Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

Я ухмыльнулся, и Тина снова рассмеялась. Затем приподнялась, чтобы одернуть платье, поправила меха и снова придвинулась ко мне.
— Мы уже скоро приедем, — сказала она, — Эрик…
— Да?
— Я ждала тебя. После войны. Почему ты не пришел?
Я ответил не сразу.
— Я мог бы солгать, сославшись на то, что был в госпитале. Но это была бы неправда.
— Да, — согласилась она, — Ты встретил девушку. Она была милой, нежной и совсем невинной и никогда не видела трупов, разве только на больничной койке.
— Все так, — подтвердил я, — Я заявил Маку, что ухожу, женился и сознательно выбросил из головы все, что было. В том числе и тебя.
— Да, — сказала Тина, — Это тебе и следовало сделать. Я бы сама пожелала для тебя именно этого. И теперь я все испортила.
— Может быть, — заметил я, — Но с моей немалой помощью.
Она замолчала, затем вытащила из сумки носовой платок, повернулась ко мне и вытерла им мои губы. Далее на свет появились гребенка и губная помада. Не вынимая зеркальца из сумки, Тина некоторое время всматривалась в него.
— Иногда я думаю, — сказала она, — Если бы ты меня отыскал… Впрочем, какой смысл в пустых предположениях?
— Никакого, — согласился я.
— Ты, конечно, заметил, — спросила Тина, — что за нами снова следят?
— Да, — ответил я, — Мне его видно в зеркальце водителя, — Я бросил взгляд на свет фар, отражавшийся в треугольном стекле впереди меня. — Полагаю, они отпустили вожжи, надеясь, что мы потеряем бдительность. А теперь принято решение слегка нас приструнить.
  
19
 
Когда мы свернули к гостинице, следившее за нами авто проследовало дальше. Это был тот же самый джип или его родной брат.
— Разыгрывают, как по нотам. То они здесь, то их нет, — заметил я, помогая Тине вылезти из машины. Кто-то строит из себя такого умника, что просто слов не хватает.
— Вроде бы так, chere, — согласилась Тина, оправляя платье, — Как жаль, что мне идут узкие юбки. Это так неудобно, когда надо бежать или Драться… Эрик…
— Да?
— Если случится что-нибудь такое… Если по той или иной причине мы расстанемся…
Я бросил на нее внимательный взгляд, пытаясь понять, что она имеет в виду.
— Давай без громких фраз.
— Нет, позволь мне все сказать до конца. Может так получиться, что ты возненавидишь меня за то, что я сделала. Прошу, дорогой, не забывай, что у нас обоих не было выбора. Никакого.
Ее фиолетовые глаза потемнели, стали серьезными и очень красивыми. Тем не менее я по-прежнему считал, что сейчас чертовски неподходящий момент для глубоких мыслей.
— Да, — сказал я помолчав, — да, конечно, — Тут я вспомнил о таксисте, повернулся и расплатился с ним. Он развернулся и уехал, а я сказал, обращаясь к Тине:
— Мы не можем стоять тут весь вечер. Черт!..
— В чем дело?
— Забыл эту поганую бутылку, — Такси как раз заворачивало за угол. Я вздохнул: догонять было бесполезно, — Что ж, вон едет водитель такси, которого ждет приятный вечер, — сказал я и пошел вслед за Тиной к дверям отеля, — Еще одно, моя милая. Один вопрос.
— Какой?
— Если вдруг что-нибудь такое начнется, то кто из нас командует?
Тина поколебалась.
— Можешь ты.
— Отлично. Не забудь свои слова и не пытайся действовать самостоятельно. — Я рассмеялся, — Знаешь, мне пришло в голову, что это первый раз, когда закон на моей стороне. Я даже могу позвать на помощь полицию.
Тина улыбнулась и покачала головой.
— Не думаю, что это хорошая мысль, Мак ее не одобрил бы. Без крайней необходимости он обычно не склонен объяснять наши действия неблагожелательно настроенным полицейским.
Я возразил:
— Тем не менее, если дело обернется круто, ему придется расщедриться на пару-другую объяснений, нравится это ему или нет. Я не намерен служить мишенью или боксерским мешком только потому, что ему не хочется лишний раз открывать рот… Внимание! — выдохнул я в ухо Тине. — Смотри перед собой и побольше смеха и веселья.
Мы уже были внутри, в холле, огромном зале с колоннами, коврами и разбросанными тут и там креслами и кушетками, которые, несмотря на сходство в дизайне, казались словно бы незнакомыми друг с другом. За стеклянной стеной поток искусственного света заливал дворик с густой тропической растительностью. В креслах сидели обычные завсегдатаи холлов, которых можно встретить в любой гостинице в любое время дня и ночи. Я никогда не мог понять, почему они предпочитают читать книги и газеты на сквозняке, а не своем комфортабельном номере. Может быть, все они кого-то ждут, но тогда как так получается, что этот кто-то никогда не приходит? Среди всех субъектов в поле моего зрения только один (точнее — одна) был моложе пятидесяти.
 
