"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Эта была его последняя мысль. В тот же миг Тара резко взмахнула рукой, и Ларссона словно пронзила молния. Магический удар оказался столь сильным и столь неожиданным, что Ларссон не успел среагировать. В его глазах всё поплыло, тело онемело, а ноги подкосились.
Падения Ларссон уже не почувствовал — его поглотила тьма…
  
Глава 7
 
А затем тьма сменилась просто темнотой — не чёрной, беспросветной, а серой, мглистой. И оказалось, что Ларссон не упал. Он прочно стоял на ногах, а его ноги стояли на чём-то твёрдом. На чём именно — разглядеть не мог; он и себя-то видел с трудом, лишь как более тёмные очертания рук, туловища и ног на фоне чуть более светлой темноты. И здесь он был не один такой — поодаль двигались тени, очень похожие на человеческие фигуры. В основном они были невысокие, как будто детские.
— Эй! — произнёс Ларссон. — Где я? Что со мной?
Голос его прозвучал глухо и отрывисто, как будто мгла поглощала звуки, едва они рождались.
Тем не менее, его услышали. Несколько фигур остановилось, а одна из них, что повыше остальных, направилась к нему. Она была тонкой и стройной — скорее всего, женской или девичьей. А её голос, несмотря на глухоту и отрывистость, прозвучал довольно приятно:
— Ты поторопился, Свен Ларссон. Тебе здесь ещё не место.
— Но где… — начал было он, но осёкся. — Ты сказала «Свен Ларссон»? Ты знаешь, кто я?
— Да, знаю. Я вижу, кто ты. Это там, в земном мире, ты мог скрываться под личиной своего сына.
— Значит, я умер? — Как ни странно, это не вызвало у него особых эмоций. — Я в Преисподней?
— Оба твои предположения неверны. Ты ещё жив — вот почему я сказала, что тебе здесь не место. И это не Преисподняя.
— На Небеса тоже не похоже, — сказал Ларссон, оглядевшись по сторонам.
— И не Небеса, — подтвердила его собеседница. — Место, где мы находимся, называется Перекрёстком миров или Предвечной Пустотой. Если не ошибаюсь, ты уже слышал о нём.
Да, Ларссон слышал. Чуть не проколовшись в беседе с Ривалом де Каэрденом на теме драконов, он обратился за информацией к Локи и восполнил этот пробел в своих знаниях. Правда, тот рассказал ему ровно столько, сколько знали другие колдуны, и ни на йоту больше. О том, что здесь водятся умершие, он и словом не обмолвился.
— Я представлял Перекрёсток миров совсем иначе, — произнёс Ларссон. — Рассказывают о сизом тумане — а я вижу какую-то серую мглу и тени.
— Всё зависит от восприятия. Кот-оборотень, пересекающий Предвечную Пустоту по древнему пути драконов, видит калейдоскоп разных Граней, а для его всадника-человека всё сливается в сплошной сизый туман. Ты же пришёл на Перекрёсток миров по стезе мёртвых, хотя ещё жив. Это место тебе чуждо, твой разум отвергает его. Потому ты и видишь лишь серую мглу и тени.
— А ты что видишь?
— Много всего. В частности, я вижу перед собой человека, которого любит моя дочь.
Ларссон вздрогнул и изумлённо уставился на маячившую перед ним тень:
— Ты Визельда?! Мать Герти?
— Да, — подтвердила она. — Но сразу тебе скажу, что не знаю, как ты здесь очутился.
— Может, это дело рук Вышних? — предположил Ларссон.
— Исключено. Перекрёсток неподвластен ни Вышнему Миру, ни Нижнему. Сюда попадают те, кто отверг и Небеса, и Преисподнюю. Такие, как я. Такие, как ты. Причём ты проявил завидное рвение и опередил даже собственную смерть.
— Один раз я уже умирал, — заметил Ларссон. — И попал в Нижний Мир.
— Само собой. Тогда ты был просто дезертиром, сбежавшим от своих хозяев. Ты прятался от Преисподней, но она по-прежнему оставалась в тебе. Теперь же ты восстал против неё и одолел в себе Тьму — но так и не склонился к Свету.
— Понятно. А ты?
— Я стала чёрной ведьмой против собственной воли. Нижний Мир подчинил меня, но не сломил, не завладел моей душой. Вместе с тем я прокляла Вышних, допустивших такую несправедливость. Я возненавидела Бога, сотворившего этот неправильный мир. А когда умирала, молилась только об одном: лучше небытие, чем ад или рай, которые мне одинаково отвратительны. В результате я оказалась здесь.
 
