Terra Insapiens. Замок (СИ)

— Да ваш Малевич — сам плагиатор. Задолго до него один француз уже выставлял подобную «картину». Она называлась «Битва негров в пещере ночью». Так что — не работает ваш пример с Малевичем.
Артур улыбнулся и спросил.
— Уже выбрали — кого хотите убить на дуэли?
Писатель замялся в нерешительности.
— Мне не хочется раскрывать сюжет, но так и быть! Я уже набросал финал. Дуэль закончилась вничью.
— Оба промахнулись?
— Нет, оба попали.
— Два трупа?! Ну вы кровожадный писатель. За что вы так с нашими классиками?
— Да нет же! Все остались живы. Обе пули друг в друга попали.
— Вот те раз! Вы понимаете, что вероятность такого события близка к нулю?
— Вероятности — это к Ньютону. Меня интересуют возможности. Подобный вариант возможен? Возможен. Значит, я его беру.
— Скажите, а почему вы соревнуетесь с Прустом? Почему не с Фёдор Михалычем?
— Законный вопрос! — кивнул Писатель. — Я намеревался сначала написать продолжение «Преступления и наказания». Раскольников выходит на свободу больным, но не сломленным человеком, и женится на Сонечке, которая дождалась его. У них рождается мальчик, он вырастает и становится знаменитым писателем. Писателю я бы придал свои черты, свой характер, свои мысли. Это был бы своего рода автопортрет. Вот такая у меня была идея. Но обдумав всё, я от неё отказался. Оставил Фёдора Михайловича в покое. Тогда я прочитал все тома «В поисках утраченного времени» и загорелся сделать нечто подобное, но лучше.
— Вы читали Пруста? — он подозрительно посмотрел на Артура. — Каждый писатель обязан прочесть Пруста.
— Но я не писатель, — оправдался Артур.
— Всё равно, если вы не читали Пруста и Джойса, значит, вы не интеллигентный человек.
Артур пригорюнился и даже тихонько вздохнул, переживая, что он не интеллигентный человек. Писатель принял его расстройство за чистую монету и успокоил Артура.
— Ну не переживайте. Если вы здесь задержитесь, я вам дам книги. Вы сможете прочитать их и повысить свою образованность. Только запаситесь терпением. Оно вам понадобится при чтении этих авторов. Я вам советую начать с «Улисса». Если осилите «Улисса», можете подступить к «Свану».
Напоследок Артур поинтересовался:
— Как я понял, действие вашего романа происходит в России?
— Там будут и европейские главы, — Писатель задумался, — может быть, даже Индия. Но… Интересней всего жизнь в России. Я бывал в Европах — там скучно. Вы знаете, в Цюрихе нет мух — они все сдохли от скуки.
Вернувшись к Паскалю, Артур решил развеселить друга.
— Сколько будет дважды два? — лукаво прищурившись, спросил он.
— Это что — шутка такая? — недоумённо уставился на него Паскаль.
— Нет, просто, как оказалось, на этот счёт есть разные мнения.
— Дай догадаюсь. Особое мнение очевидно у Писаки?
— Да, его раздражает таблица умножения. Она нарушает его свободу воли. Ему хочется, допустим, чтобы дважды два было пять, а таблица умножения говорит: «Фигушки! Дважды два — это четыре, хоть ты тресни!»
— Ну это полный бред! «Дважды два — четыре» — это не какая-то истина, это просто договорённость о словах. Две двойки назовём четвёркой — вот и всё.
— Вот уж кто здесь справедливо находится, так это Писака, — горячился Паскаль. — Он мне тоже поначалу вручил свою рукопись. Я начал читать и наткнулся на фразу: «на улице шёл мокрый дождь». Всё! Дальше я читать не стал.
— Ну а что здесь неправильно? — посмеялся Артур. — Разве дождь был сухой? Чисто формально всё логично.
— Ну и чем тебе Писака помог? — поинтересовался Паскаль.
— Ничем он мне не помог. Посоветовал почитать «Улисса».
— Святый Боже! — с нескрываемой иронией ужаснулся Паскаль. — Зачем тебе это мучение? «Улисс» — это «Камасутра» для писателей. Читателям там делать нечего. Их там не ждут.
