Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

— Да, конечно. Впрочем, все немножко зависит и от того, захочет ли мое растительное существование взять меня назад.
Тина улыбнулась.
— О, она простит тебя, милый. Особенно если ты вернешься с должным смирением и раскаянием. В общем-то это хорошо известная история: старая солдатская любовь, неожиданно снова вспыхнувшая после стольких лет. Быстро вспыхнувшая и тут же погасшая, оставившая только горький пепел разочарования и сожаления. Она поймет. В глубине души она станет больше тебя ценить, зная, что другие женщины находят тебя привлекательным, хотя, конечно, никогда в этом не признается. Но не думаю, что тебя отошлют прочь, если ты вернешься, смиренно прося прощения. А потому решение — исключительно за тобой.
Я покачал головой.
— Не исключительно.
— Что ты имеешь в виду?
— Тут неподалеку слоняются люди, которые от нас с тобой не очень-то в восторге. За, один труп следует заплатить. А в свое время мы, как я помню, считали делом принципа платить такие долги всегда, когда это было возможно. И я сомневаюсь, что та, другая сторона окажется снисходительней. Так или иначе, мы — приманка, а с ней не церемонятся. Поэтому давай будем волноваться из-за моего будущего, когда удостоверимся, что оно у меня есть.
  
18
 
Сан-Антонио оказался большим сюрпризом. Я не мог забыть, что раскинувшийся по окрестностям, пропитанный смогом кошмар, существование которого под названием Лос-Анджелес калифорнийцы — народ, казалось бы, более или менее цивилизованный — упорно поддерживают уже не один десяток лет, был расположен в первоначально превосходной во всех отношениях местности. И потому я не ждал ничего хорошего от грубоватых техасцев, вздумавших построить город в иссушенном солнцем и малообещающем уголке своего штата.
Но Сан-Антонио оказался очень приятным городком со старинной архитектурой, лишь в отдельных местах попавший в ловушку того, что ныне называется «прогрессом градостроительства». Основная же его часть сохранилась в виде лабиринта симпатичных кривых улочек и экзотического вида старых зданий и площадей. Через центр города неторопливо текла живописная речка, неуверенно перебираясь с валуна на валун, как годовалый малыш среди мебели в кабинете отца.
Мы покатались взад-вперед по улицам, как бы в поисках материала для моей книги и осваиваясь на новом месте, а затем отыскали гостиницу, где заранее забронировали номер. Гостиница оказалась поблизости от исторического Лос-Аламоса.
Швейцар в форме и глазом не моргнул при виде моего пикапа 1951 года со специальными шинами для преодоления снежных заносов, походной палаткой и множеством запасных канистр для воды и горючего. Одно из преимуществ путешествия к западу от Миссисипи: можно ездить на любом удобном для вас транспорте, не опасаясь, что прикажут поставить машину на задах у служебного входа.
В нашем номере мы привели себя в порядок, слегка почистились и отправились побродить по городу пешком. Я захватил с собой фотокамеру, думая сделать снимки Лос-Аламоса и других интересных мест, но вместо этого потратил время, помогая Тине выбрать юбку с блузкой как походное снаряжение и довольно открытое вечернее платье на случай обеда в приличной обстановке. Обычно считается, что это тяжелое испытание для мужчины, но лично я не понимаю почему. Разве это не интересно, когда красивая женщина, с которой вы недавно занимались любовью и рассчитываете повторить все снова, демонстрирует вам целый ряд соблазнительных туалетов, спрашивая каждый раз ваше мнение? Словно любовный танец павлина, только наоборот. Да и в любом случае, если вам предстоит лицезреть даму, почему упускать возможность проконтролировать ее внешний вид?
Платье, которое мы выбрали, в плане секса не оставляло желать ничего лучшего. Тина демонстрировала его мне, пока я завязывал галстук. Из мягкой белой шерсти, с высоким воротником, длинными рукавами и не менее длинным вырезом спереди и сзади. Накинув даме на плечи норковый палантин, я повернул ее к себе и оглядел с головы до ног. В смысле передвижения у нее и в этом наряде оставалось как будто не очень много степеней свободы.
 
