Коллоидный Мир (СИ)

А я задумался — ему в удовольствие буркалы пучить и краснеть? Ну блин, очевидно же — я его чинопочитать и родовить буду только взаимообразно, отчётливо я это продемонстрировал и вообще.
Видно, и вправду нравится Велесычу пунцоветь физиономией и очами пучиться. Ну, пусть пунцовеет и пучится, я не против, окончательно решил я.
Биодоспех, как и кладенец — вещь, в принципе, универсальная. В управлении ими больше важны команды, отдаваемые носителем, ну а они зависят от опыта. Есть, правда, тонкости — в своём мне было бы всё-таки удобнее — урезанные даже не мозги, а рефлексы “подгоняются” под носителя. То есть, новый биодоспех не хуже, но будет реагировать чуть медленнее. Вроде и не критично, но определённая задержка неприятна.
Впрочем, варианта смотаться домой за своим у меня нет. Хотя, пойду навещать Индрика — прихвачу всё-таки свой. Пусть будет.
— Нанесение наставляемым… кхм, помните, — начал было парить мне ум, но запнулся, узрев мою физиономию Велесыч. — Поединки потешные, наставляемые в курсе. Но, ежели повторится ситуация с Ярышной, — поморщился дядька, — действуйте на своё усмотрение.
— Очень ценное указание, — покивал я, насладившись новыми оттенками кумачовых переливов.
А пока студентики собрались, ну и слушали велесычевы речи, я прикидывал: какую всё-таки роль играет этот тип в Паучатнике? Ну вот не верится, что “Воздушного Владыку” скинули на постороннего типа, временного агента. И поведение Велесыча… ну вот если считать всех кругом дурачьём, то просто напыщенный засранец с профессурой головного мозга.
А вот если подумать головой, то выходит, что дядька может, конечно, засранец. Только засранство своё он проявляет довольно грамотно, в плане выявления реакций. То есть, составляет психопортрет, проверяет реакции.
В принципе — пусть составляет. Мой “внешний образ” вполне соответствует “внутренним потребностям”, так что ничего страшного. Но вот относиться к нему так, как постоянно хочется, в смысле как к болвану — явно не стоит. И всё-таки за своим поведением и словами пристально приглядывать. Не в плане не говорить мудрости всякие и прочее — позлословить можно и покруче, чем я уже злословил. Да и не злословил я ещё, прямо скажем, так, наполшишечки. Но делать это не из любви к искусству, а по делу.
И вот начались в процессе лекции поединки. С болванами песчаными, весьма бодрыми тварюшками, как показала практика. А ко мне подтопал Хорсыч, слегка поклонился, ну и выпустил кладенец.
Я в ответ кивнул, слегка свой кладенец приспустил и стал ждать — нападать никакого желания я не имел. Хорсыч ухмыльнулся… и буквально “взорвался” атаками.
Кладенец рубящим снизу ударом. Пасть Хорсыча потоком пламени, да ещё и начал он какую-то фигню кругами творить, правда, всё равно относительно медленно.
Неприятная атака, отметил я в полёте-отпрыге, блокируя поток пламени воздушной плоскостью. Плоскости, закономерно, настал кирдык, но и Хорсыч — не ранцевый огнемёт, так что факел спал.
А вот круг, начал анализировать я, похоже, гравитационное воздействие, локальное увеличение гравитации. Этак он меня маневра лишит, придётся либо сливаться, либо наносить урон, чего делать неохота. Так, ну, положим, кислород я использовать не хочу — и ультима ратио, да и вообще не стоит паучатнику вообще и Велесычу в частности его видеть. Но вот мои наработки с ангидридом — самое то. И, кстати, эта кислотная прелесть имеет возможность локального воздействия, а не выжечь всё в пепел.
Так что, в полёте же, сделал я кладенцом выпад, заблокированный Хорсычем. Кстати, вперёд он не рвался, но тут мы поможем, хмыкнул я, формируя сзади парня облачко ангидрида. Хорсыч на манифестацию отреагировал, но опасности не усмотрел. Стал приглядываться к уже стоящему мне, думая, как меня воевать, и тут у него пригорело. В самом прямом смысле — затылок и доспех стали прожариваться кислотой.
Реакция была ожидаемой — парень рванул вперёд, из области поражения. Ну и нарвался на тройку ударов кладенцом плашмя.
