Наследница в его постели

– Правда? – усомнился он. – В таком случае позвольте вас утешить. Парсли спасен.
– Замечательно, – слабо произнесла Виола.
– Я выкупил все его акции. Теперь он богат, а я беден.
– Насколько? – пожелала она знать.
– Можно сказать, разорен.
– Это довольно глупо с вашей стороны, – заметила она.
– Но через полгода я буду очень богат. Если вы решитесь выйти за меня замуж, то будете очень богатой женщиной, любовь моя.
– Через полгода? – Она рассмеялась. – Мистер Девайз, вы предлагаете мне рискнуть?
– Через полгода я буду настолько богат, что вы не сможете даже приблизиться ко мне, – предупредил он. – Из-за толп девиц на выданье, которые будут гоняться за мной. Не упустите свой шанс.
– Тогда, пожалуй, мне лучше согласиться, – легко отозвалась Виола, но выражение ее глаз не оставляло сомнений в ее серьезности.
– Дорогая, – произнес Джулиан внезапно севшим голосом.
– Я только что согласилась принять ваше предложение, сэр, – укорила его она. – На вашем месте йоркширец проявил бы хотя бы чуточку признательности, если не привязанности.
Вместо ответа Джулиан приник губами к ее губам. Виола удовлетворенно вздохнула, тая в его объятиях. Молчание было продолжительным и пронизанным страстью. Он целовал ее, забыв о всяких приличиях, блуждая руками по ее телу и исследуя языком глубины рта. С непривычки она почти не отвечала, но это не охладило пыл Джулиана. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановиться.
– Если вы не поостережетесь, – произнес он нетвердым голосом, – то получите больше, чем просили.
– Но это так приятно – получить больше, чем просишь, – рассудительно отозвалась Виола. – Гораздо хуже получить меньше.
– Я хочу сказать, – заявил Джулиан со всей строгостью, на которую был способен, – что мы еще не женаты. Вы не должны искушать меня. Я, знаете ли, не камень.
Он решительно отстранился, отодвинув ее от себя.
– Я очень рада, – сказала Виола. – Мне не хотелось бы иметь камень вместо мужа.
– Этим утром вы утверждали, что вообще не выйдете за меня, – напомнил Джулиан. – Что заставило вас передумать?
Виола улыбнулась.
– Скажем, разлука пошла мне на пользу.
– Выходит, правильно говорят, что разлука смягчает сердца?
– А еще говорят, что кратчайший путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Вы голодны? Ужин на столе, – гордо сообщила она. – Я учусь быть женой, как видите.
– Но у меня нет стола.
– Конечно же, у вас есть стол, – возразила Виола. – Перед камином. Нет, не в той комнате, – поспешно сказала она, когда он двинулся к своему кабинету. – Я еще не закончила наводить в ней порядок. Здесь. – Она взяла его за руку и повела в спальню.
Джулиан последовал за ней в комнату, которую не сразу узнал. Над всем доминировала огромная кровать с четырьмя резными столбиками, которые поддерживали парчовый полог, придававший ей сходство с шатром средневекового рыцаря. Окно и большую часть стены закрывали темно-синие, бархатные шторы. Над камином, где тикали массивные бронзовые часы, висела большая картина в золоченой раме, изображавшая охотничью сцену. Перед огнем на небольшом столике, накрытом белоснежной скатертью, был сервирован ужин, сверкая фарфором, серебром и хрусталем. Вместо стульев вплотную к столу был, придвинут диванчик для двоих, обитый темно-голубым атласом.
Джулиан замер, завороженный образом долговой тюрьмы, мелькнувшим у него перед глазами. Он даже не заметил, как она сняла с него сюртук, оставив в рубашке и жилете.
– Что вы наделали? – прошептал он.
– Вам нравится? – поинтересовалась она, явно довольная собой. – Правда, неплохо получилось? Теперь это очаровательная комната со всеми мыслимыми удобствами. При желании мы можем даже задергивать занавески у постели для... тепла.
Джулиан подошел к столу и взял бутылку вина, баснословно дорогую, судя по этикетке. Хуже того, она была уже открыта, и он не мог отослать ее назад.
– У меня к вам только два вопроса, – холодно сказал он, поставив бутылку на место. – Сколько все это стоит? И где я возьму такие деньги? Да одна кровать наверняка стоит фунтов двадцать!
