По следу смеющегося маньяка
- Она не закрыта для тебя, Питер, и никогда не будет закрытой. Только ты должен сказать себе, что хочешь меня или любую другую женщину.
- Иди домой, милая моя Элизабет, - сказал он. - И когда выйдешь на улицу и станешь удаляться отсюда, помни одну вещь - я тоже тебя люблю.
Она подняла руку и коснулась его щеки прохладными пальцами.
- Наслаждайся жизнью, Питер, - сказала она.
Потом она ушла.
Глава 3
Меня зовут Джим Трэнтер. Я был вторым жильцом номера двести пять. Макс Лэндберг все рассказал мне о Питере Стайлсе, когда просил меня пожить с ним в одном номере. Я нисколько не возражал. В "Логове" вообще было принято помещать в одном номере разных людей. Мне было интересно встретиться с Питером. Я был знаком с его статьями, которые давно уже мне нравились.
В то время я работал младшим составителем объявлений в одном рекламном агентстве. Мое агентство занималось и рекламой отдыха в "Дарлбруке", поэтому меня направили сюда подготовить буклет на следующий сезон. Это было поистине приятным занятием, и я не очень торопился с работой, предпочитая учиться катанию с гор на лыжах.
В тот день около десяти вечера я находился у себя в номере, просматривая свои заметки, когда молодой Рич Лэндберг ввалился с сумкой Питера.
- Приехал ваш сосед, - сказал он, - и да поможет вам Бог!
Он ретировался, и чуть позже в комнату вошел, прихрамывая, Питер. Он выглядел поразительно мрачным.
- Я Питер Стайлс, - сказал он. - Полагаю, вам придется делить со мной номер.
Я встал из-за стола, за которым работал, и представился. Мне понравилось его крепкое рукопожатие.
- Рад видеть вас на борту, - сказал я. - Должен признаться, я всегда вам завидовал.
- Завидовали мне?! - Он удивленно поднял темные брови.
- Вашим литературным способностям, - пояснил я. - Сам-то я всего-навсего литературный поденщик.
- Благодарю, - сказал он, снял парку и шапку и повесил их в стенной шкаф. Затем посмотрел на меня и угрюмо усмехнулся. - Думаю, вас уже успели посвятить в мою историю.
Я не удержался и взглянул на его ногу:
- Вы здорово научились ею владеть.
Под паркой на нем оказался костюм из серой фланели. Он снял пиджак и повесил его на плечики в тот же шкаф. Затем сел на кровать и стал стаскивать с себя брюки.
- Можете взглянуть на протез и давайте покончим со всякой неловкостью на этот счет.
Культя его искалеченной ноги была укреплена во впадине пластмассового протеза. Она удерживалась на месте своего рода ременной упряжью, стянутой ниже и выше колена. Я пробормотал что-то насчет того, как здорово все это сделано.
Он вынул из своей сумки брюки и твидовый пиджак и надел их.
- Возвращение в "Дарлбрук" - это последний шаг в моей психологической реабилитации, - сказал он. - До сих пор я не очень-то справлялся с собой. Сейчас вдруг наорал на сына Лэндберга. Оказывается, мне все еще трудновато переносить шуточки насчет моего несчастья.
- Могу вас понять, - сказал я.
- Мне нужно извиниться перед мальчуганом, а потом я намерен крепко выпить. Не хотите пойти со мной?
- Меня устраивает любой предлог для выпивки, - сказал я.
Мы вышли из номера и спустились в вестибюль. Питер сразу направился к стойке, из-за которой молодой Лэндберг мрачно наблюдал за его приближением. Питер остановился у стойки и закурил, после чего мягко улыбнулся парню.
- Что-то я подзабыл, как тебя зовут, - сказал он.
- Ричард, - сказал юноша.
- Тебя называют Дик?
- Большинство называют меня Ричем... сэр.
- Я должен извиниться перед тобой, Рич. - Питер глубоко затянулся сигаретой. - Оттого, что мне приходится ковылять на этой проклятой искусственной ноге, я иногда становлюсь ворчливым идиотом. К тому же я здорово устал да еще чуть не поскользнулся и не рухнул в сугроб перед самым входом.
Могу сказать, что он заставлял себя говорить небрежно о своей ноге. Это было похоже на упражнение в самодисциплине.
- Мы можем с тобой забыть об этом инциденте и начать наше знакомство с чистого листа?
- Конечно! - с посветлевшим лицом сказал Рич. - Могу я что-нибудь сделать для вас, сэр?
- Можешь называть меня просто Питер. А твоя мать здесь? Я еще не поздоровался с ней.
- Сегодня она себя неважно чувствует, сэр... то есть, Питер. И ушла к себе сразу после обеда.
- Передай ей привет и скажи, что буду рад увидеться с ней завтра утром, - сказал Питер. - Ты участвуешь в завтрашнем соревновании по прыжкам с трамплина?
- Мне пока за ними не угнаться, - смущенно признался Рич. - Ведь сюда съехались лучшие спортсмены со всей страны.
- А я никогда и не был особенным специалистом по прыжкам, - сказал Питер. - Даже когда еще не обзавелся этим превосходным механизмом. - Он небрежно хлопнул себя по правому бедру. Затем обернулся ко мне: - Пойдем, Джим, посмотрим, можно ли пить виски в этом баре.
- Вы можете получить все, что пожелаете, Питер, - сказал с радостной улыбкой Рич, но я видел, что он все же был немного не в себе. - Пожалуй, я тоже должен извиниться перед вами. Я должен был сделать то, о чем вы просили.
- Хотя ты этого и не поймешь, Рич, но я в долгу перед тобой.
Мы двинулись к бару.
- Я действительно очень ему обязан, - сказал мне Питер. - Каждый раз, когда я принуждаю себя шутливо говорить об этом, мне становится легче.
Мы пробрались через заполненный шумной веселой толпой гриль-зал к бару и заказали себе по бурбону. В углу кто-то лихо барабанил на пианино зажигательный южноамериканский танец. Несколько пар в ярких красочных нарядах увлеченно отплясывали, время от времени оглашая зал восторженными криками.
Откуда-то возник Макс со своей неизменной радушной улыбкой.
- Я вижу, вы уже сошлись, - сказал он. - Тебе понравилась комната, Питер?
- Очень, - сказал Питер. - И я имел удовольствие извиниться перед Ричем за то, что поступил как последний кретин. Так что теперь чувствую себя превосходно. Я хотел бы тебя угостить, Макс.
- Нет-нет! Первая выпивка за счет заведения, - сказал Макс и кивнул бармену.
Мы повернулись спиной к бару и стали рассматривать танцующую молодежь.
- Весьма красочная публика, просто приятно смотреть, - сказал Питер.