"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– О! – сочувственно произнесла Эйрин. – Мне очень жаль.
– Уже в школе, – продолжала Глыниш, – учителя объяснили, что такие пророчества провидицы должны держать при себе и ни с кем не делиться, пока те не исполнятся. В дальнейшем я так и поступала, хотя это было непросто.
– А у вас было неисправимое пророчество о чьей-нибудь смерти? – спросила Эйрин и сразу же пожалела о своих словах. – Ой, простите! Наверное, об этом нельзя спрашивать…
– Все в порядке, леди Эйрин, – сдержанно ответила колдунья. – К счастью, Дыв пока миловал меня от таких пророчеств. Знать, что кто-то умрет, и молчать, чтобы не накликать еще большую беду… – Она качнула головой. – С меня хватит и болезней, увечий, разбитых сердец. – Несколько секунд Глыниш колебалась, но потом продолжила: – В последний раз это было полгода назад, в конце мегева. Есть у меня одна знакомая, девушка немного старше вас. У нее был жених, очень достойный юноша, они были такой замечательной парой, и, казалось, ничто не может их разлучить. Но вдруг я увидела, что между ними произойдет ссора, и девушка, под влиянием эмоций и из-за рокового стечения обстоятельств, совершит большую глупость. Она тотчас об этом пожалеет, попробует все исправить, но будет уже поздно. Я могла бы легко это предотвратить, однако ничего не сделала, позволив событиям развиваться, как им и положено. Теперь моя знакомая страдает – но она, во всяком случае, жива. И оплакивает лишь потерянную любовь, а не смерть своего любимого.
– Грустная история, – сказала Эйрин. И неожиданно для самой себя добавила: – Хотя, думаю, это не идет ни в какое сравнение с тем, что вы пережили из-за несчастья с Гвен.
Глыниш резко остановилась, на ее лице застыло испуганное выражение.
– О чем вы?.. Я вас не пони… – Но, осознав, что своим поведением уже выдала себя, обреченно вздохнула. – Вот меня и поймали. Я надеялась, что все обошлось, ведь миновало уже больше двух лет, а тут… Как вы догадались?
– Не знаю, – честно ответила Эйрин, – просто меня внезапно озарило, и я, не подумав, брякнула. Если бы вы так не отреагировали… Значит, это правда? Вы предвидели, что Гвен лишится Искры?
Колдунья угрюмо кивнула:
– Это было мое восьмое неисправимое пророчество. За месяц до того рокового экзамена я наворожила, что одна молодая ведьма превратится в ведьмачку. Все думала, которая из них, а на леди Гвенет и подумать не могла, ведь была уверена, что это произойдет из-за близости с мужчиной. Вы же, наверное, и сами знаете, что она всего лишь третья ведьма за всю историю Сестринства, потерявшая Искру в результате временной смерти. Предыдущие два случая имели место еще в прошлом тысячелетии, и даже среди ведьм было немало скептиков, считавших, что оба раза Искра была потеряна из-за обычных причин, а пострадавшие сестры просто солгали, чтобы вызвать к себе сострадание. А я вообще ничего об этом не слышала.
– То есть вы просто не заметили опасного реликта во время экзаменов Гвен?
– Конечно, не заметила. Иначе указала бы леди Лин на ее ошибку.
– И таким образом, – заметила Эйрин, – сами о том не подозревая, вмешались бы в собственное пророчество.
– Вовсе нет, – решительно возразила Глыниш, – теория предвидений утверждает, что в таких ситуациях на исполнение пророчества имеют влияние лишь осознанные поступки. А я не знала, что тот реликт мог лишить леди Гвен Искры. И если бы обратила на него внимание, действовала бы в полной уверенности, что просто предотвращаю угрозу ее жизни. Пророчество, вероятнее всего, оставалось бы действующим и сработало на какой-нибудь другой молодой ведьме, уже не в результате несчастного случая, а по ее собственной воле… или же по ее собственной глупости. – Она помолчала, устремив мимо Эйрин печальный взгляд. – Эта мысль до сих пор не дает мне покоя. Если бы я была немного внимательнее, если бы заметила тот проклятый реликт… Хотя, может быть, все так и должно было случиться. Возможно, как раз пророчество ослепило нас с леди Лин, не позволив увидеть того, на что при обычных обстоятельствах мы просто не могли не обратить внимания. Может быть, это действительно была судьба…
   
