Непристойно богатый вампир (ЛП)

― Значит, она человек? ― Я оглянулась в сторону черного магазина.
― Да. ― Больше он ничего не сказал.
Пекарня по соседству казалась просто банальной по сравнению с этим. Но от ароматов, доносящихся оттуда, у меня голова пошла кругом. Я сделала шаг в ее сторону, но Джулиан остановил меня.
― Это не очень хорошая идея. ― Он наклонил голову в сторону висящей над дверью вывески с золотыми буквами ― Enchanté: Sorts d'amour.
Я подняла бровь.
― Привороты, ― сказал он немного натянуто. ― Трудно даже пройти мимо, чтобы не почерпнуть какую-нибудь идею.
Я сдержала усмешку.
― Может быть, я бы хотела туда зайти.
― У тебя нет в них необходимости, ― уверил он.
Манящий аромат уступил место дыму с запахом мыла, струящемуся из соседнего магазина через большие открытые окна. Подушки и столики, художественно разбросанные в интерьере, делали помещение уютным. Отдыхая на подушках, несколько посетителей передавали друг другу трубку.
― Опиум, ― подтвердил Джулиан и повел нас дальше. Мы прошли мимо женщины, сидевшей за столиком в бистро и потягивавшей зеленую жидкость. Она улыбнулась, когда к ней присоединился мужчина, наливая себе еще порцию странного напитка. Мы шли все дальше и дальше. Магазины, наполненные шелковыми платьями и дорогими костюмами, книжные лавки, заваленные кожаными томами, мрачные захватывающие бары и рестораны, где подавали запрещенные или нелегальные в мире людей блюда.
В конце улицы шумел большой открытый рынок. Над ним, словно паря в воздухе, висел баннер с надписью L'apothicaire18, написанной толстым печатным шрифтом. На столах стояли ящики, из которых вываливался диковинный товар. Некоторые из них двигались. Я не стала присматриваться к этим предметам. Там были бутылки, травы и дикие, неземные растения.
― В основном для изготовления зелий, ― сказал Джулиан.
Это было красиво и ошеломляюще.
― Я могла бы исследовать это место часами.
― Такие места есть в каждом крупном городе мира ― места, где магия так сильна, что это похоже на оазис, ― пояснил он. ― Я хочу свозить тебя в каждое из них.
Мое сердце замирало при мысли о том, что таких дней будет больше. Дни с ним, полные волшебства, чудес и красоты, а ночи… моя кожа раскалилась, когда я представила, какими они будут.
Я сделал глубокий, спокойный вдох и заметила человека, наблюдавшего за нами с другой стороны мощеной улицы. Он помахал мне рукой.
― Кажется, кто-то узнал тебя.
Джулиан поднял голову, и на его лице промелькнул призрак хмурости. Через мгновение к нам присоединился мужчина ростом не выше меня. Холодные темные глаза изучали меня, когда он приветствовал Джулиана.
― Руссо! Я надеялся встретить тебя.
― Буше. ― Джулиан пожал ему руку. Мужчина был в бархатных перчатках, и я подумала, не вампир ли он. По его внешности я бы этого не предположила. Он выглядел обычным по сравнению с другими представителями этого вида, которых я встречала. ― Позволь представить тебе Тею.
Буше двинулся, чтобы поприветствовать меня поцелуем, но Джулиан зарычал.
Действительно зарычал.
Мы оба уставились на него.
― Я вижу, ты нашел свою пару, ― сухо сказал Буше. Он продолжал изучать мое лицо. ― Простите, мне кажется, что я вас откуда-то знаю.
― Тея была на коктейльной вечеринке в Сан-Франциско.
― Ах, да, а как ваша фамилия?
Я напряглась.
― Мельбурн.
― Тея играла в квартете, ― пояснил Джулиан.
― Интересно. ― Если у Буше и было мнение по поводу наших отношений, то он держал его при себе. ― Я уверен, что твоя мать рада появлению в семье музыканта.
― Возможно, если она сможет принять, что Тея ― человек. ― В словах Джулиана прозвучала горечь.
В душе я радовалась, что он ничего не сказал о предположении Буше относительно нашего статуса. Но я подавила свое волнение. Это было не более чем частью нашей договоренности. Конечно, ему нужно было изображать серьезные отношения со мной.
― На чем вы играете? ― спросил меня Буше.
― На виолончели. ― Даже просто сказать это было больно. ― Когда я дома.