— Признаю своё поражение, — выдал он.
 
— Стойте, Хорсыч, — придержал парня я. — Надо удалить последствия чародейства.
Ну и счистил я с его затылка и доспеха остаток кислоты воздушными плоскостями.
— А что это была за отрава, Стрислав Стрижич? — с искренним интересом спросил парень.
— Я — Стрижич. И это — мой воздух, — честно ответил я.
По-моему, парень не слишком мне поверил. Но шушукание в компании “поединщиков” мою позицию принимало — народ закономерно ничего, кроме “Стрибожьей силы”, не чувствовал.
Следующий поединок был с младшей родовишной, Домишной. По-моему — гибрид имперцев и Ладычей, причём именно этот гибрид был силён и без всякий прошитых эфирных программ: усиление разума и тела, что девица прекрасно продемонстрировала. Не желая подставляться, как Хорсыч, она постоянно перемещалась, атакуя кладенцом, уклонялась от обмена ударами и на бегу готовила круги.
Вообще, я окончательно определился с отношением к местной магии кругов. Точнее, хер знает, насколько “местной” — футарк Беловодью нифига не автохтонен. Скажем так, используемой универсальной магии. Она базово и системно не может быть конкурентом прошитым “рефлексам” эфирного органа старшего родовича. Вот никак — низкое, относительно, КПД. Время наложения чародейства — долгое, как ни крути — всё равно долго.
При этом — поливариантность воздействий. Та же гравитация — очень действенная манифестация. А, главное, всё равно гораздо эффективнее, чем удары относительно “сырым” эфиром младших родовичей. И не только — у Ладычей своей боевой магии нет. У Ярычей в пасмурную погоду и ночью круги — тоже спасение.
В общем, выходит, что штука нужная и важная. И самому подучить не помешает, кстати — скорость наложения у меня будет повыше, это раз. И перекинуть эфир от даймона я уже могу, хоть и немного, относительно, но вполне сопоставимо с выработкой надсердечника.
А Домишна меня собиралась воевать “пескоструйкой”, как выдал Архив после анализа. Ну, небезынтересный вариант, хотя не самый разумный против Стрижича. С другой стороны, в окружении песка действительно не худший вариант.
Вот только мне совершенно не обязательно использовать эксклюзив. Воздушные лезвия использовать не стоит даже “типовые” — они либо не порежут биодоспех, либо “повредят наставляемую”.
Но вот воздушный взрыв — самое то, тепло улыбнулся я явно занервничавшей девице. Ну и подорвал у неё в ногах небольшой воздушный взрыв, подкинувший её на пару метров. Девчонка в воздухе довольно быстро сгруппировалась, приготовилась атаковать и… не касаясь песка, вновь подкинулась воздушным взрывом. Сделав ещё тройку хлопков, кинувших несколько дезориентированную противницу к ногам, я обозначил ударами кладенцом плашмя поражение.
С оставшимися противниками этого потока, как и следующего, прошло как по накатанной, с одним нюансом. Дыйич, электровеник ходячий, не столько заставил попотеть, сколько потрястись. Ну реально, шарашил своим ляпиздричеством, как сволочь, мегавольт фигов! Меня потряхивало в пяти метрах, невзирая на биодоспех, блин!
Правда, слился парень сам — он явно свои силы переоценил, и устраивая ЭМ-шторм по площади, в полминуты выложился по полной. То есть обессиленного парня я похлопал кладенцом, обозначая поражение, через минуту после начала поединка.
Но при всём при этом, был он прокачан, как сволочь, факт. Эфирный орган Дыйичей выходил какой-то аномалией нервной системы — то ли центральной, в плане позвоночника, то ли периферийной — времени толком идентифицировать у меня не было. Но по эфирной мощи парень не особо отставал от преподавателя Велесыча, что показатель. А учитывая Дыйишну в паучатнике — видимо, и вправду ребяткам качаться проще других родовичей. Не стопроцентно, конечно — пару родовичей сложно назвать репрезентативной выборкой. Особенно если учесть, что одна из них — спецслужбистка, а второй — целенаправленно задрачивающий боёвку студиоз третьего курса. Но высоковероятно.
— Стрислав, сейчас прибудут наставляемые пятого круга, — после ухода студентиков выдал Велесыч.