Глава XIII
 
Темная энергия
 
Вокруг Йорверта с Кываном бурлила и бесновалась людская толпа. Отовсюду слышались выкрики: «Слава поборникам!», «Смерть королю!», «Да здравствует Лаврайн!» – и сыпались традиционные проклятия в адрес еретиков, колдунов и ведьм. На высоком притворе собора Святого Падара стоял семнадцатилетний юноша в строгом и одновременно роскошном костюме из дорогого сукна, теплом плаще, подбитом горностаем, кожаных сапогах и пушистой шапке из меха куницы. Простолюдины, безостановочно стекавшиеся на площадь со всех концов города, были бы рады задушить его в своих пылких объятиях, но этому мешали суровые мужчины в красных мундирах Конгрегации. Поборники окружили со всех сторон лестницу к собору, надежно отгородив от народа его кумира – принца Лаврайна аб Брогана, мученика за Святую Веру, единственного из всех вельмож, решившегося открыто осудить действия короля-отступника. Из-за этого он попал за решетку, однако два дня назад с помощью Дыва сумел освободиться и сегодня утром прибыл в Бланах, где жили набожные и добродетельные люди…
– Его так легко убить, – совсем тихо, одними лишь губами прошептал Кыван, но Йорверт расслышал его и незаметно пнул локтем в бок.
– Прикуси язык, – произнес он тоже шепотом.
Впрочем, идея была соблазнительной. Если бы не полученный от Элвен четкий приказ, Йорверт не стал бы колебаться ни секунды, а наслал на Лаврайна какие-нибудь смертельные чары, и никто из присутствующих не понял бы, откуда нанесен удар. Однако Элвен не хотела обострять ситуацию и давать поборникам малейшие основания для обвинения короля в сговоре с колдунами. Сам Йорверт считал такую осторожность напрасной и неоправданной. Он был уверен, что теперь, когда к поборникам присоединился Лаврайн, они окончательно откажутся от планов усмирить Имара, а поведут борьбу на его уничтожение, поэтому не замедлят приписать ему все смертные грехи – и на почетном первом месте в этом перечне будет фигурировать содействие колдунам. Им будет все равно, найдутся ли весомые основания для таких утверждений, ведь народ не потребует от них никаких доказательств, а безоговорочно поверит каждому их слову…
– Кто тут говорит о короле? – воскликнул Лаврайн, бросив пронзительный взгляд в толпу, которая от этого мгновенно притихла. – Разве можно называть королем человека, порочащего Святую Веру? Нет и еще раз нет! Это просто кощунство!
Народ одобрительно загудел, а молодой принц, выдержав паузу, продолжил:
– Да, кощунство! Еретик не имеет права сидеть на лахлинском троне и управлять нашей благословенной страной. С того самого момента, как Имар аб Галвин покусился на законные полномочия Конгрегации Святой Веры, как направил оружие на людей, защищающих нас от прислужников Китрайла, он перестал быть королем. Теперь он просто еретик и бунтовщик, ничем не лучше тех, что прячутся сейчас в горах, и точно так же, как они, должен предстать перед Трибуналом Святой Веры. Священная Канцелярия еще две недели назад должна была выдать ордер на его арест, а Поборнический Совет – принять решение о его отстранении от престола. Но они этого не сделали. Почему, спрашивается? Да потому, что оторвались от народа, забыли о своем долге, запутались в политических интригах. Пытаются договориться с вероотступником, вместо того чтобы сурово наказать его!
– Позор им! – выкрикнул кто-то в толпе. У Йорверта не было ни малейших сомнений, что этот «глас народа» был наперед инспирирован самим Лаврайном.
– Конечно, позор, – согласился принц. – Не самому Поборническому Совету, не Священной Канцелярии, а людям, сидящим там. Позор тем, кто потакает врагам Святой Веры!
Толпа на площади сначала неуверенно, но чем дальше, тем воодушевленнее, стала скандировать: «Позор! Позор!»
Йорверт внимательно следил за реакцией сопровождавших Лаврайна местных руководителей Конгрегации. Они были мрачными и сосредоточенными, однако в их поведении не чувствовалось протеста против слов принца. Правда, оставалось невыясненным отношение к этому старшего поборника Бланаха Идыра аб Трагаярна, еще не оправившегося от ранений, нанесенных ему три дня назад, когда Йорверт убил коменданта местного диоцеза. Но в конце концов это не имело решающего значения. Главное, что и народ, и рядовые поборники восприняли появление Лаврайна как благословение Небес. Местное духовенство, похоже, придерживалось такой же точки зрения, поскольку на притворе, вместе с принцем и поборниками, стояли трое главных проповедников города, облачившихся по такому случаю в праздничные рясы. А один из них, тучный настоятель собора Святого Падара, даже одобрительно кивал, когда Лаврайн клеймил Поборнический Совет и Священную Канцелярию за их беззубую позицию.