"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Мое почтение, леди Финнела, – учтиво приветствовал ее мастер Исгвыд. – Я сразу догадался, кто вы такая, из-за вашего необыкновенного сходства с леди Эйрин. Хотя это довольно странно, ведь вы кузины по отцовской линии, а дочери обычно похожи на своих матерей.
– И мы тут не исключение, – сказала Финнела. – Мать леди Эйрин была двоюродной сестрой моей матушки. Таким образом, мы дважды кузины.
– Я этого не знал, сударыня, – извиняющимся тоном произнес Исгвыд аб Мейндир. – Это серьезный недосмотр с моей стороны, ведь в последнее время в колдовской среде много говорят о вас и вашей семье. Еще бы – принцесса, колдунья и ведьминская кузина в одном лице. Насколько мне известно, за всю историю еще не случалось такого сочетания.
– Да, еще не случалось, – подтвердила Финнела. – Было несколько ведьм, происходивших из высшей знати, да и сейчас в Сестринстве есть леди Бронах вер Дылвен. Но прежде ни у кого из них не было колдунов среди близких родственников. Собственно, и ваш случай, мастер Исгвыд, не совсем обычный. Колдуны занимаются наукой, медициной, разными ремеслами, а вот о колдунах-актерах я не слышала. Ну разве что молодежь зарабатывает на обучение, демонстрируя людям разные фокусы, однако их нельзя назвать настоящими актерами.
– Я тоже не актер, принцесса. К сожалению, Великий Дыв не одарил меня этим талантом. Наверное, решил, что хватит и двух – писательского и колдовского. И первый из них я ценю гораздо выше, чем мой скромный дар к чарам.
Затем инициативу перехватила Гелед и принялась расспрашивать Исгвыда аб Мейндира, надолго ли он приехал и какие еще спектакли, кроме «Бехада Алпайнского», планирует показать минеганским зрителям. При этом она ни словом не обмолвилась об исторической недостоверности будущей премьеры, хотя до сих пор Эйрин не замечала за ней особой деликатности в общении с людьми. Похоже, Гелед очень ценила творчество известного лойгирского драматурга, радовалась случаю поговорить с ним и не хотела уязвить его самолюбие резкой критикой.
К тому времени предыдущие собеседники мастера Исгвыда разошлись, чтобы не мешать ведьмам своим присутствием. Одна только Глыниш, воспользовавшись привилегированным положением учительницы Эйрин, осталась на месте, но в разговор не вмешивалась.
Вскоре из помещения театра выбежал старший администратор, которому подчиненные поспешили доложить, что две юные ведьмы собрались посетить сегодняшний спектакль, но почему-то стоят под дверью и не заходят внутрь. Эйрин объяснила ему, что произошло недоразумение, и извинилась за причиненные хлопоты. В свою очередь администратор попросил прощения за задержку с доставкой новых афиш в Тах Эрахойд, пообещал немедленно исправить этот недосмотр и все-таки стал уговаривать Эйрин и Гелед остаться на спектакль, который, по его словам, должен был стать особенным из-за участия в нем трех ведущих лойгирских актеров.
Эйрин было бы интересно посмотреть, как эти актеры справятся со своими ролями, имея лишь полдня на их изучение, однако сейчас она чувствовала себя слишком уставшей и боялась, что может, чего доброго, заснуть посреди спектакля, поэтому вежливо, но твердо отказалась. Зато Гелед не могла устоять перед таким искушением, особенно когда мастер Исгвыд охотно согласился составить ей компанию в ведьминской ложе. Также она попросила присоединиться к ним Финнелу, а Эйрин немедленно поддержала ее, заверив кузину, что не имеет никаких возражений.
– Сегодня из меня скверная компания, – объяснила она. – Сейчас поужинаю, пойду к себе и буду читать какую-нибудь книжку, пока не засну.
– Ну собственно, – нерешительно произнесла Финнела, – я тоже не против поужинать.
– Поужинаем в театре, – сказала Гелед. – Закажем того-сего и наедимся. Тут подают изумительное мороженое. Да и пирожные довольно хороши.
На этом Финнела позволила себя уговорить. Эйрин пожелала подругам приятно провести время, а сама отправилась в Тах Эрахойд. Но через десяток шагов ее догнала Глыниш вер Лейфар.
– Не возражаете, если пойду с вами? – спросила она.
 
– Конечно нет, – ответила немного удивленная Эйрин. – Я думала, вы собираетесь на спектакль.
Глыниш покачала головой:
– Просто проходила тут и увидела нескольких знакомых, беседующих с мастером Исгвыдом. Вот и присоединилась к ним, мне очень нравятся его пьесы.
