Нарциссическая семья: диагностика и лечение

От гипотезы Фрейда до определения нарциссизма в Справочнике по диагностике и статистике психических расстройств (DSM) как расстройства личности лежит долгий путь. На этом пути возникло немало толкователей и шлифовщиков теорий Фрейда, а также тех, кто вывел свои теории из его взглядов. Самым заметным из них является, пожалуй, Кохут, кто внес вклад в понимание психологии самости и постулировал роль сопереживания в формировании симптомов в детстве и избавлении от этих симптомов в ходе лечения.
Хотя работа Фрейда по нарциссизму ни в коем случае не была его наиболее хорошо разработанной или документированной темой, она явилась основой всех других работ по нарциссизму.
 Современная литература: британская школа, Малер, Кернберг, Кохут и другие. 
Постфрейдистский период породил многочисленных сторонников Фрейдистской перспективы, особенно школы объектных отношений. Это британское влияние воплощено в работе Мелани Кляйн, В.Р.Фэйрбарна, Гарри Гантрипа и Д.В.Винникотта.
Маргарет Малер проявилась как выдающийся теоретик отношений объекта в Соединенных Штатах.
  Кляйн 
Теория отношений объекта Кляйна, в основном, рассматривает отношения между матерью и младенцем в течение первого года жизни. Первый «объект» — нечто, отличное от себя, существующее либо как отдельный, ощутимый предмет, либо как умственное представление, с кем младенец имеет отношения — это может быть, например, грудь матери. Способность младенца организовать себя вокруг отношений к матери как к внешнему объекту любви — предпосылка к здоровому развитию эго.
  Малер 
Малер описала процесс здорового развития эго в пространных сочинениях; краткий обзор этого процесса таков:
1. «Фаза нормального аутизма» (или по Фрейду, первичный нарциссизм), в котором ребенок слит с матерью.
2. «Символическая фаза», в которой младенец узнает как о своей собственной способности получать удовольствие (освобождение от напряжения, такое как чихание и дефекация) так и способности получить удовольствие от его матери (кормление, объятия). Он начинает признавать внешние стимулы (объекты) и борется за достижение равновесия в организме. Это — начало процесса индивидуализации-разделения.
Стадия, в которой нарциссизм может сформироваться вероятнее всего, в теории объектных отношений, — это перекресток, который называют кризисом восстановления отношений. В этот момент ребенок получает эмпатическое поощрение своих противоположных потребностей: обособиться от матери и слиться с матерью. Миновав эту фазу, ребенок переходит в эдипову фазу. На наш взгляд, противоположно направленные векторы этой фазы наилучшим образом выражают первые попытки малыша ходить: он делает несколько шагов и тут же оглядывается чтобы проверить, на месте ли мама; делает еще несколько шагов, а затем поворачивается и бежит обратно, ища защиты в материнских руках. В случаях, когда мать не позволяла ребенку начать самостоятельный поиск или наоборот, не принимала в объятия бегущего к ней малыша — будут посеяны семена нарциссизма. (См. также работу Софи Фрейд о чрезмерной/недостаточной любви как о признаке нарциссической семьи)
  Кернберг 
Наиболее заметным ученым, исследовавшим теорию объектных отношений применительно к психоанализу нарциссизма является Отто Кернберг, профессор психиатрии в университете Корнесс и автор классической работы «Пограничные состояния и патологический нарциссизм». Кернберг классифицирует нарциссическую индивидуальность как подгруппу пограничного расстройства личности. Он различает нормальный нарциссизм, который не вредит способности иметь отношения с объектом, и патологический нарциссизм, который является таковым, поскольку серьезно нарушает способность вступать в отношения с объектом. Он описывает нарциссического человека как чрезмерно ушедшего в себя, сильно честолюбивого, с недостатком сочувствия, претенциозного, имеющего довлеющую потребность в похвале и воздании почестей со стороны других, и не заботящегося о комфорте остальных, разве что на самом поверхностном уровне. Он испытывает удовольствие только в атмосфере восхищения, а если им не восхищаются, то ему быстро становится скучно.
