Одна грешная ночь
– Ты плачешь, Лилиан, – пробормотал Ник, проведя пальцем по ее щеке. – Что-то не так?
– Не знаю, – ответила она, шмыгнув носом, и отвернулась. Он обнял ее и прижал к себе. Лилиан спрятала лицо у него на груди и разрыдалась.
Он стал гладить ее спину.
– Скажи, Лилиан, что тебя беспокоит. Я попытаюсь тебе помочь.
«У него и так полно забот», – подумала Лилиан и ответила сквозь слезы:
– Я испортила твою рубашку. Мне так жаль.
– Нет, Лилиан. Просто последние недели были тяжелыми, да и сейчас не легче.
Лилиан ненавидела себя за свою слабость, за то, что впала в отчаяние.
– Так не может продолжаться, – сказал Ник. Она похолодела.
О Господи! Что он хотел сказать?
– Сегодня у меня есть кое-какие дела. Будет заседание попечительского совета, но когда я вернусь, мы поговорим. Хорошо?
Она отерла слезы и кивнула.
– Отлично. – Его губы легонько коснулись ее губ. – Значит, договорились. – Он направился в гардеробную.
Лилиан снова упала на перину и свернулась клубочком. Она натянула на себя простыню, но не согрелась. Ей было одиноко.
Глава 28
– Лилиан! Лилиан! – звал ее Диллон, щелкая пальцами у нее перед носом. – Мы никак не можем вернуть тебя к жизни.
– О, прошу прощения, – пробормотала Лилиан, цедя мелкими глотками тепловатый чай.
– Трудно заварить хорошую кашу, когда почетная гостья время от времени теряет связь с реальностью и ни на что не реагирует.
– А что, уже сплетничают? – спросила она равнодушно.
– Сейчас говорят лишь о непомерных амбициях Дэгвуда, который никак не может примириться с тем, что ему не удалось повесить невинного. – Диллон хлопнул в ладоши. – Хотел бы я знать, покончено ли с его карьерой.
– Не стоит принимать желаемое за действительное, – фыркнула Фанни. – У публики короткая память, но политиканы помнят все.
– Тебе, Лилиан, наверняка хотелось бы видеть унижение Дэгвуда, – заметил Диллон, удивленный ее равнодушием. – Ты ведь его ненавидишь.
Она пожала плечами:
– Да, уж слишком честолюбив, но, в конце концов, он всего лишь выполняет свою работу.
– Что тебя тревожит? – спросил Диллон. – Сообщи я тебе новость на прошлой неделе, ты пустилась бы в пляс.
Фанни отправила в рот кусок фруктового кекса.
– Она влюбилась.
– Редфорд – чертовски красивый малый, – заметил Диллон. – Я обязан ему жизнью, как и тебе, Лилиан. Если бы не плохие манеры, он мог бы появляться в обществе.
Лилиан в ярости набросилась на Диллона:
– Ты самодовольный, чопорный идиот! Интересно, каким бы ты был, если бы вырос в приюте и…
Диллон рассмеялся:
– Да ты и впрямь влюблена, как кошка!
Лилиан умолкла и в изнеможении опустилась на кушетку.
– Пожалуй, ты прав.
– К чему такая мрачность? – спросил Диллон. – Отец будет по-прежнему выплачивать тебе содержание, пока ты не получишь наследство, хотя теперь ясен характер наших с тобой отношений. Ты можешь здесь оставаться, сколько захочешь. Отец так тебе благодарен за то, что ты изобличила Кейна.
– Диллон прав, – вступила в разговор Фанни. – Он вовсе не упрямый осел. А Редфорд и вправду замечательный человек. Теперь, после того как он спас собаку королевы и вызволил из тюрьмы Бомона, его агентство будет процветать. К тому же такое могло случиться и с лучшей девочкой, чем ты.
Лилиан погрозила ей пальцем:
– Ты ведь знала все наперед. И постаралась, чтобы так случилось.
– Ясно, как апельсин, – гордо сказала Фанни.
Диллон вздохнул:
– Думаю, это случилось бы, как только ты оставила бы меня.
– Не знаю, что теперь со мной будет, – со вздохом произнесла Лилиан.
– Значит, ты уже не едешь в Италию?
Фанни раскрыла веер и стала им обмахиваться.
– Просто возьми его с собой. Я думаю, что пожить в Венеции божественно.
– Нет, в Италии война. Кроме того, я нашла лучшее применение своим деньгам.
– И какое же?
