По следу смеющегося маньяка

- У меня ничего нет против него, - сказал Питер, - но я не желаю его видеть... в связи вот с этим! - Он сердито шлепнул себя по правому бедру. 
- Он будет здесь через пятнадцать минут, - сказала Лиз, глубоко затянувшись. - Я могу приготовить кофе? 
Вот так начался путь вспять. Появился доктор Том Коннорс. Если он и испытывал какую-либо неловкость за то, что увел у Питера его девушку десять лет назад, то он ничем этого не проявил. Он играл роль старого друга и опытного специалиста. Попросил Питера показать ему ногу. Питер упрямился. Он хотел, чтобы Лиз вышла из комнаты, но она осталась. В конце концов, весь обливаясь потом от застенчивости, он обнажил свою культю. 
- Эти ребята в Беннингтоне хорошо сделали свою работу, - сказал Коннорс. - Тебе повезло. Когда у тебя будет протез, твое колено будет полностью функционировать. Ты научишься ходить так, что никто ничего не заметит. 
Коннорс договорился, что Питер явится в его клинику на следующее утро. Питер согласился, в душе не собираясь этого делать. Но утром явилась Лиз, чтобы отвезти его на своей машине. Вот так она и распоряжалась им все последующие три месяца. Она никогда не сообщала заранее о своем очередном визите, но каким-то образом ухитрялась появляться как раз в тот момент, когда Питер полностью падал духом. Искусственная нога и ступня были изготовлены Коннорсом дней через десять. Под надзором Лиз Питер начал испытывать ее дома. Сначала это было очень болезненно, и он не стал бы пользоваться протезом, если бы не настояния Лиз. Оставаясь один, он возвращался к костылям. Однажды, во время визита Лиз, он пошел в спальню снять протез. Костыли он оставил в гостиной и крикнул ей, чтобы она принесла их ему. Она не ответила. Он подскакал к двери на одной ноге. Лиз исчезла. А вместе с ней пропали и костыли. Вместо них он обнаружил толстую трость с резиновым наконечником. 
Итак, он начал ходить с протезом, сначала с палкой, а потом и без нее. Спустя десять дней, во время которых он не виделся ни с кем, кроме Лиз, с наступлением темноты он рискнул выходить на прогулки в Грэмерси-парк, присаживаясь на скамейку, когда уставал. Теперь он воочию убедился, что никто не обращает на него ни малейшего внимания. 
Как-то вечером он решил самостоятельно отправиться в театр. Все прошло без инцидентов. Неожиданно он почувствовал себя заключенным, выпущенным из тюрьмы. Ему потребовалась вся его смелость, чтобы решиться заглянуть в клуб "Плейерс". Гардеробщик сказал, что очень рад его возвращению. Он одолел винтовую лестницу, спускающуюся в бар. 
- Вам как обычно? - спросил бармен Эдди. 
Это означало сухой мартини. Какой-то приятель помахал ему рукой, стоя около бильярда. Другой подошел выпить вместе с Питером и сказал, что ему не хватает его статей в еженедельнике. Ни один не взглянул на его ногу и не сделал ни единого замечания по этому поводу. Ему не пришло в голову, что его друзья могли быть подготовлены Лиз и доктором Томом Коннорсом. Он ничего не заподозрил и в том, что по странному совпадению он оказался у стойки бара наедине с Джеком Мерривитером, великолепным английским актером. 
- Коннорс - настоящий гений, - небрежно обронил Мерривитер. 
Питер почувствовал, как его щеки запылали. 
- Не думаю, что найдется хоть дюжина человек, которые знают, что последние восемь лет я появляюсь на сцене только благодаря Коннорсу. 
Питер удивленно воззрился на него: 
- Вы?! 
- Представьте, у меня, как и у вас, нет ноги ниже колена, - сказал Мерривитер. 
- Но я помню, что пару лет назад видел вас танцующим в мюзикле! 
- Неплохо было, верно? - улыбнулся Мерривитер. - А вчера на Уинджид-Фут я сделал восемьдесят два очка! Мне это помогло совершенствоваться в гольфе, потому что я мог поворачиваться только в одну сторону, так что я не экспериментировал. Вам повезло больше, чем мне на первых порах. 
- Как так? 
- Чтобы работать писателем, вам не нужна нога, - сказал Мерривитер. Да, вот так-то. - И он поставил на стойку опустевший стакан. 
Днем Питер позвонил Фрэнку Девери, своему редактору, и сразу же получил срочное задание освещать визит маршала Тито в Организацию Объединенных Наций. 
 
В тот же вечер около девяти в дверь позвонила Лиз. Том уехал в Балтимор консультировать какого-то пациента в клинике Джона Хопкинса. Питер с восторгом рассказал ей о проведенном им дне, не подозревая, что Лиз уже получила отчет от Мерривитера и Девери. Она понимала, что борьба почти выиграна. И впервые об этом же говорил и сам Питер. 
- Я все время думаю, как сказать тебе об этом, Лиз. Не знаю, что случилось бы со мной, если бы не ты. Я не мог просить о помощи. Я никогда бы не попросил ее. Ты просто оказала мне ее. Иногда я удивляюсь, почему ты это сделала. 
- Потому что люблю тебя, - тихо сказала она. 
- Приятно это слышать, - сказал он, не воспринимая всерьез ее откровение. 
- Не так уж много осталось, что я могу сделать для тебя, Питер, сказала она. - Только одно. 
- Не могу себе представить, о чем ты, - сказал он. - Ты и так сделала слишком много. 
- Я хотела бы, чтобы ты занялся со мной любовью, - сказала она. 
Он изумленно уставился на нее, полагая, что неправильно ее расслышал. 
- Люди думают, что женщина, если она счастлива в браке и имеет семью, автоматически не замечает других привлекательных мужчин. Это миф. Почему-то считается вполне нормальным, если женатый мужчина обращает внимание на красивых женщин, но всех возмущает, если замужняя женщина позволит себе увлечься кем-то другим. Но это происходит с ними, Питер. Ты можешь иметь меня сейчас или в любое время, когда захочешь. 
У него пересохло в горле, а сердце гулко забилось о ребра. Он отчаянно желал ее, но у него отложилось в мозгу, что ни одна женщина теперь не захочет его, разве только из жалости или как результат сексуального извращения. 
- Тебе не нужно говорить мне, что тебя беспокоит, - сказала Лиз. - Ты думаешь, я предлагаю себя, потому что жалею тебя. Нет, я просто хочу тебя, Питер. 
Он подошел к ней - не сознавая, что совершенно забыл о том, что ему трудно передвигаться. Обнял Лиз и поцеловал. Это не был поцелуй брата или любовника. 
- Ты самая прелестная женщина из всех, кого я знаю, - сказал он, мягко отстраняя ее. - Я отвечу "нет", но не потому, что не желаю тебя. А потому, что я хочу, чтобы ты и Том оставались со мной всю мою жизнь и чтобы я не испытывал вины. - Он улыбнулся ей. - Ты пыталась сказать мне, что эта сторона жизни не закрыта для меня, верно?