Мы станем счастливее порознь (СИ)

Вообще все это время я будто катался на каких-то горках. Мне было то откровенно хорошо, то откровенно страшно от всего происходящего. Сейчас я снова был на пике.
Я прикрыл на секунду глаза и плотно сжал бедра, пытаясь хоть куда-то деть накопившееся напряжение.
Член буквально дергался от возбуждения, а задница едва ли не чесалась, желая получить в себя хоть что-нибудь, пусть даже пока что просто пальцы…
— Алло! — рявкнул Стас в трубку. — Блять, Игорь, ты пиздец как не вовремя…
Он ударил кулаком по столу с такой силой, что тарелки звякнули, а кофе из чашки пролился на столешницу…
Ну, радует хоть, что я не один заведен до предела…
Стас помолчал, выслушивая что-то от Игоря, а потом разочарованно процедил:
— А это не может подождать хотя бы час?.. Что? Женя?.. Я понял. Будем.
Голос его стал мрачным и неприветливым.
Я встал на ноги еще до того, как он сказал мне, чтобы я одевался.
— Очередной труп. И Женя что-то там рассказывает в отделении. Срочное совещание через полчаса, — прорычал он, торопливо заправляя в штаны стоящий колом член. — Боже, это просто…
— Дай бумажные полотенца, — сдержанно попросил я, протягивая руку.
Стас кинул в меня рулон полотенец.
Я оторвал один квадратик и осторожно вытер смазку между бедер. Скользко и неприятно…
— Прости, — устало вздохнул Стас, перехватив меня уже на полпути к коридору, одетого и готового выходить.
— За что? — искренне удивился я, не пытаясь освободить руку из хватки. — Работа есть работа. Пусть даже сегодня воскресенье.
— Они тебе звонили, не могли дозвониться. Наверное телефон, где-то…
— Я отключил. Еще вчера. Как чувствовал, что так будет.
========== 6 ==========
— Она, конечно, такая дура эта Алёнка! Я ей говорила, что все давно уже используют эти смеющиеся эмодзи только ради рофла, а она на полном серьезе, представляешь?
Я кивнул и улыбнулся, поглядывая на дочку, что сейчас очень сосредоточенно наносила маску из белой глины на лицо. И зачем ей маски в пятнадцать-то лет?..
— И еще такая наглая, самоуверенная, типа королева, а сама если приснится — трусами не отмахаешься!
Дочка закатила глаза и снисходительно улыбнулась, всем своим видом показывая свое отношение к новой однокласснице.
— А ты что, на работу что ли собираешься? — удивленно поинтересовалась Ирка, покосившись на увесистую папку в моих руках. — Я тебя, наверное, отвлекаю?
— Нет, все нормально, — ответил я, закрывая папку. — Конечно на работу. Это же у тебя каникулы, а не у меня…
— Ну, я просто думала, что за постоянное ночное дежурство, тебе дадут хотя бы пару дней отдохнуть… Ты когда в последний раз нормально спал?
Она стерла пальцем капли глины со стола и понесла мисочку к умывальнику.
Я уткнулся до крайности смущенным взглядом в чашку кофе и неопределенно пробурчал:
— Найдем варщика, и высплюсь…
На душе стало гадко от этого вранья, но признаться, что прошлую ночь я провел на квартире Стаса, в постели, где он трахает легкодоступных мальчиков, не мог.
Звонок в дверь заставил меня опомниться.
— Пап, откроешь, а? — попросила Ирка, поглядывая на меня круглыми глазищами. — Если это ко мне, скажи, что меня нет. Не хочу маску снимать…
Я вздохнул и поднялся на ноги.
— Э-эм, что ты здесь делаешь? — как можно спокойнее поинтересовался я, рассматривая стоящего на пороге Женю. Черт, весь в отца! И пальто, и ботинки эти, и колючий взгляд, и даже надменная улыбка. У них, кажется, царственность — генетическая мутация. Ну не может нормальный человек так смотреть, одним взглядом давая понять, кто здесь хозяин положения!
Это почему-то разозлило.
Я плотно сжал губы и наклонил голову, ожидая ответа, а отпрыска Стаса это будто даже забавляло.
Он дернул уголками губ, а потом с деловитым равнодушием обронил:
— Доброе утро. Ира дома?
Я открыл рот, чтобы мстительно объявить, что дочки дома нет, но она вдруг сама крикнула:
— Минутку-минутку!
