, если я запугана и никуда не суюсь. В закрытой деревенской местности. Где на виду каждый шаг. Это тебе не большой город, где можно добавить седины в волосы. И это так логично. Я свалилась ему на голову резко и непрошено. Возись еще со мной. А так… Всегда под рукой, в поле зрения, тотальный контроль. В общем… Эта теория все больше и больше пускала корни во мне. Но если это так, я узнаю. Рано или поздно все тайное становится явным.