― Ты должен сводить ее к Берлиозу. Он работает над чем-то новым, ― сказал он Джулиану.
 
― Да поможет нам Бог, ― пробормотал Джулиан.
― Гектор Берлиоз? ― спросила я, расширив глаза. ― Он уже несколько веков как умер!
― Не говори ему об этом. Я думаю, он убедил кого-то обратить его, чтобы он смог закончить оперу, ― сказал Джулиан.― Она до сих пор не закончена.
― Вы знакомы с его творчеством? ― Буше был впечатлен. ― Теперь ты просто обязан отвести ее. В последнее время он особенно угрюм.
― Я как раз собирался туда. Я надеюсь, что у него есть виолончель.
― Конечно, есть. ― Буше махнул рукой, но потом наклонился. ― Вопрос в том, продаст ли он ее вам?
― Некоторые вещи никогда не меняются. ― Джулиан улыбнулся, как будто Буше бросил ему вызов. ― Мы увидимся сегодня вечером?
― Да, мне официально разрешено вернуться в Гарнье. — Он прищурился. ― Как будто они могут меня не пустить!
― Возможно, мы еще увидимся.
Мы попрощались, и я повернулась к Джулиану.
― Я хочу встретиться с Берлиозом.
Он рассмеялся и указал на тихую улочку.
― Сюда.
В конце мощеной булыжником улочки нас ждал музыкальный магазин. Но это был не просто музыкальный магазин. В витринах сами собой играли инструменты.
Джулиан прижал палец к губам.
― Слушай.
Я закрыла глаза и выполнила указание. Знакомая мелодия донеслась до меня, и я улыбнулась.
― Что ты слышишь? ― спросил он.
Я открыла глаза и посмотрела на него.
― Шуберта? Разве ты не узнаешь его?
― Они играют свою музыку для каждого, ― пробормотал он. ― То, что мы хотим услышать.
Я проглотила этот лакомый кусочек информации, не зная, как его переварить. Я начала спрашивать, что он услышал, когда дверь в магазин распахнулась. Из дверного проема на нас смотрел невысокий мужчина с дикими глазами. Он тряхнул головой, разбрасывая во все стороны массу седых кудрей.
― Человек, ― сказал он, пристально глядя на меня.
― О, ну, да.― Я не была уверена, ждал ли он подтверждения.
― Мне это неинтересно, ― сказал он Джулиану и собрался закрыть дверь.
Джулиан поймал ее носком ботинка.
― Я не продаю закуски, Берлиоз, ― сказал он. ― Она виолончелистка.
Я заставила себя сохранять спокойствие и не реагировать на то, что встречаюсь с музыкантом, которого считали умершим более ста лет назад. Берлиоз секунду изучал меня, а затем отрывисто сказал:
― Это мы еще посмотрим.
Не говоря больше ни слова, он удалился в магазин. Дверь осталась открытой, и Джулиан подошел к ней.
― Он не верит, что я виолончелистка, ― тихо сказала я Джулиану.
― Он страдает от отсутствия компании. ― Джулиан пожал плечами. ― Некоторые считают, что это плохо для него — это сводит его с ума.
― А ты?
― Я думаю, что он уже был немного сумасшедшим до того, как кто-то сделал его вампиром, котёнок.
― Это обнадеживает. ― Но мои опасения улетучились, когда я переступила порог магазина и увидела груды бесценных инструментов и свернутых свитков, разбросанных вокруг меня.
Джулиан прошептал:
― Ничего не трогай, если только…
Он замолчал, когда Берлиоз подошел и сунул мне в руки виолончель.
― Играй, ― потребовал он.
Я взяла ее дрожащими пальцами и кивнула. Но как только она оказалась в моих руках, я расслабилась.
― Что бы вы хотели, чтобы я сыграла?
― То, что ты хочешь, ― неопределенно ответил он, наклонив голову.
Это был тест. Я улыбнулась ему, зная, что это испытание я пройду.
***
Через час мы вышли, и хозяин магазина сам договаривался о доставке виолончели в дом Джулиана. Я покорила Берлиоза, который обычно отказывался продавать свои инструменты, сыграв по памяти четвертую часть его «Фантастической симфонии».
Мы бродили по улицам, заглядывая в витрины магазинов, увитых плющом. Джулиан постоянно покупал мне пирожные, словно не был уверен, сколько еды нужно человеку. Я не жаловалась.