Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

— Прошу прощения? — повторила она в той же форме вопроса, но более настойчиво.
Тина уже устроилась на кушетке рядом с девицей, и ее рука скользнула в потайной карман палантина. Мне это не очень понравилось: здесь было неподходящее место для стрельбы.
Тина спросила:
— Милочка, почему ты не сказала, что едешь в Сан-Антонио?
— Следует отметить нашу встречу, — заметил я, — Бар не подходит, так как мы в Техасе, а свою флягу с виски я забыл в такси. Впрочем, у меня наверху еще осталась бутылочка.
— Очень хорошо, — поддержала меня Тина и обратилась к девушке: — Ты пойдешь с нами наверх отметить нашу встречу, да, милочка?
Лицо девушки изображало полное недоумение.
— Сожалею, но тут какое-то недоразумение…
Я пристроился слева от нее. Нож тихонько щелкнул, когда я открывал его, вынув из кармана. Девушка опустила глаза. Я вдвинул лезвие ей в бок, зажав его между большим и указательным пальцами, чтобы отмерить, насколько глубоко оно должно войти под кожу: почти на четверть дюйма. Глаза ее широко раскрылись, рот тоже, она издала короткий судорожный всхлип, но больше не последовало ни единого звука. 
— Пропустим рюмочку, — настаивал я, — На дорогу.
— Кто вы? — прошептала девушка, застыв в неловкой позе и сжавшись от боли в боку. — Что вам нужно?
Я сказал:
— Просто мы хотим выпить вместе с вами в нашем номере.
— Но я не понимаю… — в ее глазах были боль, недоумение и страх. Девица отлично играла свою роль. Облизнув пересохшие губы, она повторила: — Здесь какое-то недоразумение.
— Пока еще нет, — возразил я. — Но в любой момент может случиться. Вдруг мне придет в голову, что вы с нами не согласны, хотя у вас, возможно, и мысли нет об этом. Вот было бы неприятно, а? Шагай, Коротышка!
Все прошло очень гладко. Кабина лифта оказалась внизу, и лифтер по дороге наверх не удостоил никого из нас даже взглядом.
— Прекрасно, — обратился я к девице, когда дверь лифта закрылась и он умчался по очередному вызову, — Прекрасно, Коротышка. С ножами — все. Теперь у тебя за спиной два пистолета. Можешь, если хочешь, повернуть голову и убедиться.
Она поколебалась и медленно повернулась. Ее глаза перебежали с маленького браунинга Тины на мой 22-й и остановились на моем лице.
— Что, — она снова облизнула губы, — что вам от меня нужно?
Я сказал:
— Решение — всецело за вами, милая. Мы направляемся в 315-й номер, налево по коридору. Вы откроете дверь и войдете первой. Если вам захочется постучать каким-нибудь особенным образом — очень хорошо, я не возражаю. Или, может быть, вы захотите что-то сказать тем, кто ждет внутри, — тоже очень хорошо, я тоже не возражаю. Но не забывайте, что мы идем следом, и первый выстрел, который прозвучит, если что-нибудь окажется не вполне так, как нужно, будет мой — прямо вам и спину.
— Почему вы решили, будто кто-то прячется у вас в комнате? Вообще, почему, во имя Неба, вы думаете, что я…
Я перебил ее.
— Если я не прав, то, безусловно, сложу к вашим ногам кучу извинений.
— Но я клянусь! Кроме моего мужа, я никого в Сан-Антонио не знаю! Я ждала его, когда появились вы! — Слезы в ее глазах были подлинны и чисты, как алмазы, — Вы делаете ужасную ошибку!
— Если я ошибаюсь, — возразил я, — в комнате никого не окажется и никто не пострадает. Так пойдем и посмотрим.
Девушка хотела что-то сказать, но передумала, глубоко и порывисто вздохнула, повернулась и двинулась вперед. Мы завернули за угол. Тина шла рядом со мной, девушка — впереди, держась очень прямо. Она остановилась перед дверью.
— Вы сказали… вы сказали, 315-й?
— Да. Дай ей ключ, Тина.
Тина вложила ключ девушке в руку.
— Эрик, ты уверен?..
— Кто уверен? — сказал я, — Завтра солнце, может быть, встанет на востоке.
Девушка спросила:
— Я должна открыть дверь?
— Именно так. Но любой сигнал, который вы вздумаете подать…
— Бросьте! — воскликнула она, — Это же прямо как в скверном фильме! Это же… Не знаю я никаких сигналов! Так открывать мне или нет?
— Валяйте, — сказал я, — Открывайте и сразу входите. Только помните: как бы быстро вы ни сделали рывок в сторону, я не промахнусь. Вы не будете первой — другие, к своему немалому сожалению, тоже пробовали.
 