— Так ты умерла не сразу?
— О, нет. — В приглушённом голосе Визельды проскользнули иронические нотки. — Циммерфельды больше привыкли размахивать пивными кружками, чем мечами. Они лишь смертельно ранили меня и сразу набросились на Чёрного Эмиссара. А я прожила ещё пару минут и запросто могла их убить, но не стала этого делать. Они ведь ни в чём не виновны.
— А зачем ты вообще вызвала Эмиссара?
— Меня заставили. Я не могла противиться — ты сам понимаешь, каково это; ты тоже был чёрным магом.
— Да, понимаю.
— Всё было подстроено специально для того, чтобы Циммерфельды разоблачили меня как ведьму и убили. А Герти, прежде чем попасть в школу, должна была до дна испить горькую чашу подозрений и преследований, обиды и унижения, что сделало бы её озлобленной и податливой ко Злу. Так замышлял Велиал, но просчитался — мир всё-таки не без добрых людей. Сначала князь Виллем вступился за неё, а потом появился Марк фон Гаршвиц и вернул ей веру в справедливость. Ну и ты, конечно, сыграл немаловажную роль. Любовь — лучшее лекарство от душевных травм. Именно поэтому, а не из-за твоих угроз забрать Герти из школы, Гидеон Викторикс пытался убить тебя.
— А ты много знаешь! — удивлённо произнёс Ларссон.
— Отсюда, с Перекрёстка, видно всё происходящее на Гранях. Но увы — ни на что повлиять мы не можем и остаёмся лишь пассивными наблюдателями. Наше всеведение совершенно беспомощно.
Он растерянно покачал головой:
— Никогда прежде не слышал, что существует ещё одно пристанище для мёртвых душ.
— Об этом не знает никто из живущих. А Вышние и Нижние тщательно берегут эту тайну — её разглашение им крайне невыгодно. Их вполне устраивает биполярная картина мироздания.
— Значит, Перекрёсток — третий, скрытый полюс?
— Нет, не полюс. Просто альтернатива выбору между Злом и Добром. Возможность другого выбора.
— Какого?
— Здесь выбор не ограничен какими-либо жёсткими рамками. На Перекрёстке каждый ищет свой особенный путь в Вечность, а когда находит — следует по нему. Но я ещё не искала. Я не могу уйти, пока моя дочь в опасности. Хотя понимаю, что помочь ей не в силах.
— А что ей угрожает? — спросил Ларссон. — Что именно замыслил Велиал? И чего добиваются Вышние?
Визельда ответила не сразу. Ларссон не видел её лица, но почему-то был уверен, что она внимательно смотрит ему в глаза.
— Странно, что ты спрашиваешь о Герти, а не о себе. Казалось бы, сейчас тебя должна больше волновать твоя собственная судьба.
— И волнует. Но скоро всё и так решится — помимо моей и твоей воли. Если же мне посчастливится выжить, я хочу знать, как помочь Герти.
— Что ж, это делает тебе честь. — Визельда снова умолкла, и у Ларссона создалось впечатление, что она внимательно прислушивается к чему-то, неслышному ему. — Боюсь, всё не так просто. Прежде всего, если ты вернёшься в земной мир, то забудешь о Перекрёстке и о нашем разговоре.
— А я могу не вернуться?
— Это решать тебе. Захочешь остаться — твоё земное тело немедленно умрёт и ты обретёшь здесь новую сущность. Но решение ты должен принять до того, как тебя попытаются привести в сознание. Иначе очнёшься в плену у того маленького зверёныша, Тары, и почти наверняка будешь принесён в жертву. Думаю, нет нужды объяснять, что за сим последует.
Ларссон содрогнулся. Жертвоприношение означало Преисподнюю и вечное проклятие. Недавно де Каэрден однозначно подтвердил это.
— Неужели у меня нет никаких шансов?
— Надежда есть всегда, — ответила Визельда. — Будущее не предопределено, оно зависит от человеческих поступков. В данном случае — от поступков одного конкретного человека. Вероятность, что ты останешься в живых, существует, но она очень мала.
Ларссон задумался. Мысль о Преисподней его ужасала, тем более теперь, когда он узнал, что существует реальная альтернатива Нижнему и Вышнему Мирам. Он не знал, что его ждёт на Перекрёстке, и не был уверен, что ему это понравится, — но, по словам Визельды, здесь каждый выбирает свой путь, а не принимает навязанный кем-то.