Я засмеялся и обнял Тину за талию. Ее ответный смех прозвучал несколько неуверенно, и она склонилась ко мне, как бы в поисках поддержки.
— Где? — прошептала она.
Я снова засмеялся, словно бы она сказала что-то невозможно смешное.
— Вторая кушетка слева, напротив дворика. Пол женский, возраст юный, рост шесть футов, волосы светло-каштановые, костюм из твида, коричневый.
— Как ты можешь сказать, какого она роста, liebchen, если она сидит и виден только ее затылок?
— Мы уже встречались. С ней и с сопляком в кепке для гольфа. У них был голубой английский «моррис» с забавным плакатом сзади. Помнишь ресторан, около которого ты звонила Маку? Я столкнулся с ними у входа. Ты в это время шла к телефонной будке и, наверное, поэтому их не заметила.
Тина, как бы спьяну, хихикнула, что странно контрастировало с ее спокойным тоном голоса.
— Я ее не видела, но верю тебе на слово.
— Может быть, она здесь лишь для того, чтобы не упускать нас из виду, — заметил я. — Но у меня твердое ощущение, что ей отведена роль указующего пальца. Ставлю двадцатку против пятерки, что едва мы свернем за угол, как она тут же бросится к внутреннему телефону, чтобы доложить, что мы в пути.
— Думаешь, что ждут нас в номере?
— Похоже, что так.
Тина заколебалась.
— И?
Я на ходу поцеловал ее в губы.
— И, как я уже говорил, нам следовало заняться любовью в такси, потому что едва ли у нас теперь будет на это время.
Тина тихонько рассмеялась.
— Боюсь, что ты не настроен думать о серьезных вещах.
— Как я могу? — возразил я, — Когда ты уже почти залезла в карман моих штанов? — Отбросив шутки в сторону, я добавил:
— Давай сделаем им сюрприз. В этой игре в кошки-мышки мне надоело играть роль мышки.
— Эрик, мы не должны поднимать излишний шум.
— Что значит — излишний? Они затеяли какую-то игру, а я не люблю играть в чужие игры.
Тина с полусонным видом склонилась к моему плечу и, пока мы пересекали холл, спросила:
— Ты уверен насчет той девушки?
Я сказал:
— Это одна и та же девица. Конечно, мы могли и случайно столкнуться с ней дважды.
— Если она пойдет к телефону, это послужит подтверждением.
— Она не пойдет к телефону. Она вообще без нас никуда не пойдет.
Мы приблизились к кушетке, на которой сидела девушка. Протянув руку, я мог бы коснуться ее каштановых волос. Сама она была поглощена журналом и даже не думала следить за нашими отражениями в стеклянной стене. Мы ее вообще не интересовали. Но я готов был держать пари, что, как бы она ни была натренирована, по спине ее, когда мы проходили мимо, пробежали мурашки. Впрочем, мимо мы не прошли.
Обогнув кушетку, я встал прямо перед ней и весело сказал:
— Привет.
Ее реакция была безупречной. Она подняла как бы случайно голову, решила, что незнакомый мужчина обращается к кому-то другому, и вернулась к своему журналу. Тут же, вскинув взгляд, она с недоумением нахмурилась.
— Прошу прощения?
Девушка выглядела вполне прилично и, несмотря на свой высокий рост, снова чем-то напомнила мне Бет. Туфли без каблуков не портили впечатления от ее длинных стройных ног. У нее был подтянутый, бодрый вид, как у шикарной фотомодели. Сняв очки для чтения в толстой оправе, она посмотрела на меня.