Розовый коттедж

– Как тебе удается одновременно справляться с обеими? – в полной растерянности спросил Макс.
Джулия с улыбкой пожала плечами.
– Стратегия проста: сначала занимаешься той, которой ты необходима сию минуту, а другая ждет. Обычно ждет Либби, потому что Ава более нетерпеливая.
– Выходит, она уже научилась тобой манипулировать?
– Конечно. Вся в тебя.
– Не уверен, что это комплимент.
– Нет, не комплимент, – усмехнулась Джулия. – Но дети очень сообразительны и быстренько тебя раскусят. Сам увидишь. Итак, девочки, пора завтракать.
– Только, пожалуйста, без этой отвратительной липкой смеси, – взмолился Макс.
– Нет-нет. На завтрак каша и фрукты, но вымазаться они могут. Я позволю тебе потом их умыть.
У Макса был такой озадаченный вид, что Джулия едва не рассмеялась, но вспомнила, что любой нормальный отец восьмимесячных младенцев уже знает, что его дети едят на завтрак, и умеет менять им подгузники. У Макса нет подобного опыта, и в этом виновата она. Джулия отвернулась, чтобы он не заметил ее смущения, и с Авой на руках спустилась вниз, оставив ему Либби. Хорошо бы во время завтрака не глядеть на Макса в халате, достаточно коротком, чтобы лицезреть его загорелые, мускулистые ноги. А учитывая тот факт, что под халатом ничего не надето... Да, надо держать себя в руках и повторять, что ей это безразлично. По крайней мере пока они не найдут точек соприкосновения. Им с Максом предстоит долгий путь друг к другу.
Макс с трудом постигал науку ухода за младенцами. Ему пришлось туго. Надо было держать мисочку так, чтобы Либби не сунула туда пальцы. А если уж сунула, то поймать ладошку прежде, чем она успеет вытереть ее о свои волосы или о его лицо. Боже! К концу завтрака ему придется идти под душ.
– Держи.
Он поднял голову и взял из рук Джулии влажную салфетку.
– Отодвинь миску, – посоветовала она.
Он поставил миску подальше и вытер липкую кашу с ручонки Либби. Джулия была рядом, готовая прийти на помощь.
– Так, безобразница, давай-ка еще разок. – Макс повесил салфетку на край раковины и снова взял в руки миску с ложкой. – Открывай рот.
Он скормил ей почти все, но тут Либби, расплывшись в улыбке, выплюнула кашу прямо ему в лицо и перемазалась сама. Макс со вздохом встал, намочил салфетку и вытер грязную рожицу. Это девочке не понравилось – она завопила на всю кухню, а стоило ему убрать салфетку, как опять заулыбалась.
– Ты же леди, – нравоучительно произнес он, вытирая пальчик за пальчиком. Дочка при этом гукала и пыталась вылезти из детского стульчика.
– Что теперь? – спросил Макс Джулию.
– Пора их купать. И это сделаешь ты. – Увидев, что такая перспектива не на шутку его испугала, она заверила: – Ты справишься.
Но он не разделяв ее оптимизма и боялся опять выглядеть полным дураком или – что еще страшнее – сделать что-нибудь не так.
– Я, пожалуй, оденусь, – сказал он, а она засмеялась.
– Не стоит – ты, скорее всего, вымокнешь. Похоже, она получает от его промахов удовольствие! Макс сжал зубы, едва удержавшись от резкости, и понес Либби наверх. У ванной он остановился и спросил:
– Что теперь?
– Опусти ее на пол, положи на живот – пусть поползает. А тем временем наполни ванну. Вот возьми еще и Аву, а я схожу за одеждой. Пока что их не раздевай, чтобы они не простудились.
Простудились? Каким образом? В ванной жарко. Но они ведь крохи. Что он об этом знает? Вчера он чуть не обварил Аву.
Напуская воду в ванну, он вспомнил, как учила его мама: сначала холодная вода, потом горячая. Он так и сделал. Проверив воду, решил, что она достаточно теплая. А может, нет? Черт, он не станет рисковать – не дай бог, опять обожжет ребенка! И закрыл горячий кран.
– Ава, что ты делаешь? – Он изъял из цепких детских ручонок ершик для туалета, который дочка едва не засунула в рот, и направил ее в другую сторону. – Ванна готова! – громко крикнул он.
– Вода горячая?