 
– Ничего подобного! – поспешно заверила его она. – Она подержанная. Здесь вообще нет ничего нового, не считая еды, разумеется.
Джулиан снова обрел способность дышать.
– Подержанная? Слава Богу. Но все равно это очень дорогие вещи. Сколько я задолжал?
– Ничего, – гордо ответила Виола. – Я заплатила за все, заложив кое-что из своих драгоценностей.
Джулиан снова замер, будто громом пораженный.
– Что вы сделали? – произнес он с явным неудовольствием в голосе.
– А что такого? – отозвалась она с невинным видом.
– Вы заложили свои драгоценности, Мэри?
– Я зашла к мистеру Мордехаю, чтобы поговорить с ним насчет окна. Слово за слово, и я принялась закладывать ему свои вещи, как настоящая жительница Лондона.
Джулиан вздохнул.
– Все это придется вернуть. Я поговорю утром с мистером Мордехаем.
– Ни за что! – заявила Виола. – Я предпочитаю иметь удобную постель, а не бриллиантовую брошь. Если приходится выбирать, конечно.
– Вот именно. Вам незачем выбирать. Я выкуплю брошь назад.
– Мне плевать на эту дурацкую брошь! – нетерпеливо сказала Виола. – Но мне необходима удобная постель и вкусная еда. Я так старалась сегодня, а вы все портите, – обвинила она его. – По-моему, вы очень скупой и мелочный. В конце концов, это моя брошь, и я могу делать с ней все, что пожелаю.
Джулиан растерянно моргнул.
– Вы правы, – сказал он. – Извините. Мне следовало поблагодарить вас, вместо того чтобы устраивать сцену. Пойду, умоюсь. Когда вернусь, буду другим человеком.
Виола моментально простила его.
– В гардеробной есть горячая вода.
Когда Джулиан вернулся, Виола стояла перед огнем, снимая крышку с главного блюда. Ее платье просвечивало, обрисовывая контуры фигуры, и Джулиан ощутил острый приступ желания.
– Садитесь, – улыбнулась она, подняв глаза. – Вы не могли бы налить вина, пока я буду резать пирог?
Джулиан покорно опустился на диван, обтянутый голубым атласом.
– С чем пирог? – спросил он.
– С мясом фазана и вишнями, вымоченными в бренди, – ответила Виола и поставила перед ним тарелку.
Желудок Джулиана заволновался.
– Вино тоже я должна наливать? – рассмеялась она.
– Да, пожалуйста, – кротко отозвался он.
Виола отрезала себе кусок пирога и села на диван, глядя, как он ест.
– Ну, как? – спросила она, когда он потянулся к своему бокалу.
– Восхитительно! – отозвался Джулиан, сделав огромный глоток вина.
– Как видите, я не поленилась съездить на Пиккадилли, чтобы накормить вас вашей любимой едой, и что я получаю в благодарность?
Джулиан помедлил, окинув взглядом еду, выставленную на столе.
– Это моя любимая еда?
– Во всяком случае, это то, что ваша бабушка присылала вам во время войны.
– Боже милостивый! И, правда. Это вам Хадсон рассказал? – недоверчиво спросил он.
– Вообще-то нет, – уклончиво отозвалась Виола. – Я узнала это у продавцов. Они помнят вашу бабушку.
– Но мы не можем так питаться каждый день, Мэри.
– Конечно, нет, – отозвалась она. – Мы будем чередовать вашу любимую еду с моей.
– Вы прекрасно поняли, что я имею в виду, – заметил он. – Это слишком дорого.
– В таком случае она не должна пропасть, – сказала Виола.
Джулиан не стал спорить. Несколько утолив голод, он отложил нож и вилку, вытер губы салфеткой и повернулся к своей очаровательной соседке. С тарелкой в одной руке, Виола сидела на диване, подогнув под себя ногу, и не столько ела, сколько играла со своей едой. Под его взглядом она взяла вишенку, украшавшую пирог, и сунула в рот.
– Должно быть, это напомнило вам войну, – заметила она.
– Ода. – Он издал короткий смешок. – Местные красотки боролись за привилегию потчевать меня пирогами. Удивительно, как я успевал воевать.
Виола облизала пальцы.