– Пожертвую их на нужды благотворительности.
– Что-о? – возопила Фанни, сложив веер.
– Но не все же! – вторил ей Диллон.
– Нет, не все. Должна же я на что-то жить. Но все же значительную часть. У меня больше денег, чем мне может когда-нибудь понадобиться. Я хочу пожертвовать их Андерсен-Холлу сейчас, не дожидаясь, пока мне исполнится двадцать четыре.
– Ник рассказывал мне, что сейчас там полная неразбериха, – добавила Фанни. – Он опасается, что попечители проголосуют за то, чтобы приюту перестали отпускать средства, если у них не будет полного доверия новому директору.
Лилиан кивнула.
– Ник работает с Маркусом, сыном Данна, чтобы отстоять дальнейшее существование приюта и чтобы он продолжал функционировать в том качестве, в каком его оставил Данн.
Отчаянное положение приюта и обязательства, взятые на себя Ником, отнимали у него массу времени. Он разрывался между судом над Расселом и Кейном и заботами об Андерсен-Холле. Лилиан предчувствовала, что теперь они будут редко видеться. А ведь сегодня он собирался с ней поговорить.
– Не вешай носа, Лилиан, – сказала Фанни. – Все будет хорошо.
– Раз ты не едешь в Италию, то каковы твои планы, дорогая? – спросил Диллон.
Лилиан подумала, что Ник вел себя с ней совсем по-другому. С его уст никогда так легко не слетало слово «дорогая». К тому же он никогда ничего не говорил о своих чувствах к ней. И предстоящий разговор не сулил ей ничего хорошего.
– Не знаю, – мрачно ответила Лилиан.
Она была уверена лишь в одном: что с годами превратится в сморщенную старую каргу и окончит свои дни в полном одиночестве.
– Прекрати, Лилиан. Он тебя безумно любит.
– Он никогда об этом не говорил. Мало того, мне кажется, он намерен положить конец нашим отношениям.
– Но это было бы глупо с его стороны! – промолвил Диллон. – Никого лучше тебя он в жизни не встречал.
– Спасибо на добром слове, Диллон.
Лилиан не стала рассказывать о том, что Ник не хочет жениться, потому что опасается быть покинутым.
– Ник… он не верит в брак.
– Но ведь и ты не веришь?
– Но у него есть свой кодекс чести. Впрочем, не знаю. Он не до конца откровенен со мной. Возможно, сегодня он собирается мне сказать, что тяготится нашими отношениями.
Фанни скорчила гримаску.
– Ты слишком мрачно настроена.
Они с Диллоном обменялись многозначительными взглядами.
– В чем дело? – спросила Лилиан.
– Ник просил нас быть здесь сегодня днем, – ответила Фанни.
Боже милостивый, помоги. Лилиан почти вжалась в диван и застонала.
– А что, если он сделает тебе предложение? – Фанни пытливо посмотрела на Лилиан.
– Сомневаюсь, – пробормотала та.
– И все-таки? Что бы ты ему ответила?
– Конечно, нет, – высказал предположение Диллон. – Лилиан дала зарок не выходить замуж. Редфорд, несмотря на очаровательные манеры и обаяние, предпочтет играть доминирующую роль в браке. Он привык командовать. Лилиан никогда не смирится с этим.
– Это не значит, что Лилиан будет подчиняться ему, – сказала Фанни и повернулась к Лилиан: – Итак, что бы ты ответила?
– Я… я…
– Доктор Майкл Уиннер хочет вас видеть, миледи, – объявил Хикс, появившийся на пороге.
– Пожалуйста, пригласите его войти.
Встревоженная, Лилиан поднялась с места. Доктор Уиннер был близким другом Ника, и ее обеспокоил его приход.
– Здравствуйте, леди Джейнос.
Доктор вошел и отвесил поклон. Он выглядел намного лучше, чем во время их последней встречи, когда в пансионе случился пожар.
– Доктор Уиннер, разрешите представить вам лорда Бомона и мисс Фигботтом. – Лилиан пригласила его за чайный столик: – Пожалуйста, составьте нам компанию.
Гость, казалось, оцепенел и потерял дар речи.
– Доктор Уиннер?
Он встряхнулся, будто пробудился ото сна. Потом не спеша снял шляпу и шагнул вперед.
– Для меня большая честь и удовольствие познакомиться с такой прекрасной актрисой, как вы, мисс Фигботтом. – Он покраснел. Даже лысина приобрела оттенок спелой вишни.