 
Кернберг подчеркивает вышеупомянутые парадоксальные дуальности (напыщенность/неуверенность, и так далее). Он проводит различие между нарциссическим расстройством личности от синдромом пограничного состояния говоря, что нарциссическая индивидуальность «обладает связной, но высокопатологичной, претенциозной личностью, которая скрывает под собой диффузию внутреннего самоопределения и бесцельность». Хотя термин «нарциссическая ярость» был введен Кохутом, Кернберг также описывает тип ярости, мстительный и неотвязный. Неотвязное желание «отплатить» другому за оскорбление, которое угрожает хорошо защищенной персоне нарциссиста.
Кернберг описал три уровня нарциссичности. Первый он характеризует так: «успешны или достаточно одарены, так что умеют добиться восхищения, которое им необходимо, и поэтому они, возможно, никогда не придут на лечение. Вторые значительно менее успешны, часто ищут врачебной помощи из-за трудностей в поддержании долгосрочных отношений или общего настроения бесцельности и неудовлетворенности.
Третья группа — те, кто вероятно диагностирован с синдромом пограничного состояния; они действительно живут на грани и проявляют серьезные проблемы в области контроля над своими импульсами, беспокойством, терпимостью и сублимацией. У таких нарциссистов выражены параноидные черты (что они маскируют надменностью или отстраненностью), они считают, что другие всегда шныряют за их спиной, выискивая возможности преследовать их.
Хотя Кернберг — классический фрейдист и имеет тенденцию использовать медицинские термины (такие как злокачественный и неизлечимый), которые указывают на серьезность — если не на безнадежность — нарциссического состояния, его позиция по поводу того, что испытывает нарциссист, доживя до средних лет (непрофессионалам знаком термин «кризис среднего возраста»), полна сопереживания и сочувствия. Вот лишь небольшой фрагмент: «[из-за] постепенно нарастающего болезненного понимания, что нарциссическим вознаграждениям молодости и прошлым триумфам больше не случиться вновь, нарциссический пациент вынужден принижать собственные прошлые достижения и победы.» (Обратите внимание на то, как контрастирует это с позицией Кохута по нарциссическому среднему возрасту, о чем ниже.) Кернберг часто утверждает, что скрытая в основе агрессия патологического нарциссиста, вкупе с его завистью и потребностью управлять, делают его трудным пациентом. Хоть Кернберг и полагает, что анализ может быть полезен для патологического нарциссиста, он тем не менее заявляет, что трудности переноса являются чрезвычайными и представляют серьезные проблемы для врача. Это связано с тем, что нарциссисту трудно видеть врача как отдельное существо, независимое от нарциссиста, а потому нарциссист принижает как умения врача, так и ценность лечения как такового.
  Кохут 
В то время как Кернберг и другие придерживаются фрейдистской психоаналитической модели, Хайнц Кохут защищает непредубежденность в отношении эффективности модальности, включая краткосрочную, интенсивную психотерапию. Кохут был профессорским лектором в отделе психиатрии в Университете Чикаго, преподавателем и обучающим аналитиком в Чикагском Институте психоанализа, и приглашенным профессором психоанализа в Университете Цинциннати. Как читатель увидит ниже, он был во многих отношениях вольнодумцем психоаналитического / психиатрического сообщества.
Резко контрастируя с Кернбергом, Кохут не рассматривает нарциссизм как злокачественный или неизлечимый; фактически, он даже не видит патологический нарциссизм как нечто отдельное от первичного нарциссизма, а скорее как остановку развития или фиксацию изначальной личности. Кохут утверждает, что большая часть категоричных и осуждающих описаний нарциссической личности в Справочнике по диагностике и статистике психических расстройств (DSM-III-R) больше имеет отношение к социальной проблеме искаженных ценностей, чем к непосредственно к расстройству. Действительно, он не слишком далек от симпатии к Юнгу, который сожалеет об «обнищании символизма» и призывает вернуться к духовности и истинной индивидуализации себя (в «Архетипах Подсознательного»), или Фромму, кто заявляет, что «проблема нашей культуры не состоит в том, что в ней слишком много эгоизма, но в том, что в ней слишком мало подлинной любви к себе».