— Можешь идти сама? — спросил я, — Или вызвать лифтера с носилками, чтобы переправить тебя к машине?
Тина засмеялась.
— Разве это не лучше тех джинсов? Можешь меня поцеловать, но смотри, не изомни платье и не испорть прическу. Это мы оставим на потом. Сначала поедим и слегка выпьем. Как называется то заведение, о котором ты говорил?
— Где-то оно у меня записано, — сказал я. — Но не проси произнести его название вслух. Мне никогда не давался французский акцент, и даже когда от этого зависела моя жизнь. А это было так давно. Тина?..
— Да, chere?
— Как тебе кажется, — за нами следит?
Она посмотрела на меня.
— Непохоже. Конечно, трудно сказать, когда идешь пешком среди такой толпы. Но если следят, то очень квалифицированно, часто меняя наблюдателей. Ты что-то заметил?
Я покачал головой.
— Ни одного знакомого лица. Может быть, их отозвали… Думаю…
Тина похлопала меня по щеке.
— Подумай завтра, не сегодня. Этот городок очень мил, и мы тут хорошо проведем время.
— Конечно, — согласился я, — Но я бы чувствовал себя гораздо лучше, если бы Мак оказался здесь и ответил на пару простых вопросов.
Рекомендованное мне заведение оказалось небольшим по размерам, очень изысканным и очень-очень французским. Нам дали стаканы для виски, бутылку которого я в лучших техасских традициях принес с собой, завернув в газету. Если мне предстоит достаточно долго проболтаться в этом штате, подумал я, расходы на целую бутылку вполне могут оправдаться. За обедом я обнаружил, что Тина стала настоящей гурманкой. Она устроила военный совет с метрдотелем и двумя официантами, один из которых заведовал закусками, а другой — вином. Все трое были от нее в восторге, так как она отлично говорила по-французски, да и весь ее элегантный облик в белом вечернем платье не настраивал их на враждебный лад. Они остановились на жареном каплуне с грибами. Как я понимаю, каплун отличается от петуха тем же, что и мерин от жеребца. Теоретически, казалось бы, к чему заводить всю эту суету из-за какого-то цыпленка, но на практике обнаружилось, что дело того стоило. Вино, как мне сообщили, было особого урожая и года, который был знаменит именно этим урожаем, — какого конкретно, я забыл. Все вместе составило прямо-таки настоящее представление и бросило серьезную тень сомнения на сложившийся в моем воображении образ типичного техасца как человека, существующего исключительно на жестком мясе прямо с пастбища. Конечно, весь провиант готовился и подавался французами, но туземцы вокруг меня поглощали его с более чем умеренным энтузиазмом.
Мы подъехали к ресторану на такси — так казалось проще и элегантнее, нежели вытаскивать пикап из гаража гостиницы. Возвращаясь назад, мы долгое время молчали. Я неловко поерзал на сиденье.
— В чем дело, liebchen?
— Эта чертова бутылка, — пожаловался я, вытаскивая ее из заднего кармана и кладя рядом с собой. Затем я повернулся к Тине, крепко ее обнял и поцеловал.
Через какое-то время, но отнюдь не сразу, Тина издала легкий звук протеста и отстранилась.
— Пожалуйста, дорогой, — прошептала она прерывающимся голосом. — Не забывай, что мне следует сохранить приличный вид, проходя через холл нашего респектабельного отеля среди всех этих респектабельных гостей.
— Черт бы побрал респектабельных гостей, — возразил я, — Пусть он покатает нас по парку. Должен же где-нибудь в этом городе быть парк?
Я ее немножко разыгрывал, конечно. Впрочем, после виски и вина, думаю, я бы не спасовал, если бы она поймала меня на слове, хотя, конечно, заднее сиденье в такси не самое лучшее место для любовных подвигов. Тина поколебалась, казалось, оценивая мое предложение с должным интересом. Но затем она рассмеялась, сжала мое лицо в ладонях, поцеловала в губы и оттолкнула.
— Мы же не дети, милый. У нас есть выдержка и чувство собственного достоинства. Мы можем подождать несколько минут. И кроме того, не думаю, что нам тут с тобой хватит места.