Мы станем счастливее порознь (СИ)

Да, точно. Он не обязан торчать в отделении целыми днями, он только помогает.
Но поговорить с ним все-таки хотелось. Можно было бы даже просто помолчать, сидя рядом на диване.
Я был бы не против. Можно было, например, напроситься вместе с ним поехать за машиной. Мы бы обсудили какую-нибудь херню вроде технологии производства коньячных виноматериалов… Глупо вообще как-то получается, что мы впервые так близко общаемся за эти почти восемнадцать лет, а большую часть времени все равно сремся и выясняем отношения, как старые супруги, вместо того, чтобы говорить о чем-то действительно важном…
Может, я просто слишком идеализирую его? Живу прошлым, а если снять розовые очки, то окажется, что «начинка» не такая привлекательная, как «обертка», и нет у нас больше ничего общего?..
— Максим Николаевич, я проверила все телефонные звонки, как вы и просили. Вот посмотрите.
Я помотал головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и погрузился в работу.
***
— Ты знал, что твоя дочь предлагала отдать долг вместо Жени? — поинтересовался Стас, направляясь следом за мной к микроавтобусу.
Я сжал зубы, пытаясь сделать максимально незаинтересованное лицо, хотя эта новость неприятно меня удивила. С одной стороны очень похоже на мою дочь, но с другой стороны…
Черт, надеюсь, она хотела сделать это исключительно по доброте душевной.
— Зачем вообще этот цирк с долгом? — проворчал я, пряча табельное оружие в кобуру. — Вы с генералом играете в какие-то странные игры.
— Просто хотели проверить, как этот Андрей поведет себя, если его распространитель окажется ненадежным. Если бы он слишком нервничал, это бы означало, что на него давят сверху и контролируют каждый грамм, а так как он отреагировал спокойно, будто просранная партия наркотиков была забытым в трамвае зонтом, то варщик его хороший знакомый. Или родственник.
Я напрягся, развернулся к Стасу и уставился на него, не в силах скрыть удивление.
— Думаешь, это курирует его отец?
— Кто-то из близких, — кивнул Краснов, замирая на расстоянии вытянутой руки. — Одиннадцатиклассник просто не в силах организовать такую группировку. Опять же, если бы над ним были кураторы, с которыми он не состоит в близких отношениях, он бы нервничал. Понимаешь?
— Ты не говорил об этом на совещании.
В автобус сел последний оперативник. Теперь все ждали только меня. Но я медлил.
Стас вздохнул, глянул на меня с какой-то необъяснимой тоской и в который раз поинтересовался:
— Тебе обязательно ехать?
— Ты дурак? — ухмыльнулся я. — Я командир.
— Знаю, — Краснов отступил на шаг. — Ладно, езжай на свое задержание. Я буду ждать тебя в кабинете.
Операция прошла хорошо, без шума и пыли. Накрыли крупную партию, уложили всех мордами в пол, потом час описи, всех запаковали и увезли. Без единого выстрела.
Идеально. Всегда бы так.
Уже на обратном пути зазвонил телефон.
— Максим Николаевич, вас в главк срочно вызывают! — произнесла Юленька. Я слышал, как громко цокают ее каблучки по плитке. — У них рабочий день скоро заканчивается, попросили побыстрее. Я уже здесь, привезла все необходимые документы, жду вас.
Ладно, она умная и способная девица. Может, с нее что-то путное и выйдет.
Я перегнулся через сиденье и хлопнул водителя по плечу.
— Ник, закинь меня в главк, пожалуйста.
— Так ведь в бронике же и все такое, — удивленно пробурчал Никита, но послушно перестроился в крайний левый ряд, чтобы развернуться и поехать обратно.
Черт, действительно, я при параде.
Ну и хер с ним, пусть будет! Тоже мне, рабочий день у них заканчивается! У меня, между прочим, тоже!
Я нарочно не стал снимать тактические перчатки, а балаклаву надел на голову подобно шапочке. Кудрявые волосы, выглядывающие из-под нее, выглядели немного нелепо, но не похер ли?
В конце-то концов, я практически протеже генерала Смирнова, могу себе позволить!