Девушка, задыхаясь от страха и возмущения, бросила:
— У меня нет ни малейшего намерения совершать какие-либо неожиданные действия, так что, пожалуйста, будьте поосторожнее со спусковым крючком. Итак, если вы готовы, я иду!
Я промолчал. Она помедлила, очевидно надеясь, что я подам какую-нибудь реплику и протяну время, затем вздохнула и вставила ключ в замочную скважину.
Когда замок, открываясь, щелкнул, я из-за спины девушки с силой ударил в дверь ногой. Дверь грохнула о стену, я схватил девицу за воротник твидового жакета и резко толкнул вперед. Она, бесспорно, была очень мила, но если кто-нибудь внутри приготовился стрелять, то я намеревался сделать все возможное, чтобы пуля досталась не мне.
Но — никаких выстрелов. Комната оказалась пуста.
Я отшвырнул от себя девицу так, что она с трудом удержалась на ногах, ухватившись за спинку кровати. Резко повернувшись, я взял под прицел дверь в ванную. Она была открыта, и не составляло труда убедиться в том, что маленький закуток пуст. Я услышал, как сзади шевельнулась Тина.
— Захлопни дверь! — крикнул я, не поворачивая головы. Дверь закрылась, — Теперь запри на замок.
Но щелчка замка я не услышал. Девушка замерла возле кровати, опираясь на одно колено и не сводя с меня глаз. На лице ее появилось какое-то странное выражение. Она была донельзя перепугана, но в то же время, казалось, с трудом сдерживает смех.
— Тина, — позвал я, по-прежнему не поворачивая головы. Никакого ответа. Я попятился подальше от девицы, чтобы она не могла достать меня броском в ноги, и оглянулся. За моей спиной никого не было. Тина исчезла.
  
20
 
Продолжая пятиться, я добрался до двери. Мне показалось, будто я слышу быстрые легкие шаги, удаляющиеся прочь, но тут моя девица вздумала встать, и мне пришлось уделить ей все мое внимание. Много очень хороших агентов пропало из-за того, что они не принимали всерьез противника, если этим противником была приятного вида особа женского пола. Я не имел желания присоединиться к ним.
— Не двигаться! — скомандовал я. — Шевельнетесь — и я стреляю!
Девушка застыла на месте, не сводя глаз с узкоствольного 22-го, направленного прямо на нее. Я решил рискнуть и рванул на себя дверь левой рукой. Никого. Коридор был пуст, только на пороге лежали два предмета: журнал и коричневая сумка моей девицы, которая находилась у Тины.
Ситуация прояснялась. Если Тину застали врасплох, напав сзади, и без шума увели прочь (что само по себе было крайне маловероятно), на полу валялись бы и ее сумка, да и пистолет тоже. Если же кто-то их подобрал, то почему не все?
Нет, не было смысла себя обманывать: Тина решила исчезнуть и выбросила чужую сумку и журнал как лишний багаж в ее добровольном побеге. Я быстро нагнулся, подобрал трофеи, бросил их на ближайший стул в комнате, закрыл дверь и защелкнул замок.
— Она удрала от вас, — злорадно объявила девица, все еще балансируя на одном колене. — Я все видела, видела ее взгляд. Ваше общество ей надоело, и она решила спасать свою шкуру. Не могу винить ее в этом. Но теперь, когда она в бегах, я хочу вам сказать…
— Да, но я не хочу ничего слушать, — прервал я девушку. — Держите язык за зубами, пока я сам не отменю это указание. Можете встать.
— Да, сэр, — девушка поднялась на ноги.
— Нет необходимости повторять приказ. Достаточно его выполнять. А теперь — шаг назад от кровати и стоять по стойке «смирно». Вы когда-нибудь позировали фотографам? Профессионально, я имею в виду?
Она мигнула.
— Откуда… Да.
— Так я и думал. Я достаточно насмотрелся живой натуры, чтобы не ошибиться. И значит, вам не составит труда сохранять неподвижность, а?