– А я еще ни одной не видела. Похоже, минеганские актеры их не любят.
– Наоборот, охотно играют. Но еще до вашего прибытия исключили их из своего репертуара, ведь к тому времени руководство Старого театра договорилось о зимних гастролях Блаклиахского Королевского. Так что вам представится замечательная возможность познакомиться с лучшими произведениями Исгвыда аб Мейндира в авторской постановке.
– Да, звучит заманчиво, – согласилась Эйрин. А немного помолчав, спросила: – Скажите, Глыниш, каково это – жить с пророческим даром? Я пыталась поставить себя на место провидиц, но ничего не получается. Просто не могу представить, что они чувствуют, заглядывая в будущее. Единственная провидица, с кем я об этом говорила, Ронвен вер Придер, еще слишком молода, она лишь недавно раскрыла свой талант и до сих пор пугается его, чуть ли не бьется в истерике, когда с ней случается пророческое откровение. Со временем это проходит?
– Нет, леди Эйрин, не проходит, – ответила Глыниш, – просто мы учимся сдерживать свои эмоции. А страх никуда не девается, он всегда с нами и охватывает нас во время даже самого невинного прорицания.
– А вы… никогда не хотели избавиться от этого дара?
На какое-то мгновение на лицо колдуньи набежала мрачная тень, а потом оно снова приобрело непроницаемое выражение.
– Я бы солгала вам, если бы сказала, что нет. Иногда возникает такое желание. Все без исключения провидицы где-то в глубине души завидуют тем своим коллегам, чей колдовской дар не связан с пророческим.
– А что для вас в нем самое плохое?
– Именно то, за что другие его так ценят. Знание будущего. Правда, и в разгадывании тайн прошлого нет ничего приятного, но это сущие мелочи по сравнению с видением событий, которые только должны произойти. После каждого пророчества, пусть даже не сулящего никаких бед, меня охватывает чувство глубокой обреченности. Закрадываются сомнения, есть ли у нас на самом деле свобода воли, или, может быть, мы просто безвольные пешки в игре Высших Сил.
– Но ведь пророчества редко бывают неотвратимыми, – заметила Эйрин. – Хотя, собственно, и неотвратимые нельзя назвать фаталистическими, ведь они всегда сформулированы крайне неоднозначно и допускают немало разных толкований, порой противоположных по содержанию. По мнению сестры Ивин, их не удается заранее разгадать именно потому, что на самом деле они многовариантны, а вся их неотвратимость заключается только в том, что рано или поздно один из этих возможных вариантов реализуется. Ну а обычные пророчества содержат жесткие предпосылки, имеют ответвления и разветвления, позволяющие влиять на будущее, предупреждая нежелательное развитие событий. Как по мне, существование пророчеств является убедительным доказательством наличия у людей свободной воли.
– С одной стороны, это так, – не стала возражать Глыниш, – а с другой… Бывает, что будущее само предлагает изменить себя, но требует за это слишком высокую цену. Такую высокую, что лучше бы никогда не знать о ней. Однако знаешь – и ее приходится платить. Приходится делать то, что при других обстоятельствах никогда бы не сделала, и искренне надеяться, что своими поступками предупредила беду. А иногда случаются пророчества, предупреждающие о нежелательных событиях и одновременно предостерегающие от попыток предотвратить их – иначе это приведет к еще большей беде. Свобода воли вроде бы остается, но от нее нет никакого толку.
– Понимаю, – неуверенно сказала Эйрин, хотя на самом деле понимала это лишь абстрактно, умозрительно, отстраненно. – И часто у вас бывают такие пророчества?
– Гораздо реже, чем у сильных провидиц, но чаще, чем мне хотелось бы. Одиннадцать раз предвидела несчастья, которые лучше не пытаться предотвратить. По научной классификации они называются неисправимыми пророчествами, хотя им больше подходит слово «безнадежные». Впервые это случилось еще до переезда на Тир Минеган, когда я жила на нашей семейной ферме в Коннахте. Как-то наворожила, что вскоре отец будет чинить крышу, упадет с нее и сломает себе руку. К предостережению отнеслась серьезно, но была мала и глупа, поэтому не сдержалась и рассказала обо всем родным. А через несколько дней наша крыша начала протекать, и ремонтировать ее вызвался дядя Мигал, младший брат отца: мол, из-за его сломанной руки хозяйство не понесет больших убытков. Но он не упал, руку не сломал, а поцарапал себе ногу и через две недели умер от столбняка.