– Нет!
– Тогда раздевай их. Я сейчас.
Первой он раздел Аву, потом Либби. Либби он усадил на коврик, подхватил Аву, успевшую уползти к унитазу, и осторожно опустил в воду. И мгновенно вытащил, так как девочка издала душераздирающий вопль.
 
– Что опять? – Джулия влетела в ванную и, выхватив из его рук ребенка, бросила на Макса взгляд львицы, спасающей своего детеныша. – Ты же сказал, что вода не горячая!
– Так и есть!
Джулия нагнулась и потрогала воду, потом покачала головой и со смехом села на край ванны.
– Да, ты прав. Бедная девочка могла замерзнуть.
– Замерзнуть?
– Ага.
Макс тяжело вздохнул.
– Я не хотел...
– Обжечь их? Ладно, прости. Но должен же присутствовать хоть какой-то здравый смысл?
– У меня, очевидно, его нет, – раздраженно ответил он. Ему все это надоело! Что еще он сделает не так?
Но Джулия над ним сжалилась:
– Макс, ты молодец. Смотри, воду проверяют внутренней стороной запястья. Она должна быть приятной: ни горячей, ни холодной.
Черт. Он не переживет эти две недели. А что уж говорить об оставшейся жизни?
– Почему все так сложно и тяжело? – пробурчал он, оттаскивая на этот раз от унитаза Либби. Он опустил ее в воду рядом с сестрой и с кислой усмешкой спросил: – Надеюсь, у четырнадцатилетних девочек подобных проблем не будет?
– Будут другие – они могут забеременеть, – утешила его Джулия.
Они стояли вдвоем на коленях, задевая друг друга плечами, а ее бедро то и дело касалось его бедра. И все его мысли были заняты ею – он думал исключительно о том, как схватит ее и станет целовать мягкие, пухлые губы...
– Ой!
Джулия со смехом вытащила пальчики Либби из волос Макса. В нос ему ударил запах ее кожи, и он чуть было не упал через край ванны. Заставив себя переключиться на следующий «урок» в классе отцовства, он спросил:
– Итак, что дальше?
В конце концов, девочки были вымыты, вытерты и одеты в крошечные джинсовые комбинезончики и теплые кофточки. После этого Джулия объявила, что, как только он сам оденется, все отправятся на прогулку.
– Разве они могут ходить? – спросил Макс, на что Джулия закатила глаза к потолку.
– Нет, конечно. Мы возьмем коляску.
Разумеется, они не умеют ходить. Они только ползают. В особенности в сторону унитаза. Макс положил ершик на подоконник, быстро принял душ, чтобы смыть детский завтрак с волос, глаз и носа. Затем оделся и спустился вниз.
– Все готовы?
Джулия критически его оглядела.
– Ты не в джинсах?
– Ты же знаешь, что я их не ношу. – И, увидев, что она опять закатила глаза, спросил: – Что? В чем дело, скажи на милость? Это что, порок – не носить джинсы?
– Нет, – спокойно ответила она. – Дело в том, что раньше они тебе были не нужны.
Он бросил на нее сердитый взгляд.
– Да, их у меня нет, потому что они мне ни к чему.
– И ты собираешься в брюках от итальянского портного ползать по полу с девочками и собакой?
Он посмотрел себе на ноги.
– Поедем и купим.
– Чудесно.
– Раз уж будем в городе, то зайдем в автосалон и поменяем машину на что-нибудь более подходящее для детей.
– А чем плоха моя машина? – удивилась Джулия.
– Я говорю не про твою машину, а про свою, – уточнил он.
– Но, Макс... тебе ведь она нравится.
– Ну и что? – пожал он плечами. – Необходима машина, куда поместятся детские креслица.
– Ты можешь брать мою машину.
– Это, кажется, машина Блейка?
Джулия закусила губу.
– Есть еще вариант, – сказала она. – Ты покупаешь другую машину и оставляешь ее на время здесь, пока снова не приедешь.
Он пристально посмотрел на нее и отвел взгляд, чтобы она не заметила, как ему неприятно это слышать. Они говорят так, словно она останется жить здесь, а он вернется без них в Лондон.
В одном из универмагов они купили джинсы, кроссовки и пару джемперов. Макс вышел из примерочной кабинки, чувствуя себя странно и неловко в непривычном наряде, но Джулии он показался умопомрачительно красивым.