Непристойно богатый вампир (ЛП)

― Это одна из тех вещей, которые я люблю в Париже, ― сказал он мне, когда мы перешли улицу и прошли мимо ряда красивых зданий из известняка. ― Он не стирает свое прошлое, как некоторые города. Вокруг него вырастает новое.
― Значит, ничего не меняется?
― Нет, все меняется, но важные вещи — нет. ― Когда мы пересекали очередную улицу, раздался гудок, и Джулиан прикрикнул на водителя. ― К сожалению, некоторые вещи меняются. Я скучаю по тем временам, когда все ездили в каретах, ну, за исключением запаха.
Мы продолжили идти по улице. Джулиан указывал на архитектурные памятники и рассказывал истории о каждом месте, которое мы проходили.
― Ты провел здесь много времени, ― сказала я, когда мы ждали возможности пересечь большой перекресток.
― Я провел много времени везде, ― ответил он, пожав плечами.
Девятьсот лет позволили это сделать, подумала я. На перекрестке загорелся зеленый свет, и Джулиан взял меня за руку, когда мы переходили улицу.
Это было не свидание. Это была сцена из фильма. Каждая прошедшая секунда была еще более совершенной, чем предыдущая. Я не хотела, чтобы это заканчивалось.
Улицы становились все более людными. Куда бы я ни посмотрела, туристы делали снимки.
Бутики уступили место магазинам, торгующим крошечными Эйфелевыми башнями и дешевыми солнцезащитными очками. Это было любимое место Джулиана в Париже? Я догадывалась, что все немного изменилось, но когда мы завернули за угол, я задохнулась и увидела часть Нотр-Дама. Я видела его фотографии до пожара, но даже сейчас, окруженный строительными лесами, он был потрясающим. Джулиан остановился рядом со мной.
― Что, черт возьми, здесь произошло?
Я моргнула, на мгновение растерявшись.
― Пожар…
― Никто не рассказал мне о пожаре, ― ответил он мне, и я вспомнила, что он спал, когда горела достопримечательность. ― Полагаю, Селия кое-что упустила в досье. Надо будет не забыть сказать ей в будущем, что подобные вещи волнуют меня больше, чем появление социальных сетей.
Мой желудок сжался от того, что он использовал фразу ― в следующий раз. Планировал ли он вернуться ко сну после окончания сезона? У меня не хватило духу спросить об этом. Вместо этого я заставила себя улыбнуться.
― Пойдем. ― Он повел меня к каменному мосту, перекинутому через Сену. Мы молча перешли мост, рука об руку, и попали в другой мир. С каждым шагом туристический хаос, окутавший город, исчезал.
― Где мы? ― Спросил я, оглядывая старые каменные здания.
― Île Saint-Louis, ― ответил он, когда мы проходили мимо нескольких тихих бистро. ― Здесь я провел большую часть XVIII века, попадая в неприятности.
― Неприятности, да? ― Казалось, невозможно представить, что в этом причудливом районе можно найти неприятности. Он провел меня по боковой улочке и остановился перед неприметными воротами.
― А это ― самый сокровенный секрет Парижа. По крайней мере, я надеюсь, что это еще так. — Его кривая ухмылка заставила мое сердце учащенно забиться. Он снял перчатку и приложил ладонь к железным воротам. Ворота распахнулись, открывая двор, который казался невероятно большим, учитывая улицу, от которой он отходил.
― Как? ― Я заглянул внутрь.
Джулиан снова надел перчатку и улыбнулся моему изумленному выражению лица.
― Добро пожаловать на Île Cachée.
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
Тея
Я смотрела на мир, ожидавший меня за воротами, но не могла ничего понять. Повернувшись, я снова посмотрела на улицу. Граффити украшали здание, листовки облепили фонарь, на заднем плане был слышен гул транспорта, перебиваемый гудками. Позади меня был Париж. Передо мной был совершенно другой мир.
― Île… что? Напомни мне выучить французский, ― проворчала я.
― Île Cachée. Это означает ― Тайный остров.
Я прищурилась, следуя за ним через внутренний двор и дальше по мощеной улице, которой не могло быть ― но я шла по ней.
― Но как это возможно?