Артур достал из кармана «визитку» и протянул её Паскалю.
— Попробуй, может быть, получится. Вся надежда на тебя.
Паскаль, заглянув в лицо Артура, взял «визитку» и положил в карман. После чего друзья отправились обедать.
 
После обеда Андрон позвал всех на проповедь.
Мессия стоял задумчивый, и начал говорить, глубоко вздохнув. Он начал спокойно, но постепенно выпрямлялся, загорался и голос его креп.
— Я хотел рассказать о работе, порученной нам Богом… Но понял, что вы не готовы… Нет смысла говорить с неверующими. Вы не враги мне. Вы враги сами себе.
— Кто-то может искать свои тайны в анатомическом атласе, — он посмотрел на Андрона. — Кто-то будет искать механическую справедливость и бумажный закон, — он посмотрел на Судью.
— Я буду говорить с теми, кто считает себя верующим. Даже если их здесь нет. Я буду говорить о тупиках человечества.
— Приходят последние времена. Об этом свидетельствует культура, об этом нам говорят: постимпрессионизм, постиндустриализм, постмодернизм… Пришли времена пострелигии.
— Земные церкви слишком земные. Они приспособились к изменившимся обстоятельствам. Они корнями вросли в землю, они утратили связь с небом.
— Стоит ли винить стадо, если виновны пастухи? Были времена, когда церковь была храмом небесным, теперь это храм земной.
— Когда же это произошло? Тогда ли, когда золото появилось в храме? Золочёные ризы священников, золотые кресты на их груди, золочёные купола церквей — как всё это утяжеляет душу! Как ей взлететь под этим грузом?!
— Золото церквей, как тяжёлые камни, привязанные к ногам утопленника, тянут их на дно, на самое дно. Им никогда уже не увидеть Неба. Всуе они вещают от имени Бога — это бог утопленников, это бог идущих на дно…
— Если пастыри, как вековые деревья, вросли в землю, чего ждать от паствы? Даже те, кто считает себя христианами, забыли основы своей религии. Пресловутая «свобода личности» превращается в содомию. Уже забыто для чего Бог создал мужчину и женщину. Уже стираются всякие границы между ними.
— Выходят на улицы с разноцветными флагами, пляшут и поют. Величают ли так они Бога, празднуют ли Его возрождение?.. Нет! Своё отречение от Бога празднуют они. Свою радость Дьяволу выносят они на улицы.
— Кривое они называют прямым, уродливое называют красивым, больное называют здоровым. «Да! Так будет отныне!» — говорят они.
— Величием они именуют свою низость, гордостью величают своё падение, любовью называют своё скотство.
— Человек хочет быть свободным. Свободным — от кого? — от Бога? Разве это возможно?
Он выпрямлялся, и голос его поднимался вместе с ним. Испуганный голубь вспорхнул с его плеча и сел на подоконник.
— Поистине! — «свобода» написано на знамени Дьявола. Вот чем купил он вас. Свобода и деньги — вот его оружие.
— Я посмотрел на их деньги и увидел надпись: мы верим в Бога.
— Я посмотрел на их Бога и увидел надпись: я верю в деньги.
— Нет! Не такого Бога исповедую я!
Он кричал уже, протягивая руки.
— Скажете — безумец кричит в наши уши! Да! Настали последние времена, если истину кричат безумцы! Вернитесь! Вернитесь! Вернитесь к истокам!
— Хватит! — раздался гневный окрик.
Все обернулись. Это был Демон. Никто не заметил — когда он вошёл и стал сзади.
— Все вон!
Все застучали скамьями, торопясь на выход. Мессия остался стоять, не глядя на Демона. Тот презрительно смотрел на Мессию. Потом повернулся и вышел из комнаты.
Артур бродил по двору со смешанными чувствами. Проходящий мимо Поэт потянул Артура за собой.
— Пойдёмте, я вам кое-то подарю.
Они зашли в комнату Поэта. Она находилась в восточной башне.
— Так… Куда я её засунул? — оглядывал комнату Поэт в поисках «подарка».
Артур подошёл к столу. Взял рукопись, лежащую на столе. Это было несколько листков, исписанных мелким почерком. На первой строке было написано название — «попытка вечности». Пока Поэт что-то искал, Артур прочитал предисловие.