Зашумела вода. Она явно торопливо смывала с таким трудом нанесенную маску. Ах вот значит как! Ради этого напыщенного пацана…
 
Я скрипнул зубами и развернулся, чтобы уйти к себе, но Женя вдруг совершенно серьезно и даже как-то безэмоционально произнес:
— Отец сказал, что вы его избегаете, трубку не берете…
— Не твое дело! — взвился я, до побелевших костяшек вцепляясь пальцами в дверную ручку. — То, что ты слышал…
— Не слышал, — поправил меня парень, понижая голос до шепота. — Максим Николаевич, я не понимаю, за что вы так меня невзлюбили, но, если у вас есть ко мне какие-то претензии, я готов выслушать хоть сейчас.
Мне до боли захотелось схватить его за шкирку и хорошенько встряхнуть, чтобы всю эту их семейную хрень вытрясти, но потом вдруг осознал, что на самом деле злюсь на него не потому, что он какой-то не такой, а потому что…
…я женюсь…
И еще:
…через месяц я стану отцом…
В этом признаться было стыдно. И больно. Поэтому я сказал только:
— Обидишь мою дочь, и я не побрезгую набить тебе морду, понял?
Он очень серьезно кивнул. Из кухни как раз выглянула Ирка, и я поспешно скрылся в нашей с женой спальне.
Стараясь не прислушиваться к разговору в коридоре, принялся торопливо собираться на работу.
Значит, Стас сказал сыну о том, что я его избегаю и не беру трубку? Интересно, как именно он это сказал? «Эй, сынок, ты сегодня идешь к Колесниковым? Спроси у Макса, чего он трубку не берет? А то ты вчера обломал нам секс, может, он обиделся?»
Нет, не обиделся, просто сраный телефон забыл на даче! А позвонить… да, можно было позвонить с чужого, да вот только что говорить? Назначить новую встречу, когда нам уже наверняка никто не будет мешать? Херня. Лучше уже поговорить лично.
Я накинул пиджак и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Зачесал пальцами кудри, снова испытывая то жгучее желание откромсать их под ноль, напополам разделенное с желанием оставить волосы в покое. Мне нравилось то, что я видел в отражении, но… не слишком ли по-пидорски? Может, бороду сбрить? Нет, тогда я буду выглядеть глупо.
В дверь спальни робко постучали.
Я обернулся, встретившись взглядом с дочкой.
— Да?
— М-м, я пойду с Женей погуляю, — пробормотала она, накручивая на палец прядь волос. — Можешь дать мне немного денег?
— Конечно, — я вытащил из кармана кошелек и отсчитал пару купюр. — Не позволяешь за себя платить?
— Ага, — Ирка дернула плечо, пряча деньги в кармане джинсов. — Хорошо выглядишь.
— Не слишком глупо? — поинтересовался я, снова поглядывая на себя в зеркало.
— Не-а, — покачала головой дочка. — Завидую, что у меня патлы, как у мамы, каштановые, а не как у тебя…
— У тебя красивые волосы. И глаза красивые. Мамины.
Действительно, она была точная Машкина копия…
— Да, — Ирка вздохнула, — но если бы я пошла в тебя…
— Ой, глупая, — я потрепал ее по голове, взъерошив челку, и улыбнулся. — Иди уже, а то твой Ромео всю траву перед домом вытопчет.
Дочка улыбнулась и, быстро поцеловав меня в щеку, упорхнула в коридор.
До работы пришлось добираться на такси. Заплатив водителю, я быстрым шагом направился к дверям, но навстречу мне вышел Стас.
— Отлично, я как раз тебя искал, — произнес он, оттесняя меня обратно. — Чего трубку не берешь? — и, не дожидаясь ответа, потребовал: — Давай ключи, после обеда съезжу с водителем твою машину заберу…
Я удивленно вскинул бровь и буркнул:
— Я сам заберу свою машину.
— Да? — Стас прищурился. Я уже напрягся, готовый к активному сопротивлению, но он лишь дернул плечом и небрежно произнес: — Ладно, как хочешь. Записи с камер я передал Игорю, план действий обговорил. Все, давай, я спешу, — он протянул руку, и я торопливо пожал ее, ошарашенный такой спешкой. Обычно Стас степенный и медлительный, а тут как в жопу ужаленный…
— Ты куда? — пробормотал я, глядя ему вслед.
— На работу, — оборачиваясь, несколько удивленно ответил Краснов. — У меня же бизнес, забыл?