Спой для меня (СИ)

Челюсть отвисает чуть ли не до пола. Да уж, Герман действительно показал, что он миллиардер, и готов отвалить круглую сумму, чтобы его простили. И что еще хуже, в голове бегущей строчкой: «любовь не купишь ни за какие деньги». А Амурскому почти удалось купить меня.
Пока женщина заполняет бумаги, я прожигаю взглядом украшение. Перед глазами снова Герман и его предложение быть вместе и до конца. Невольно улыбаюсь, когда вспоминаю свою растерянность в тот момент и легкий ступор. Даже не сразу поняла, что он мне предлагает, как дурочка.
— Вот и все, осталась ваша подпись, — женщина кладет передо мной договор и сразу открывает кассу.
Говорят, что деньги не пахнут. Но сейчас, когда в моих руках увесистая пачка и я стою возле дорогого магазина одежды, я готова с этим поспорить.
Мои деньги пахнут новизной. Дорогим мехом, который согреет меня этой зимой. Без стилиста Ани заходить в такой бутик мне неловко, но я слишком сильно хочу купить красивую шубу.
Долго примерять мне не приходится. Я просто на просто выбираю самую дешевую шубку из шиншиллы, которая здесь есть. Следующая остановка — бутик с платьями. Если уж я буду управляющей «Гвоздя», то на работу хочу ходить не в потертых джинсах, и уж точно не в вещах, подаренных Германом. Хочу купить себе что-то сама, пусть и на нечестно заработанные деньги.
С довольным видом и тремя пакетами выхожу из торгового центра и вызываю такси с нового телефона. Черт, как приятно быть богачкой! Теперь я понимаю, как сладко живется выскочкам с академии искусств.
Дома меня посещает безумная мысль, которую я тут же привожу в исполнение.
На свидании с Амурским я ела чертовы устрицы, а не то, что мне на самом деле хотелось бы попробовать. А сегодня я отмечаю начало новой жизни, почему бы не сделать это красиво? Почему бы не поехать в ресторан?
Звоню Верке и приглашаю ее разделить этот вечер со мной, предварительно предупреждаю, чтоб дорого оделась. И тут же берусь за сборы.
Уже через час мы с Верой стоим напротив дорогущего «Дежавю». Здесь мы с Германом были на первом свидании. И почему-то именно сюда так просилось мое сердце.
— Ты уверенна, что мы потянем такое заведение? — полушепотом спрашивает Вера, сдавливая мою руку сильнее.
— Уверена. — Отвечаю я, но мы продолжаем стоять на холодном ветру и таращится на здание.
— Даже не верится, что мы действительно будем тут ужинать. Говорят, что в этом ресторане даже ложки серебряные. — Снова шепчет подруга, и я невольно усмехаюсь.
— Так и есть.
— Может, ну его на фиг, пойдем поедим в Макдоналдсе? — Верка вновь сжимает мою ладонь, а глаза голодные так и блестят.
— Нет, Вера, сегодня мы ужинаем здесь. Я так решила. Я все оплачу. — еще раз провожу глазами от крыши до входа и вздрагиваю от предвкушения.
— Тогда чего же мы ждем? — Подружка делает шаг, и я плетусь за ней.
Милый парень у стойки приветливо улыбается.
— Здравствуйте, мы хотели бы поужинать в ресторане, — начинаю я, но тут же вспоминаю, что в прошлый раз я называла свое имя, чтобы попасть внутрь.
— На какое имя вы записаны?
Я так и знала. Размечталась уже, с каким аппетитом буду есть креветок серебряными приборами, и тут же все мои мечты размазали.
— Понимаете, мы хотим поужинать без записи, — строю глазки, хотя знаю, что это полный провал.
— Простите, дамы, у нас ужинают только обладатели золотой карты отеля. — Парень больше не улыбается, а его большая тетрадь на черных кольцах с шумом захлопывается.
— И ничего нельзя сделать? Может, для нас найдется укромное местечко? Сегодня мы готовы оставить хорошие чаевые. — Зачем-то продолжаю этот спектакль, мило улыбаясь.
— Мест нет, вам лучше уйти, — быстрый взгляд собеседника устремляется в сторону увесистого охранника, и у меня ноги подкашиваются от беспомощности.
Я так хотела попасть в «Дежавю». Так сильно, что притащила сюда Веру и готова была за нее платить. И вот все рушится. Видимо, без Германа и его золотой карты, многие мои мечты так и останутся мечтами.