Вообще это было странно — чувствовать себя защищенным хоть на одном из фронтов. Родителей я потерял, можно сказать, рано, их любви и заботы никогда не чувствовал, а в семейной жизни приходилось больше давать, чем получать. Ну, конечно, я же мужчина, должен был и деньги зарабатывать, и защиту обеспечивать, и проблемы с соседями решать, и по хозяйству всякие гвозди забивать да полки прибивать, а сейчас…
 
Стас сказал, что стелил соломку там, где я мог упасть. Что ж, если это правда, а это, увы правда, то получается…
Нет, такие мысли лучше не допускать. Особенно сейчас я просто не мог позволить себе быть слабым. Ведь стоит на секундочку задуматься, как уже хочется расслабиться, раскинуть руки в стороны и падать, зная, что поймают.
Нет-нет-нет. Не время.
Порешав вопросы в главном управлении, я вместе с Юлечкой вернулся к своим.
Краснов действительно ждал меня. Пил кофе, рассуждал вместе с Игорем о бытии, и им было даже, кажется, очень весело.
Я почувствовал укол глупой ревности и постарался как можно скорее эту свою дурацкую реакцию задушить в зародыше. Стас мне не принадлежит ни полностью, ни частично. Пусть болтает с кем хочет.
— Ну, что, ты свободен? — улыбнулся он, поднимаясь на ноги.
Уставший, это заметно. Под глазами темные круги, в белках сеточка кровеносных сосудов, брови хмурятся…
— Почти, — уклончиво ответил я. — Я бы принял душ. И еще надо закончить кое-какие дела. Ты, если хочешь, езжай домой.
— Да нет, подожду, — Стас пожал плечами и повернулся к Юленьке, выспрашивая у нее подробности нашего визита в главк.
Когда я вернулся, то сперва подумал, что он все-таки не дождался, и в кабинете никого нет. Свет не горел, только луна ярко светила в окно.
Я щелкнул выключателем, и задремавший в моем кресле Стас резко дернулся, выпрямляясь.
— Блять, — выругался он. Я снова ударил пальцами по выключателю, погружая помещение в уютный полумрак.
— Я думал, ты ушел.
— Нет, хотел поговорить с тобой.
Я подошел к столу и взял ключи от машины.
— Да? О чем же?
Стас дернул уголками губ и посмотрел на меня пристально.
— Мне показалось, ты бегаешь от меня, — без утайки начал он, сцепляя пальцы в замок. В темноте кабинета я видел только силуэт и едва ли освещенное лицо, но даже тогда я заметил в его глазах разочарованный блеск.
— Я не бегаю, — неловко ответил я, прокручивая ключи на пальце. — Просто много работы, ты же видишь.
— То есть, ты не передумал?
— Нет, не передумал.
— И ты понял, зачем тебе это нужно?
На этот вопрос у меня не было ответа. Я молчал слишком долго, потому что Стас решил добить:
— Собираешься изменить жене?
— М-м…
Я невольно сжал правую руку в кулак, чтобы ощутить обручалку на пальце. Если скажу, что не думал об этом — совру.
— Мне просто иногда кажется, — он подпер голову кулаком и устало посмотрел на меня снизу вверх, — что ты просто одержим идеей. Нет правда, какая-то маниакальная стадия?
— Звучит херово, — ухмыльнулся я, проигнорировав вопрос. — Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, — он поднялся на ноги и уперся костяшкам в стол, — что дело движется к завершению. Вскоре я перестану тут появляться, и все будет как прежде. Мне порой действительно кажется, что мы будем счастливее порознь. Знаешь, я много думал обо всем этом. Очень много и очень долго. Шестнадцать лет, представляешь? И понял, что я готов. Лично я готов попробовать. Только не на одну ночь, а серьезно, — он выпрямился, обошел стол, и я невольно шагнул назад. Мы были почти одного роста, может, он совсем немного выше, да и по комплекции плюс-минус одинаковые, но сейчас все равно почему-то казалось, что он грозно нависает надо мной. Снова получить в «солнышко» не хотелось, а, если верить яростному блеску в его глазах, то этого вряд ли удастся сегодня избежать.
— Моя жена знает обо всем, сын тоже в курсе. Даже моя мать не единожды слышала про тебя. Так что да, я готов. А ты… — он искривил губы в тусклой невеселой улыбке, что так ярко контрастировала с бешенством в его глазах и голосе. — А ты просто ебаный садист. Играешь со мной в хотелки. Захотел — позвал, захотел — нахуй послал…