― Остров, о котором знает весь остальной мир, находится под гламуром, ― пояснил он. Я снова уставилась на него.
 
― Иллюзия. Мир видит только его половину. Тем, кто не владеет магией, он кажется вдвое меньше.
― А это вторая половина? ― спросила я, уловив суть.
― Да, котёнок. Об этом месте известно только вампирам и фамильярам.
― А теперь и мне.
Он кивнул, но я уже осматривалась, пытаясь охватить взглядом все вокруг.
Здесь не было ни сувенирных лавок, ни туристов с фотоаппаратами. Люди на улицах были одеты в самую разнообразную одежду ― от подъюбников до стилизованных париков и человека с пристегнутым к боку мечом.
― Не все из нас хорошо приспосабливаются к переменам, ― прошептал он.
― Да, я вижу.
Это было похоже на шаг назад во времени. Каштановые деревья возвышались вдоль тихой дорожки, пропуская лучи пляшущего золотистого света. Их рыжие и желтые листья трепетали, несмотря на отсутствие ветра.
Я наблюдала, как с ветки упал один листок. Он покружился над камнями внизу, изящно приземлился и исчез. Я несколько раз моргнула. Когда я подняла глаза, лист снова был на ветке. Пока я наблюдала, он снова совершил свое чудесное падение.
― Он заколдован, ― сказала я, чувствуя себя глупо. Конечно, заколдован. Здесь все было заколдовано. Джулиан ухмыльнулся и прижался ко мне поближе.
― Магия здесь сильна. Она защищена, ― сказал он мне, наблюдая за тем, как падают, исчезают и появляются новые листья. ― Посетителей ограничивают, чтобы никто не черпал слишком много из ее источника.
― Значит, в Париже есть источник магии? ― Не знаю, почему меня это удивило. В Париже есть что-то волшебное, начиная с его мечтательных проспектов и заканчивая розовым светом. Казалось бы, вполне уместно найти магию в его сердце.
Джулиан наклонился и поцеловал меня в лоб.
― Это одна из точек зрения.
― Значит ли это, что ведьмы могут использовать здесь магию?
― Нет, это запрещено. Заклинания, зелья, все, что можно найти в стандартном гримуаре, но не настоящую магию.
― Стандартный гримуар? ― повторила я, улыбаясь. ― Ты говоришь так, будто я могу купить его в магазине на углу.
Он указал на магазин, выкрашенный синей блестящей краской на другой стороне улицы, где в витринах высились стопки книг. ― Возможно, там есть несколько.
― Я буду иметь это в виду, ― сказала я, чувствуя легкое оцепенение. Мы продолжили путь, проходя мимо невероятно высоких магазинов, заполненных странными предметами, приземистых бистро, заставленных столиками, и витрин со сценами, от которых у меня расширились глаза и запылали щеки. В одной затененной витрине рядом с тем, что, как я опасалась, было настоящим орудием пыток, висели веревки и цепи.
― Это…? ― Я уставилась на Джулиана.
― Вампиры любят смешивать боль и удовольствие. Для нас это естественно, ― сказал он, пожав плечами.
― Подожди. ― Я остановилась на месте и заглянула в темное окно. ― Я думала, это для пыток.
Он фыркнул и подошел ко мне. Джулиан опустил губы к моему уху и прошептал:
― Посмотри внимательнее.
Приблизившись к витрине, я увидела обнаженную женщину, связанную красной веревкой и свисающую с золотого крюка. Под ней на стульях расположилась группа людей, что-то обсуждая.
― Почему она там висит? ― пробормотала я.
― Смотри, ― приказал он мрачным тоном, от которого у меня перехватило дыхание.
Я заглянула через стекло и увидела, что с ее связанных рук капает темная жидкость. В это время один из мужчин поднял стакан, ловко поймал капающую жидкость и поднес к губам.
Я задохнулась и попыталась отступить. Джулиан утащил меня обратно на мощеную дорожку.
― Она… в порядке? ― спросила я, когда мой шок прошел.
― Да. ― От его мрачного смеха у меня по коже побежали мурашки. ― Она испытывает наслаждение. Некоторые смертные предпочитают угождать доминантным вампирам.
― Своей кровью? ― пролепетала я.
― Помимо всего прочего, ― сказал он.