— Вика, давай уйдем. Охранник как-то недобро на нас смотрит. — Вера хватает меня а руку и тянет к выходу. Тяжело вздыхаю, мысленно соглашаясь на перекус в Макдональдсе. Это как раз мой уровень. Там я и буду питаться до конца своих дней.
 
— Вика? — голос рядом со мной заставляет сердце предательски ускориться. Я узнаю этот голос, даже если он заговорит на другом языке. — Что ты здесь делаешь?
Поднимаю глаза и вижу перед собой лицо Германа.
— Уже ухожу, — огрызаюсь в ответ, хватаю Веру под руку и спешу к выходу.
— Подожди, — Амурский опережает нас и преграждает выход так резко, что я почти врезаюсь лбом ему в грудь.
— Что тебе нужно, а? Мы вчера уже все решили! — Стараюсь обойти миллиардера, но тот хватает меня за рукав шубы и останавливает. Верка отстранятся и прячется за мной, притихла, словно вообще ее и нет со мной.
— Слушай, Малинова, не груби, — лицо Германа становится настолько серьезным, что я в момент прикусываю язык. — Эвелина, глупая девица, забронировала сегодня здесь стол с моей карточки, но пойти не смогла по некоторым обстоятельствам. Я приехал отменять заказ и возвращать предоплату, но…
— Опять твои подачки, Герман? Я не хочу ужинать здесь, зная, что за этим столом должен был сидеть ты и эта Эвелина! — почему-то психую, надуваю губы, как маленькая у которой только что отобрали леденец.
— Ревнуешь? — Амурский победно складывает руки под грудью и вскидывает брови.
— Тебя? Очень смешно! — саркастично улыбаюсь в ответ.
В душе рвутся канаты доверия и теплоты. Все доброе, что осталось после этих отношений, летит в темную пропасть. И я покорно помогаю всем этим воспоминаниям сгореть там, на черном дне моей души. Время пробуждать в себе стерву, которой все равно на этого прекрасного подонка, вывернувшего меня наизнанку.
— Пойдем, Вера, поужинаем в другом ресторане, — уверенно произношу я, но продолжаю смотреть в его темно-зеленые сияющие глаза.
— Верочка, а не желаете ли вы разделить этот вечер со мной? Готов поспорить, что нам с вами есть что обсудить. — Герман испепеляет меня, уничтожает. И не отводит глаз.
Молчим. Смотрим друг на друга, как заклятые враги. И Верка молчит. Слышу ее дыхание у себя за спиной. Если эта дурочка согласится, я просто прокляну тот день, когда выбрала ее себе в подружки.
— Знаете, Вера, я хочу сделать вам деловое предложение. Я думаю, после закрытия «Гвоздя» вам некуда пойти работать, а голодать в вашем положении очень опасно. — Миллиардер улыбается еле заметно, уголком губ.
Откуда он вообще знает про положение Веры? И почему заикнулся про закрытие «Гвоздя»? Значит, мои опасения были не напрасны, и он действительно как-то замешан в этом.
— Вик, прости меня. Если он может предложить мне работу, то я должна цепляться за этот шанс. — Голос Веры шепчет мне на ухо и неприятно щекочет висок. Даже волоски шевелятся на голове, то ли от ее дыхания, то ли от смысла этих слов.
Конечно. Вере сейчас нужны деньги. Вере сейчас нужно выгодное предложение Германа, и я не должна ее винить в том, что она пойдет на ужин с ним. И она не виновата, что Амурский с таким победным видом окидывает меня с ног до головы ледовитым взглядом, прежде чем взять мою подругу за талию и провести к ресепшену.
Тем более Вера не виновата в том, что внутри меня закипает злость и ревность.
Пусть Герман спит с кем угодно, только не с Верой. Пусть ужинает в дорогих ресторанах с Валесовой, с Эвелиной, с любой моделью, только не с моей подругой.
Стоять и смотреть, как Вера искренне ему улыбается и тихо смеется с его слов просто невыносимо. Руки сами в кулаки сжимаются, и ногти до боли впиваются под кожу. Этого не должно быть. Я не должна показывать своих чувств.
Собрав всю волю, я выхожу на морозный воздух, ловлю его обветрившимися губами и чувствую, как щиплет каждая трещинка. Отхожу дальше от «Дежавю» и оборачиваюсь. В панорамном окне вижу не то, что мне хотелось бы увидеть: мое собственное отражение смотрит на меня с лютым остервенением и ненавистью, болью и обидой, застывшей в каплях слез. Стараюсь перевести дыхание и вызвать такси через мобильное приложение. Пока смотрю на экран телефона сквозь пелену наворачивающихся слез, поскальзываюсь на льду и лечу вниз.